Two Friends Like Us

Прошёл месяц

Йен довольно лыбится в камеру, в двухтысячный раз тыкая в Милковича, чтобы он сделал то же самое. Галлагер таки дотыкал до желаемого, пусть Микки и гримасничал на фоне широкой картинной улыбки рыжего. Сделав фотографию, он сразу же сохраняет её в галерею — Блин, смотри, как прикольно вышло. Выкладываю в инстаграм. — Инстаграм, это чё ещё за ебала такая? — нахмурив брови, спрашивает брюнет. — Что-то типа Фэйсбука, но только для фоток, — поясняет Галлагер, пытаясь придумать подпись к фотографии. — Бля, а чё тогда просто не кинуть в Фэйсбук? — искренне неудомевает подросток, закуривая сигарету. Покачивая головой, Йен усмехается. Ему казалось забавным то, насколько Микки был не в теме большую часть времени. Даже если ты будешь не на жизнь, а на смерть сопротивляться всей этой социальной лабуде — вряд ли у тебя из этого что-то выйдет, ибо старшая школа шла с этим дерьмом рука об руку. Йен наконец выкладывает снимок, подписав пост: «Инстаграм, это чё ещё за ебала такая?» — Микки Милкович» Уже через секунду рыжий белозубо ухмыляется лайку Липа и комментарию Мэнди: «гспд какой же мой брат баран» — Чё? И у неё эта штука есть? Скажи ей, чтобы шла в жопу, — проговаривает Милкович, заинтересованно подглядывая в телефон Галлагера, когда тот начинает смеяться. Но спустя всего пару мгновений, парень серо поджимает губы, когда под фотографией решает отметиться и пользователь под ником ПринцессаБэкка16: «Секси. Не представишь нам своего друга? ;)» — Она, походу, вообще не понимает, что не на того лезет, — он раздражённо тыкает на комментарий. Прочитав его, Милкович лишь пожимает плечами в ответ — Ну, по идее, это же нам в плюс? Все думают, что мы друзья и не докапываются. — Да, но ещё это позволяет таким, как она думать, что ты свободен, — кисло бурчит Йен. — Какой ты умный, по-твоему, только со мной такая хрень? Ты, блять, вообще видел, как у Эмили пизда возле тебя чешется? Чувиха лайкает каждый твой пердёж в инете. Не, ты видел, как она пырилась на меня, когда ты не её выбрал партнёром на лабу? Галлагер огорошенно хмурит на того брови — Эмили Ричерсон? — если честно, он вообще толком никогда её не замечал. Это правда, что многие девушки в школе с ним хорошо общались, но ему всегда казалось, что это было обычным проявлением дружелюбия с их стороны. Нет, они, конечно, временами вешались на него, но будь они Микки — он бы заметил или его это хоть немного бы… Волновало.

***

На уроке религии Йен как попало записывает сегодняшнее число — 25 марта, 2016 — когда их учительница, миссис Куинн, решает выступить с обращением: — Так, одиннадцатый класс, слушаем меня внимательно. В связи с некоторыми коррективами в правилах нашей школы, в этом году мы разбиваем классы на группы для уроков полового воспитания, кое посчиталось начальством приоритетным. Как мы уже были научены горьким опытом, степень зрелости многих из вас оставляет желать лучшего, — она освещает своим пристальным вниманием некоторых конкретных учеников, но Галлагеру тем не менее захотелось убежать от этих осуждающих ледяных зенок — С этого момента юноши и девушки будут в раздельных группах, мы скооперировались с миссис Долли, чтобы смешать вас с её классом на втором уроке. Так мы сделали по ряду причин… Эти её слова заставили рыжего слегка оживиться. Это был класс Микки. — Теперь, вот как сделаем, все девочки сейчас встают и идут в 413 кабинет к миссис Долли. А все мальчики перманентно умолкнут, пока к нам не приведут мужскую часть класса миссис Долли, — все девочки собирают свои принадлежности и организованно покидают помещение, в то время, как парни яро перешёптываются и отпускают пошлые шутки. А бедолага миссис Куинн демонстративно их игнорирует, про себя призывая Христа явиться к ним в третий раз. Всего через пару минут в класс прибыла остальная часть их группы, растекаясь по комнате и занимая свободные места. Йен чувствует, как начинает безудержно корчиться в ухмылке, когда в дверях появляется Микки. Глаза парня так же едва заметно сверкнули, а сам он попытался подавить заигравшую на губах улыбку, когда плюхается на соседний с рыжим стул. — Галлагер, — слабо тому кивнув, он намеренно произносит это в излишне формальной манере. Йен изо всех сил старается не смеяться, подыгрывая парню встречным кивком — Милкович. Неусыпный католический взор таки останавливается в их направлении — Ох… Боже правый, диво. Мистер Милкович, несказанно рада снова Вас видеть в своём кабинете, — язвительно замечает она тоном полным едкого сарказма. — Ой, правда? — одаривая учительницу в ответ издевательской улыбкой. Вы даже не представляете, как он тащился от такого. Она закатывает глаза, осуждающе отводя взгляд — Так, полагаю, прибавления у нас больше не ожидается. Все на местах… 18? И, конечно, именно мне поручили вести уроки полового воспитания у юношей, а девочек отдали миссис Долли… — Не втыкаю, а чё тётку поставили парням за такую штуку пояснять? — Милкович громко её перебивает — Стопудово все уже и так знают, как чпокаться. Весь класс слишком уж заливисто старался сдержать смех, но преподавательницу так и не получается выбить из колеи. Она была жёсткой, вредной бабкой, которая всю свою жизнь имеет дело с такими учениками, как Микки. По крайней мере, именно так она сама и думает. — Мальчики вроде тебя — главенствующий фактор в системе свирепствующей среди молодёжи нежелательной беременности и ЗППП, ставших уже бичом вашего необузданного поколения, едва ли способного к существованию. Этот спич вынуждает мыслительные процессы Галлагера немного затормозить в сомнении, ожидая, что её слова взбесят Микки. Но усмешка — это единственное, что тот из себя выпускает — Ладно, шах и мат, Куинн, урыла. Валяй, чё там дальше? Используя взмах рукой в виде призыва к продолжению их экскурса в физиологию растущего организма, он даёт ей возможность закончить свою мысль. Женщина недовольно морщит на него свои губы, затем всё же принявшись за раздачу целой стопки бумаг всему классу. — На кой мне сдался рисунок хера? Если я захочу позырить на такое, мой всегда при мне, нах мне эта каракуля? — жалобно выдаёт Милкович, когда до рук наконец доходит листок, информативностью своей обратной стороны выбивающий из парня хмурый взгляд. Детальная схема женской репродуктивной системы, которая не получила в свою сторону никаких Милковических комментариев, однако, лишь благодаря ноге Галлагера под партой. Брови дерзко тянутся вверх, но рот всё же закрывается. — Начнём мы сегодня с основ биологии, — объясняет она прежде, чем перейти к основной части своей лекции. По традиции, Йен нехотя выводит ручкой в тетради каждое слово и зарабатывает своей привычкой вопрошающий взгляд со стороны Микки. — Ты в пингвинляндию отъехал? Один хрен, никого не обрюхатишь, — и как только Галлагер открывает рот для ответа, они оба замечают их общего одноклассника — Уитли. Он смотрел на них с нелепым выражением на роже, поэтому Милкович довольно быстро вносит ясности в струю мысли, которую этот дятел освидетельствовал: — Для этого бздуна с тёлками без гондона — нет приёма. Уитли кивает и смотрит на Микки так, будто тот сказал самую очевидную вещь в списке самых, блять, очевидных вещей на свете — Ага, так и у меня тоже. Кто бы на спиногрыза согласился? Йен поворачивается к Микки — Съел? Просто у меня котелок варит. Со всей серьёзностью покачав головой, Милкович опускает занавес своего театрального представления, как только главный зритель в лице Уитли отворачивается от них. Попав комком бумаги, некогда служившим папирусом обогащения его духовных скреп, в урну у учительского стола, парень выкрикивает: — 10 очков! Пятью минутами позже Микки таки добивается своего и его выгоняют в коридор.

***

После школы Милкович заскакивает к Галлагерам. Фиона с Липом работали в дневные смены, поэтому рыжий согласился приглядеть за младшими. Сейчас они уже сидели за кухонным столом, поедая состряпанные Йеном на скорую руку сэндвичи. — Так, щеглы, малого в зубы и за телик. Мы наверху делаем домашку, — тон Микки даёт детям понять, что спорить в заявлением, в их случае, будет нецелесообразно. Казалось, слова Милковича застали Йена врасплох, ибо тот не совсем понимал, какую такую «домашку» они планировали делать. Глаза Галлагера замерзают на парне в немом вопросе, на который тот отвечает полным уверенности голосом: — Нам позарез надо изучить те диаграммы по религии, помнишь? Ну, одну из них так точно. Ухмыляясь и чертыхаясь в борьбе, парни закрывают за собой дверь Галлагеровской комнаты. Не успев переступить порог, Микки толкает его на кровать со словами: — Снимай брюки, Галлагер. — Чувак, я прямо на седьмом небе от наших частных уроков, — говорит рыжий, облизываясь на вид вставшего перед ним на колени Милковича. Средний палец вырисовывается перед веснушчатым носом так же быстро, как и его член оказывается в плену тёплых щёк брюнета — Блять… — рука расслабленно приземляется на затылок Микки, аккуратно устанавливая оргазмический темп движений, точно необходимый ему для скорейшей разрядки. Рыжий глухо мычит, а спину продирает мороз, когда Микки ласково проводит пальцами по его бедру. — Предупредить, когда буду кончать или пустить тебе кипятка по горлу? От рвущегося хохота парень хрюкает ему в пах, выуживая из Йена довольную ухмылку — Ну, ты так-то говорил, что хочешь, чтобы я пустил всю обойму тебе по глотке, — блаженно прикрыв глаза, в полуиздёвке напоминает ему Галлагер. Он выпускает член изо рта, слегка переводя дыхание — Мужик, я тогда был в хлам бухой. Галлагер едва разочарованно наклоняет голову, но затем вынужденно забивает на это. Его показательное выступление не принесло плодов, а Милкович так и не был впечатлён, лишь равнодушно смотря на него в ответ — Окей. Мышцы напряглись и дыхание спёрло. Когда Микки вернулся нему, тело оказалось практически на финишной прямой. Как бы сильно Йену не хотелось обратного, но спустя всего пару минут он зарывается пальцами в тёмные пряди, когда из глотки еле получается выцепить слова: — Сейчас кончу, Мик, можешь отодвинуться, — но вместо этого, полные синего пламени глаза стреляют в его сторону мучительно знойным и решительным взглядом. — Ох… — последнее, что успевает вырваться из него. Галлагер остаётся на прежнем месте, в момент долгожданной конвульсии сжимая в руке волосы Микки и впервые кончая ему в рот. Это было именно так, как он себе и представлял, невыносимо горячо. Не в силах отвести взгляд, он будто остекленелым взором следит за Милковичем, наконец отстранившимся от него. Рука осторожно потянулась стереть белёсую каплю, одиноко стекающую из уголка покраснелых, опухших и влажных губ. — Настолько плохо? — с неким подобием сволочной улыбки спрашивает Йен, заставляя брюнета вскинуть брови. — Неа… Могу даже признать, что ты съедобный. Галлагер смеётся, невольно вспоминая слова Микки перед первым своим минетом. В данный момент, поиздеваться над ним стало для парня святым долгом — Таки пустил мою сперму по глотке. Значит ли это, что ты теперь порноактёр, Мик? Микки, само собой, показывает ему средний палец, но глаза закатывает исключительно с любовью. — Только для тебя, Галлагер.