Two Friends Like Us

С трудом удерживая неугомонного Лиама на руках, Фиона наблюдает за Йеном, что перебирал вешалки на стойке с уценёнными костюмами. — Ох, ох, вот этот ничего такой, — говорит она, указывая на один из комплектов. Он достаёт его из общей кучи и подносит ценник к девушке для её решающего сестринского слова. Наконец-то они нашли хоть что-то, что нравилось им обоим. Она покачивает головой — Он дороже, чем я думала. Проклятье. Галлагер слегка расстроился, но вернул вещи на место без лишних споров. Начнём с того, что он был безмерно ей благодарен за то, что она вообще согласилась помочь ему с оплатой, потому что после Валентинова дня денег при нём совершенно не осталось. Но само собой, Фиона не была в курсе конкретно этой части. Кажется, Фиона искренне сожалела о сложившейся ситуации — Мне безумно сильно хочется, чтобы мы подобрали тебе что-нибудь нереально крутое. Я знаю, как важны все эти школьные танцы. Просто, понимаешь, ты так быстро растёшь, ты вытягиваешься с каждым днём всё больше и больше, ты уже перегнал Липа. — Да, знаю, — он изо всех сил старался не звучать так, будто стервозно на что-то жаловался, но это было не так уж и просто. Лип тоже тащился на бал, он был организован для одиннадцатых и двенадцатых классов, но ему-то новый костюм не нужен, из этого следует, что и круглых суток самобичевания на тему поисков хорошего (и что самое важное, экономного) варианта у парня не было. Разумеется, это немного увеличивало бюджет рыжего, но он всё ещё был в значительной степени ограничен, ибо они уже покупали костюм в прошлом году. Он не помнит, чтобы тогда видел Микки на танцах, но снова-таки, думается Галлагеру, брюнету просто не было до них никакого дела. В конечном итоге они просто забивают на магазины мужской одежды и идут в комиссионку, где рано или поздно Йен всё же находит костюм, что был им по карману. Крутясь перед зеркалом и вглядываясь в собственное отражение, ему кажется, что он был не так уж и плох, хоть он и не испытывал такого воодушевления, как Фиона со своими сентиментами и криками о том, как прекрасно он выглядел. Стоило только вечеру пятницы вступить в полномасштабное руководство, как рыжий нервно расхаживал по периметру их апартаментов, пока всё Галлагеровское семейство то и дело парило по воздуху, восхищаясь парнями, что красовались перед ними в своих смокингах. Лип никак не мог угомониться в глумливой агонии по своей пассии, Дженне Бриггс, за которой он, кстати, решил не заезжать, ибо та могла навыдумывать себе, что у них всё серьёзно. Судя по всему, судьба-таки предоставила парнише шанс протестировать её легендарный матрас и это в кой-то веке привело его ко второму свиданию. Вместо того, чтобы губить свои глаза бесконечным прокатом до недр мозга, Фиона просто переводит своё внимание от него к своему младшему брату — Какой же ты всё-таки красавец. Не пойму, почему ты не пригласил с собой какую-нибудь девочку, бьюсь об заклад, каждая из них была бы на седьмом небе, стоило бы тебе только рот открыть. Он не был уверен насчёт своей красоты в данном утверждении. Вылизанный до медного блеска? Да, вполне. Но это всё ещё не меняло той пытки битым часом, когда он, не отводя глаз, смотрел на себя в зеркало. На все эти веснушки, из которых он никак не мог вырасти, моля всех богов, чтобы его кожа всё же нашла ту золотую середину между бледным и красным. Как бы то ни было, оба варианта были абсолютно провальными в контрасте с его огненно-яркими волосами. — Если ты идёшь с девушкой, то ты обречён на то, чтобы проторчать с ней весь вечер. Ступай в гордом одиночестве и выбирай, когда уже доберёшься. Лип одаривает его одобрительным кивком — Вот, что значит быть мужиком, браток. Видишь? Он сечёт, — рыжий ухмыляется тому, как его простецкое оправдание сбило их со следов каких-либо подозрений. — Никаких девчонок, понял, — Карл делает пометку в своём мысленном списке, вслушиваясь в слова своих братьев с завидной внимательностью. Фиона снова закатывает глаза и именно в этот момент они слышат стук в дверь. Ближе всех к ней стояла Дэбби, поэтому именно она её и открыла. За дверью стоял Микки. Со слабо играющей на губах улыбкой, парень кивнул девочке.

***

Судорожно выдыхая, он снова скрупулёзно проходится взглядом по своему отражению в зеркале. Отнюдь не хило… Микки повезло, что этим летом у одного из его двоюродных братьев прогремела свадьба и костюм идеально подходил ему самому, эффектно выделяя его широкие плечи. Весь последний час он умолял Мо отъебаться, ибо собачья шерсть — не самое кошерное дополнение к вечернему образу. Он сделал практически всё, что было нужно. Он погладил свою белую рубашку (данному испытанию пришлось пережить три захода, чтобы Милкович понял, как это делается). Ещё нашёл свои классические туфли, что были глубоко зарыты в общем гардеробе. А под конец парень принялся за свои волосы, аккуратно зачёсывая те так, как ему казалось, подходило больше всего. Суетливо изучая своё отражение в зеркале, его разум всё ещё не покидала мысль, будто он о чём-то всё же забыл. Галстук! Точно, чёртов галстук. Милкович вновь лезет в глубины своего комода, вытаскивая целую кучу галстуков, намотанных друг на друга. Он подносит каждый к своей шее, небрежно откидывая неподходящие варианты на пол. Синий выглядел вполне себе сносно, да и вроде как придавал его глазам красоты. Йен всё время говорит какую-то белиберду про его глаза. Он в последний раз смотрит на себя. Вот же дерьмо собачье, хули он такой мертвецки бледный. Бледная кожа фантастически смотрелась на Галлагере, но его собственная всегда выглядела блёкло и тускло. Его голубые глаза были напряжены и выглядели сердито, юноша старался слегка расслабить лицо. Ему правда, искренне, на полном серьёзе не хотелось этого делать. Танцы — это просто не его. Любая школьная движуха — просто не его, ебись оно всё конём. Но Йен. Йен — это его. И Йен туда хотел, поэтому Милкович уже был в первых рядах. Перед тем, как выйти из комнаты, он пару раз брызнул одеколоном на шею, затем направившись на кухню и осторожно наполняя свою флягу из бутылки с горячительным виски, которая в своё время была надёжно упрятана им на самом верху холодильника. Закончив со всеми своими делами, Милкович идёт к входной двери, останавливаясь позади отца, что сидел на диване и смотрел телевизор в ожидании того, когда тётушка Сильви приедет за ним. Он собирался завалиться к ним на все выходные. «Скатертью, блять, дорожка, осёл ебаный» — думает брюнет. На прошлой неделе он говорил ему, что они с Йеном идут на танцы, чтобы «подцепить девок для траха», получив от мужчины одобрительное мычание в бутыль пива. Но это было всем, что парень услышал от него. Микки смотрит на облысевший затылок ещё какое-то время, затем просто показывая ему средний палец. Он выходит из дома, не сказав отцу ни слова, зная, что тому было абсолютно похеру на то, чем был занят вечер его сына. Он даже не сфотографировал Мэнди в грёбаном платье, когда за ней заходили её друзья. Поэтому это сделал Микки, видя, как сильно это расстроило девушку. На улице было холодно, как у эскимоса в заднице, не так, как раньше, разумеется, но и проблесков явного весеннего тепла тоже не было, поэтому он в какой-то степени жалеет, что не взял с собой ещё и жакет. Он начинает рыться в своих карманах в поисках сигарет, но потом резко, не успевая поднести одну из них к губам, засовывает их обратно. Не хотелось показываться на пороге со шлейфом паровоза на три улицы. Микки мало что знал об этих вещах. Танцы, отношения и прочая лабуда. Но он знал, что хочет, чтобы для Йена это всё было идеально. Всем, чего он хотел, с тех самых пор, как встретил этого дурашливого рыжего идиота, было то, чтобы тот улыбался. Ослепляя свои лёгкие, он делает глубокий вдох и говорит себе расслабиться к чертям собачьим сию же секунду. Парень слышал этот самый сугубо-Галлагеровский шум за дверью, казалось, будто они все были прижаты к чёртовой штуковине вплотную. Боже. Так, ладно, а вот и он. Он несильно стучит по деревянной поверхности своими татуированными костяшками и она распахивается перед ним буквально секунду спустя. Он был прав, они все стояли именно там… Но казалось, будто его глаза видели только его одного. Йен. Как же бесподобно он выглядел. Милкович так много думал о том, чтобы выглядеть более-менее по-человечески, что совершенно забыл о том, что ему предстоит увидеть Галлагера при полном параде. На подростке был классический чёрный костюм, как и на нём, под его пиджаком была белоснежная рубашка, только галстук был не синим, а серым в полоску. Но на самом-то деле, он мог надеть на себя всё, что угодно, Милковича бы всё равно объял божественный трепет при взгляде на него. Он любил сполна каждую мелочь в этом парне. Его кожу цвета слоновой кости, глаза с переливом чистейшего изумруда, обжигающие душу рыжие волосы, его столь прекрасную застенчивую улыбку. Его дивный смех, то, как он ребячески переминается с ноги на ногу, когда нервничает. Именно так он сейчас и сделал. Сердце Микки сжалось так сильно, что он только спустя какое-то время вспомнил кивнуть Дэбби за то, что та открыла дверь.

***

Глаза Йена наконец замечают Микки и он чувствует, будто всё вокруг в одночасье стало одной из медленных кинолент. Он выглядел… Просто роскошно. Он был в чёрном смокинге с идеально выглаженной под ним белой рубашкой. На нём был галстук, что так поразительно подходил к его глазам цвета глубин океана, хотя ничто человеческое никогда по-настоящему не сравнится с их цветом. Его волосы были искусно уложены гелем, но не прилизаны, сохранив малую небрежность, так остро сочетающуюся с этими выведенными татуировками на его руках. Тёмные брови слегка ползут вверх, когда их владелец медленно разглядывает Галлагера, с ярко сверкнувшей в глазах удовлетворённостью. Фиона втаскивает его в дом с распевистым возгласом: — Божечки, Микки, ты так шикарно выглядишь! — парень выглядел так, будто даже не заметил её, подходя к Йену, что всё ещё был лишён дара речи. — Посмотрите на себя, вы оба, мой бог, вы такие красавцы. Не нервничайте, все девчонки будут ваши! — она машет руками, пытаясь придвинуть парней ближе друг к другу — Дайте мне сделать пару снимков на память, а потом вы свободны, — Микки не противится её железной воле, послушно вставая к Галлагерам для нескольких фотографий. Даже Лиам протиснулся на одну из них, на ней Йен и Микки встали одно колено, чтобы быть наравне с мальчишкой, что так гордо и широко улыбался в объектив. К большому, но приятному удивлению для многих, Микки согласился принять пару глупых поз из вечного арсенала Фионы. Типа как, в стиле Джеймса Бонда или как будто бедолага Лип собирался отхватить от них люлей. Он искренне усмехнулся над последней и Лип расслабленно им кивнул — Ладно, ладно. Так, я сейчас в темпе пойду перекурну, будьте готовы, такси где-то в десять уже подъедет. Он выходит на улицу и Фиона поворачивается к ним — А теперь, давайте только вас двоих, Йен и его верный напарник! Вы, мальчики, не дадите всем этим сосункам выдохнуть, все девушки будут рвать и метать, чтобы стать вашей парой. Рыжий чувствует как по лицу расползается огромная ухмылка, когда Микки закидывает руку ему на шею. Да, напарник. «Знать бы тебе, что он и есть моя единственная пара» — думает подросток, когда старшая сестра показывает большие пальцы вверх и направляет на них объектив камеры.