Two Friends Like Us

Не прошло и десяти минут, как незапертая Галлагеровская дверь с грохотом явила народу разъярённого Тэрри Милковича. — Ублюдок ты мелкий! — всё в комнате буквально замерло от настолько неожиданного вторжения. Мужчина вылавливает Микки, в слепой ярости несясь к своему сыну через толпу собравшегося народа. Первой в себя пришла Мэнди, сразу же обратившаяся к отцу: — Папа, что ты творишь?! Её крик вывел Галлагера из странного состояния растерянности, и они с Мэнди одновременно метнулись друг к другу, таким образом блокируя дорогу к Микки. В секунду весь дом охватило атмосферой первобытного хаоса, когда Тэрри отбрасывает их обоих по разные стороны и хватает темноволосого парня за горло. Видимо, придя в чувства, младший Милкович хватает своего отца в ответ, теперь сливаясь с ним в одну матерящуюся массу. Однако, голос Тэрри куда громче. Его дикий рёв был слышен даже через повисшую в доме громогласную толкотню. — Фальшивки! Ты взял липовые бабки и заплатишь за каждый потерянный мной бакс, блядь ты эдакая! Ты. Выставил. Нас. Посмешищем, — каждое слово отдаётся ударом в челюсть в пространстве, сплошь наполненным остервенелыми попытками остановить свалившийся с неба беспорядок. Мэнди отчаянно била своего отца по ногам, пока Йен, совместно с Липом и Кевом, изо всех сил пытался оторвать взбешённого мужчину от подростка. Всего на какую-то секунду он отвлёкся и грубо оттолкнул Мэнди от себя, и это будто напрочь выбило из головы Микки все мысли. Он делает выпад через руки Липа, которые кое-как сумели пристроиться в сдерживающем действе, и что есть мочи бьёт отца головой в лицо. Стоило крови пролиться на бессчастный линолеум, истошный вопль старшей из Галлагеров наконец прорывается к всеобщему вниманию: — Убирайся к чёртовой матери из моего дома! Все вы, СЕЙЧАС ЖЕ! Или, богом клянусь, я звоню ебучим копам! Этой вспышки хватило, чтобы слегка угомонить разноголосую суматоху. Теперь все наконец смогли услышать Лиама, срывающимся голоском рыдающего со ступенек. Микки проходится по напуганному малышу дикими глазами, в то время, как с лица мелкой струйкой стекает кровь. — Лиам… Не плачь… — его робкая попытка успокоить ребёнка была оборвана грубой рукой, твёрдо сдержавшей сентиментальный порыв мальчишки. — Мы уходим. И вы оба идёте со мной, пошли вперёд, — Тэрри сурово обращается к Мэнди, которая затем смиренно следует к выходу за своими родственниками. Девушка останавливается у самой двери. Она разворачивается и не знает, что сказать, лишь оторопело глядя на них глазами, полными горьких слёз. — Мне ужасно жаль. Я сказала ему, что мы будем у вас, но я… Я и понятия не имела… Но Фиона явно всё ещё была в шоке, поэтому смогла лишь слабо покачать головой ей в ответ. — Просто… Уходи, — а Мэнди только кивает и всхлипывает прежде, чем закрыть за собой дверь. — Йен, с тобой всё в порядке? Ощущалось, будто его тело было оторвано от земли чьими-то мясистыми лапами… И голос Липа вернул Йена обратно, пока глаза так и застыли в направлении их входной двери. — Я… Просто… Что случилось? — Тэрри Милкович случился на нашу голову, — негодующе отзывается Галлагер, — Этот мужик вообще на всю башку двинутый… Бля, как мне жаль этих двоих, вообще не завидую. Только я не понял, что в итоге-то Микки натворил? Что он там голосил, с ним фальшивками рассчитались? Все его вопросы так и остались без ответов. В голове рыжего сейчас попросту не было места ни для одного из них. Тем не менее, он принимает предложенную банку пива, точно на автопилоте глотая пенящуюся жидкость. Кев с Ви уже бойко принялись за уборку, а Фиона усиленно пыталась убедить детей разойтись по комнатам. Но Йену казалось, что он сейчас просто растечётся лужицей рвоты по их многострадальному полу. Звонки Микки не увенчались успехом, поэтому он решил написать Мэнди. Йен Умоляю, скажи, вы там в порядке?? Мне позвонить в полицию или как? Она печатает, затем вновь и вновь стирая написанное. Видимо, девушка наконец собрала мысли воедино, поэтому на его телефоне всплывает ответное сообщение: Мэнди Да, Йен, всё нормально. Ты не представляешь, как мне жаль. Как я поняла, пару дней назад Микки взялся за какого-то крупного папиного клиента, а те увидели, что он совсем молодой, и кинули его на бабки. Папа несколько тысяч из-за него потерял, теперь ищем пятый угол. Желудок невыносимо скрутило, когда Галлагер вспомнил о том проблемном клиенте Игги, которого Микки должен был взять на себя. Йен Блять, Мэнди, да он же его убьёт! Мэнди Не убьёт. Микки ещё с дерьмом этим не разобрался. Я знаю, как хуёво мы выглядим со стороны, но такова моя семья, Йен. В этом её сообщении чётко прослеживалась интонация завершённости, поэтому он просто откладывает телефон в сторону. Теперь ему действительно позарез нужно было вырвать. Спустившись к ванной на первом этаже, его тошнило до спазмов в желудке. Кто же знал, что встреча пива и непереваренной пиццы с унитазом окажется столь шумным событием? Это была не жизнь. Жить в постоянном страхе за жизнь Микки — было невозможно. Нравится это самому Милковичу или нет, но пришло время занять чёткую позицию. И если сам он проявить волю не в состоянии, то Галлагер поставит этот вопрос ребром. На этот раз от ультиматума тому будет не отвертеться. Наркобизнес не просто отравлял мир Микки, теперь он кровавым побоищем врывался и в мир Йена. В мир его семьи. И вот уж чему, он просто не мог дать случиться. Он не мог подвергать своих близких опасности из-за своих отношений. С Милковичем связаться той ночью так и не получилось, вся его обеспокоенность безопасностью парня разбилась о звенящую тишину с другой стороны. Он лишь обречённо вздыхает, раз за разом прокручивая в голове последнее сообщение от Мэнди: «Такова моя семья, Йен». Фиона разрешает ему не идти в школу и остаться дома, её очень настораживало его состояние ещё и до эпопеи прошлой ночи. — Надеюсь с Микки всё хорошо, — бережно произносит она уже на выходе из комнаты. Сейчас он безмерно ценил заботу старшей сестры. Дождавшись момента, когда Лиам заснёт на втором этаже, он отправляет Микки сообщение с просьбой прийти к ним. Брюнет появляется на их пороге с синяком под глазом и безобразной раной под чёлкой. С болезненно распластанным на лице выражением вины. Извинения с той стороны нескончаемым потоком окатили Галлагера, как только он открыл дверь: — Не мог тебе вчера ответить, он до четырёх утра ебал мне мозги, так глотку рвал, я думал, оглохну нахер. Но Мэнди сказала, что написала тебе, что всё нормально. Отрешённо кивая на все его речи, он наконец запускает Микки домой. — Да… И я очень рад, что с тобой всё в норме. Но я о другом хотел с тобой поговорить, — рыжий закрывает за ним дверь, замечая как Милкович нервно оглядывает его по пути в гостиную. Микки садится напротив и, готовясь к неизбежному, Йен откашливается. — Послушай, я знаю, ты выбрал для себя такую жизнь и такой вид заработка оказался тебе ближе… — Нихуя я не выбирал, — вдруг прервал его Микки. Рыжий недовольно косится на него, изо всех сил стараясь держать себя в руках пред столь больной для них обоих темой. — Дашь ты мне, блять, высказаться или нет? Парень неохотно закрывает рот, явно ещё желая возразить, но всё же позволив Галлагеру продолжить собственную мысль. — Ты с самого начала знал, что мне это не нравится. Речь же не о травке идёт, Мик, а про очень тяжёлую херню. Я никогда этого не одобрял, но мне приходилось мириться со многими вещами, потому что они появились в твоей жизни раньше меня. Поэтому я не буду просить тебя измениться, это будет нечестно с моей стороны, — Микки очевидно расслабляется на последних словах и, завидев это, Галлагер покачал головой: — Но если так и будет продолжаться, то я просто не смогу быть с тобой, — в его глазах отражался весь тот неумолимо растущий в глубине страх, отчего Йену вновь ужасно поплохело, — Я очень не хочу, чтобы между нами всё кончилось… Я не хочу. Но тебе нужно определиться: я или все эти твои дела с отцом. Потому что то, что произошло прошлой ночью, Микки… Это пришло в мой дом и напугало мою семью. Я не дам этому случиться снова. Всё ещё взволнованный, Микки шмыгнул носом. — Знаю. Извини, Йен, блять, я… Их разговор был оборван забытой на журнальном столике радионяней. Лиам проснулся раньше времени и сонно звал Йена, теперь обращая всё внимание на себя и отрывая парней от тяжести их беседы. Галлагер поднимается наверх и ничего не говорит, когда Микки следует за ним. Йен взял Лиама на руки, а Милкович осторожно глядел на них из коридора, никак не решаясь зайти в комнату. Малыш наконец замечает его и несмело смотрит прежде, чем уткнуться в плечо своего старшего брата. По выражению на его лице казалось, будто тот мог удариться в слёзы в любую секунду, но в то же время, запинаясь, выдавливал из себя слова: — Лиам… Прости меня, я не хотел пугать тебя. Мальчик чуть разворачивается на голос Микки и всё так же внимательно смотрит, через какое-то время тихонько произнося его имя. Он отстраняется от Йена и тянется к парню с бесконечно печальными глазами у двери. Рыжий отдаёт ребёнка Милковичу, и они спускаются обратно. Вручив Лиаму бутылочку и включив тому какую-то детскую передачу на телевизоре, Галлагер снова разворачивается к своему парню. — Ты ведь сам всё отлично видишь, да? Я знаю, что тебе не плевать на них. — Да, так оно и есть. Меня волнуешь и ты, и твоя семья. Ты и представить себе не сможешь, как вы для меня дороги, — не находя себе места, обрывисто говорит Милкович. И именно эти слова оказались тем, что вселило надежду в истерзанную сомнениями душу Йена. — Так пообещай же, ты теперь свободен? — Я свободен… Обещаю.