Two Friends Like Us

Галлагер едва заметно размыкает губы, наблюдая за истончавшей струёй дыма, сбегающей с его уст на волю и тягуче растворяющейся в облаке звёзд ночного неба. Ночь выдалась поистине прохладной, но сам Йен находил морозный февральский воздух весьма живительным, способным составить конкуренцию виду ночного Чикаго с высоты птичьего полёта. Он терпеливо и решительно ожидал появления Микки на стройплощадке улицы Роджера, но на этот раз, вместо их обычного места с огромным матерным посланием, парень выбрал куда более высокое здание с открытой крышей. И вот он получает от Милковича сообщение о том, что он уже на месте, но Мо находит его раньше своего хозяина, издавая дружелюбный лай, на который Галлагер и оборачивается. Должно быть, он бежал по лестницам на его запах. Пёс направляется к нему, приветственно облизывая знакомое уже лицо. Он стал намного дружелюбнее по отношению к Йену, когда понял, что тот не просто не представлял для его хозяина никакой угрозы, а напротив, по-настоящему его любил. — Осторожно, Мо, отойди от края, — тепло шепчет рыжий, когда собака любопытно принюхивалась к местности. Он почёсывает пушистую голову пса, когда Микки наконец поднимается к ним, выпуская изо рта густой дым и отбрасывая сигарету в сторону. На его безупречных губах взыграла слабая улыбка, которая всегда там появлялась, стоило Милковичу увидеть Галлагера. Но затем он выглядит действительно заинтересованным — Зачем конкретно нужно было ждать такой темени, Галлагер? И что не так с нашим привычным местом? — Просто иди сюда, — он зазывает Милковича к себе рукой, тот послушно идёт и садится рядом. Они сидят так некоторое время, свешивая ноги с крыши и засматриваясь потрясающим видом. Йен видел, что Микки всё ещё был нетерпелив в своём ожидании, поэтому он передаёт ему свою сигарету, что была с радостью принята брюнетом. В это время рыжий полез в карман за бумагами, аккуратно свёрнутыми им раннее. Милкович берёт их, оставляя сигарету висеть между его губ. Он просматривает лист, затем вытаскивая из кармана телефон для освещения. — Описание бинарной звёздной системы: в бинарную звёздную систему входят две звезды… Где одна из них вращается вокруг второй. Также возможно вращение обеих звёзд вокруг общей точки соприкосновения. Эти звёзды отличаются неоспоримой яркостью свечения… И видимостью с любой точки земного шара. Всё это время рыжий смотрел на звёздное небо, погружаясь в глубинные красоты ночи, но чувствовал взгляд Милковича только лишь на себе. И поворачиваясь к нему, он видит, как голубые глаза теперь уже были устремлены в том же направлении, что и его всего мгновением ранее. Темноволосый юноша выглядел искренне поражённым, часто моргая и не веря своим глазам. — Ты купил мне звезду? — его брови слегка приподнимаются, когда он вновь смотрит на бумаги, раскрывая рот. Йен был малость обеспокоен тем, что Милкович мог посчитать всю эту идею — одной сплошной убогой хренью, но в эту минуту подросток выглядел чистосердечно… Тронутым. — Ну, можно сказать, что нам. Я купил нам две звезды, — говорит он, указывая на часть с бинарностью системы. Идея понравилась ему сразу, как только он увидел статью. Концепция двух звёзд, вращающихся только вокруг друг друга и имеющих одну общую точку. Особенно под конец сегодняшнего дня… Дня, когда им приходилось скрывать чувства по отношению друг к другу — казалось, что не было ничего ещё более подходящего. Они были видны с любой точки на земле, даже если самих парней вместе не мог увидеть никто. — Где они находятся? — спрашивает Микки, скитаясь взглядом по ночному небосводу и мерцающей бездне звёзд. — Ну, здесь есть координаты… Но я, честно говоря, не знаю. Был бы телескоп, мы бы их с лёгкостью нашли, — застенчиво отвечает ему Галлагер. Рыжий мысленно даёт себя леща, понимая, что нужно было продумать и это. — Плевать, мужик, — кивает брюнет — Они там. Они где-то там, вместе, — он поворачивается к Йену, обнимая того за плечо и прижимая к себе. — Это не кажется тебе… Глупым? Милкович категорично замахал головой. — Я думаю, что это охеренная идея. По-настоящему… Особенная. Для меня никто раньше ничего подобного не делал. Облегчённо выпуская из себя воздух, он ухмыляется вместе с Милковичем, затем устремляя взгляд вниз, к темной земле, что была так немыслимо от них далека. — От такого голова идёт кругом, да? — Микки утвердительно ему мычит, всё ещё заглядываясь вниз, и Галлагер ничего не может с собой поделать. — Взял с собой одеяло, думал, было бы неплохо полежать и посмотреть на звёзды. Он вскидывает брови, улавливая коварно расположившиеся в голосе оттенки двусмысленности, но ничего на это не отвечает, просто просвистев Мо, чтобы тот шёл домой без него. До этого момента пёс спокойно вынюхивал местность, теперь уже смиренно спускаясь по лестнице по направлению к выходу. Милкович поднимается на ноги и идёт к Йену, что уже достал из рюкзака плед, успев расстелить его по бетону. — Ложись, — проговаривает рыжий, кладя руку на пустое место рядом с собой, чувствуя, как Микки уже ложился возле него. Было в этом что-то чарующее. Всё пространство, будто бы объятое бескрайними небесными просторами, бурлящими мириадами звёзд, и чувство нахождения рядом с Микки. Всё это заставляло его сердце биться в болезненном для человека режиме. Он поворачивается, чтобы взглянуть на него. Рука тянется к тёмным волосам, пропуская их сквозь пальцы, затем обхватившие заднюю часть шеи парня и придвинувшие того ближе. Милкович не сопротивлялся, двигаясь ближе и упираясь в грудь Галлагера. И совсем скоро Йен чувствует, как татуированная рука проскальзывает под его жакет, располагаясь в предположительном месте биения сердца, пока губы вновь сталкиваются в поцелуе. Его пульс участился и он начал целовать парня ещё упорней, заставляя того схватиться за концы своей куртки, стаскивая ту с себя. Ни один из них не открывал глаз, двигая руками абсолютно вслепую, они останавливаются лишь тогда, когда чувствуют пред собой голое тело. Галлагер распахивает глаза, видя на себе Милковича, чья грудь плотно прижималась к его собственной, пока губы их впивались друг в друга ещё более пылкими поцелуями. Он восторженно оглядывал тело брюнета, втягиваясь в каждую деталь, как и с ночным небом. Его едва ли имеющая цвет кожа, усыпанная небольшими шрамами и целыми плеядами таких же светлых веснушек. Его потрясающее тело, крепкие мускулы, облачённые в бархатную кожу. Его иссиня-чёрные волосы, что теперь были совершенно хаотичны от рук Галлагера, что раз за разом пропускали тёмные волоски через пальцы. И его резкие брови, что теперь были так удивительно расслаблены, обрамляя теперь уже задумчивые, но чем-то явно опечаленные глаза. Казалось, будто Милкович был занят тем же, чем и Йен, и в голове Галлагера мельком проносится мысль: о чём же думает сам Микки, когда смотрит на него? — Я тебя не заслуживаю, — шепчет брюнет, отвечая на безмолвный Галлагеровский вопрос. Йен тянется к его бесподобным глазам, смахивая большим пальцем слезу, повисшую на нижнем веке. — Не смей так говорить. Ты даже не представляешь, как ты прекрасен. Он тянется к нему, нежно касаясь губами шеи и нежно лаская большим пальцем щёки, когда Милкович вновь целует его, забывая о своих страхах. Даже несмотря на то, как холоден был воздух, жар их тел с лихвой перекрывал дуновение ветра. Температура росла на глазах, когда полюбовные и медленные поцелуи превращались в знойные бои за лидерство. Галлагер обхватывает Милковича руками, прижимая того к себе и принимая сидячую позицию, таким образом, брюнет находился на его коленях. — Хочу, чтобы ты был сверху, — шепчет Йен Микки, что хватается зубами за свою губу, разворачивая голову на звук хриплого голоса. Он придерживал его своими сильными руками, пока тот осторожно пристраивал головку каменно-твёрдой эрекции в нужном направлении. С любовью глядя на затуманенные желанием глаза Галлагера, Микки начинает медленно опускаться, выбивая из них обоих воздух. Ни один из них не был готов отлепить губы от второго, вновь и вновь увязая в горячих ртах друг друга, в то время, как Милкович медленно опускался вниз. Микки выпрямил спину, слегка откидываясь, разрывая контакт их разгорячённых губ. Йен моментально отрывается от его уст, вместо этого обхватывая его талию. Милкович упёрся рукой в его ногу для поддержки равновесия, пытаясь найти самый верный ритм движений на Галлагеровском члене. Поза, в которой сейчас находился рыжий, не давала ему чёткой возможности действий. Но они, в любом случае, были бы бесполезны, потому что Милкович фантастически справлялся со всем за них обоих. В его теле всё догорало синим пламенем от одного лишь взгляда на Микки, с которым, определённо, происходило то же самое, выливаясь в одно общее рычащее облако тяжёлого дыхания. — Боже правый, Мик, ты… Как же ты, блять, хорош, — он прикрывает глаза, открывая дорогу отчаянным стонам, разрывающим вовсю его глотку. Ему было незачем утруждать себя, подаваясь бёдрами вперёд для максимизации удовольствия Микки, всецело концентрируясь на своём собственном, совершенно непередаваемом человеческим языком, наслаждении. Его уши улавливают сдавленный вдох Милковича, опускающегося ещё резче, намеренно касаясь простаты. — Ты уже близко? — задыхаясь, выдавливает парень, сдерживающий себя явно из последних сил. Йен зажимает его кожу меж зубов, немо ему кивая. Он подносит к губам ладонь и плюёт на неё, переводя ту ниже и уверенно двигая смазанными пальцами по члену брюнета. Когда движения Микки наконец приобретают явный финишный оборот, Йен закрывает глаза, отдаваясь в руки напрочь отшибающих мыслительные процессы ощущений, вызванных последним Милковическим касанием. Он чувствует, как нетерпеливо сквозь пальцы вытекает липкая белёсая жидкость, обрамляя влагу их тел. И с последним довольным выкриком, рыжий изливается внутрь подростка, теперь уже безвыходно ощутившего отягощение своих мышц от абсолютно крышесносно проделанной им работы. Йен бережно проводит губами по его лбу, когда тот аккуратно слезает с него, теперь уже заметно вздрагивая от обострившейся чувствительности. Вспотевшие и теперь уже минимизировавшие скорость своих движений, они оба чувствовали, как же вокруг, на самом деле, было холодно. Галлагер накинул плед на их плечи, пока они удовлетворённо прижимались друг к другу в поисках тепла. Они сидели в тишине ещё очень долгое время, теряясь в бесконечном звёздном небе и раздумывая над тем, где же были их собственные. Йен задумывается о том, что это — его первый настоящий день святого Валентина. День, который он разделил с человеком, что действительно был бесповоротно любим его сердцем. Он никогда не думал, что это может стать настолько для него особенным. Вдруг Микки прочищает горло и Галлагер разворачивает к нему голову в ожидании. — Если честно, у меня тоже для тебя кое-что есть, Йен. После нашего с тобой разговора во время обеда, я много думал о том, что ты сказал и… Он тянется к своему карману, вытаскивая оттуда пару билетов и вручая их Галлагеру, чьи рыжие брови удивлённо взметнулись ко лбу. — Школьный бал? Микки кратко ему кивает, было видно, как тот немного нервничал. — Знаю, что мы не можем тащиться туда «парой» и всё такое, но это будет уже что-то, даже если мы пойдём, как друганы. Хотя бы как они. Рыжий светится от радости, слушая его слова — Не могу дождаться. — Я не какая-то там танцующая кляча, Йен. Просто, чтобы ты знал, — заметно расслабившись, говорит парень. На лице Галлагера непроизвольно вырисовывается ухмылка — Притащу бухло и ты у меня ещё как затанцуешь. Их глаза вновь в унисон возвращаются к ночному небу, теряясь в его мрачной невесомости. — Не могу поверить, что ты и вправду подарил мне звезду, — спустя какое-то время всё-таки проговаривает Микки, и, снова поворачивая голову к нему, Галлагер видит, как его лицо расплывается в детской улыбке. Сейчас парень был особенно весел и он ничего не мог с собой поделать, Милкович был чертовски очарователен, и не подразнить его сейчас — было равноценно настоящему греху. — О, мой Валентин, ты, словно мой чёрный вход в этот мир. Сначала брюнет не понимает, что тот имел в виду, но, когда рыжего начинает разрывать смех, он толкает того в плечо и сам начинает смеяться. — Я, блять, пиздецки тебя люблю, Галлагер, ты же знаешь это? Ты — мой лучший друг. Он знал.