Love at the distance

      Вечером следующего дня Лайтвуда ждал сюрприз. Неприятный сюрприз. Сюрприз из разряда форс-мажор.

Нью-Йоркский Маг: «Может, на этот раз это судьба? Бывает же такое»

      Еще утром Джейс прислал сообщение, в котором говорилось, что тот встретил в Лондоне очередную «ту самую». Рыжую Клэри Фрей, у которой внешность настолько ванильная и приторная, что у Алека на кухне чуть молоко не свернулось. Он познакомился с ней пару месяцев назад, но ничего не рассказывал близким — чтобы не сглазить. Судя по огромному количеству смайликов и восклицательных знаков, Эрондейл был настроен насчет девушки решительно, Лайтвуд же, в свою очередь — скептически.

Обычный Юрист: «Таких вот судеб Джейс встречает каждый третий понедельник»

      Он всего полчаса, как вошел в квартиру, небрежно кинув мокрую куртку на диван гостиной, плюхнулся за ноутбук в своей спальне. На улице погода окончательно испортилась. Весь день лил дождь, затапливая жителей Нью-Йорка. Барабаня по оконному стеклу так громко, что Алек опасался, то лопнет, разлетевшись на маленькие кусочки. Их даже с последней пары освободили пораньше. Чтобы бедные студенты успели добраться до своих домов до наступления темноты. Дурацкое расписание, где в один день ты свободен до обеда, а в другой возвращаешься в седьмом часу вечера.

Нью-Йоркский Маг: «Ну, не преувеличивай»

      Недовольная рожица.

Нью-Йоркский Маг: «У сестер Судеб не хватит на все эти похождения ниток ;)»

      Алек нахмурился. Это уже второй раз, когда Маг упоминает о судьбе за последние десять минут.

Обычный Юрист: «Ты веришь в судьбу?»

      За все годы общения друг ни разу не касался этой темы. И Лайтвуд почему-то считал, что тот из того типа людей, кто не верит в такие вещи.       Ответа ему дождаться не удалось. Свет, один раз мигнув, выключился, погружая комнату во тьму. — Блять.       Он оглянулся. Судя по темноте в коридоре, электричество отключили во всей квартире. Единственным источником света остался потемневший экран лэптопа, что освещал маленький кусочек помещения за плечами Лайтвуда — кресло, да пару незамысловатых узоров на ковре. Замечательно. И сотовый разрядился, а он, как идиот, даже не позаботился о том, чтобы поставить телефон на зарядку. Просто прекрасно.             Ни света, ни интернета.       Алек поднялся на ноги, обоими руками крепко вцепившись в край стола. Где-то на кухне должны быть свечи со спичками. Где-то в самом дальнем шкафу около окна.       «Хорошо что здесь нет Макса, — рассеянно подумал Лайтвуд, двигаясь к коридору. — Вот кто поднял бы здесь панику». Младший брат пока еще не справился с детским страхом темноты.       Окончательно оставив позади спальню, идти стало значительно сложнее. Чернота полностью окружила его, заманив в ловушку. Сейчас, сейчас глаза должны привыкнуть к черноте. Вот сейчас начнут проявляться очертания обстановки коридора.       Если повторять эти слова снова и снова, возможно, можно справиться с участившимся пульсом. С потяжелевшим дыханием.       Кое-как, неуклюже выставив перед собой руки, он добрался до кухни. Когда Лайтвуд оказался около нужного места, зрение действительно начало налаживаться, с облегчением цепляясь за кухонную гарнитуру. Все худшее позади.       Скосив глаза в сторону окна, Алек заметил, что в доме напротив все в порядке. Окна горят почти на каждом этаже, люди спокойно занимаются своими делами. Ужинают, смотрят телевизор, кто-то что-то гладит. В зависимости от того, куда смотреть. Чертовы мажоры.       Выдвинуть ящик получилось только с третьей попытки — настолько тот не хотел поддаваться натиску парня. Канцелярское барахло, пачка губок для ванны, кусок хозяйственного мыла. Вслепую порывшись еще некоторое время, Алек все-таки нащупал свечи. Декоративные, с красивым рисунком апельсинов. На прошлый новый год ему их подарила Лидия, замотавшись и купив подарок в последний момент. Тогда он не верил, что однажды им действительно воспользуется.       Свечи были, а вот со спичками вышла проблема. — Да ладно. Серьезно, что ли?..       На всякий случай Алек открыл еще и соседние ящики. Ничего. — Блеск.

***

      Ему приходится три раза глубоко вздохнуть прежде чем постучать. Благо, Алек не успел раздеться с учебы и не пришлось наугад искать себе одежду. Он по-прежнему стоял во влажных черных джинсах и такой же рубашке, с едва подсохшими волосами, которые теперь еще сильнее топорщились в разные стороны.       «На будущее, надо будет все-таки купить себе зонтик».       За дверью тихо, и Лайтвуд на какое-то мгновение пугается, что Бейна нет дома. На тусовке какой-нибудь или у своей подружки — есть же у него подружка? Честно говоря, он понятия не имеет. К Бейну еще никто не заходил в гости на его памяти. Но если это так, то ситуация — полный отстой. Алек никого больше не знает на этаже, и Алека тоже никто не знает. Если его сосед и правда не здесь, то сидеть ему в темноте, пока в доме-таки не подрубят снова электричество. Что может случиться очень и очень не скоро. — Магнус, Господи, не говори, что тебя здесь нет! — не выдерживает и вновь бьет кулаком по железной поверхности, сбивая костяшки пальцев.       На четвертом ударе дверь резко распахивается, от чего рука останавливается лишь в паре миллиметров от чужого лица. — Можешь называть меня просто Магнусом. Без добавлений, — Бейн усмехается, смотря на него снизу вверх. На нем бирюзовая вельветовая рубашка и в тон к ней кончики волос. Каждый день он их, что ли, перекрашивает? Все это Алек видит благодаря маленькому фонарику в руках соседа. — Очень смешно, — закатывает глаза парень. — Ха-ха-ха. Я к тебе за помощью. — Ко мне? — Бейн деланно удивляется. Картинно прикладывает палец к своим губам, изображая задумчивость. — А разве не ты ли, Александр, когда-то говорил, что ничего тебе от меня никогда не потребуется. Я вот точно помню, что это заявлял кто-то твоего роста и самомнения.       Он хочет перейти к делу. Попросить долбанные спички и уйти в свою квартиру. Но последняя фраза задевает за живое. Последняя фраза вызывает практически детскую обиду. — Эй, что не так с моим самомнением? — Оно огромное, — охотно поясняет Магнус. — Даже выше тебя, что уже что-то, да значит. Если бы оно было физическим телом, пробило бы потолок.       Ахринеть, что? Это вроде он тут недолюбливает Бейна, но никак не наоборот.       Алек не знает что сказать. Краем сознания он понимает, что нужно как-то оригинально ответить, съязвить. Да вот только в голову ничего не лезет. Пусто. Почему-то его действительно поражает тот факт, что неприязнь обоюдная. Неприятно так поражает. Настолько неприятно, что и никакие спички уже не нужны. Что он резко оборачивается, элегантно вписываясь лбом в собственную приоткрытую дверь. — Блядь. Черт.       Перед глазами запрыгали звезды, что вопреки законам садистских мультфильмов отнюдь не кажется смешным.       Слишком поздно он ощущает на своей спине постороннее прикосновение. Теплое дотрагивается до холодного и немного мокрого. Интересный контраст. — Черт возьми, Александр. Извини, — Магнус говорит виновато, но Лайтвуд все равно может уловить запрятанный в голосе смешок. Ну, тут он не может его винить. Со стороны, конечно, это выглядело забавно. Потеха потех — нерасторопный, как медведь, сосед по квартире. Только в самом засратом доме Нью-Йорка.       Он жмурится от пульсирующей боли, прижимая руку к пострадавшему месту.       Наверное, из-за своей временной недееспособности Лайтвуд и позволяет отвести себя к себе внутрь. Усадить на стул. — Есть у тебя тут хотя бы какая-нибудь салфетка? — деловито интересуются сверху. — Здесь на столе поищи.       Алек точно помнит, что покупал недавно целую пачку. По-моему, едва ли её открыл. Магнус тихо копается рядом и, как ни странно, это не вызывает раздражения или чувства чего-то неправильного. Хотя Алек абсолютно уверен, что в здравом уме никогда бы не подпустил этого человека на свою кухню. Да что там кухню — на порог квартиры. — Ага, нашел, — пробормотал Бейн. Через несколько секунд воздух разрезает шум сначала открывающегося крана, а потом потока воды.       Лайтвуд хотел было спросить, что тот, черт возьми, делает, когда на лоб положили что-то холодное и влажное. Слова так и замерли на языке, оставшись не высказанными. На самом деле Алеку даже пришлось прикусить язык, чтобы не выдать чего-то лишнего. Че-е-е-ерт, как же хорошо. Боль немного отступила. Совсем чуть-чуть, но какое же это наслаждение. — Боже, ты волшебник, — протягивает он, левой рукой удерживая импровизированный компресс.       Магнус хмыкнул. — Не преувеличивай.       Некоторое время они проводят в неловком молчании. Алек уверен, что вот сейчас Бейн скажет: «Ну, я пошел» и уйдет, прикрыв за собой дверь. Он даже этого хочет, готовый пожертвовать спичками. Ну, посидит себе без света — не сахарный, не расстает. Но вместо этого Магнус присаживается на соседний стул. Фонарик, захваченный с собой, лежит на столе так, что свет падает на лицо его знакомого. Наверное, это игра воображения, но Лайтвуду кажется, что тот немного нервничает. Чувствует себя не в своей тарелке. Хотя вряд ли, всего лишь плод фантазии.       Они еще никогда так долго не общались. Более того, они еще никогда так долго не находились вместе в одном месте. Как-то… странно.       Алек прочистил горло. Ему до дрожи в кончиках пальцев хочется нарушить тишину. Может, снова начать ссориться? — А за что ты извинился? — А? — Кажется, Бейн мысленно находится совсем не здесь. Лайтвуду даже становится любопытно — где именно? Черт возьми, а что он вообще знает про этого парня? — Ну, ты сказал: «Черт возьми, Александр. Извини», — повторил недавние слова Алек, чувствуя себя при этом чуточку глупо. — Нормальные люди обычно восклицают: «С тобой все в порядке?»       Он очень похоже изобразил тонкий женский голосок, каким девицы обычно лопочут в третьесортных сериалах. Вроде бы неплохо получилось, вроде бы Магнус оценил, фыркнув и покачав головой. — Ну, начнем с того, что так восклицают не шибко уж нормальные люди, — что ж, Алек не мог ни согласиться. — А во-вторых, ты так приложился из-за того, что обиделся на меня, так что конечно мне было стыдно.       Лайтвуд вдруг смутился. Обиделся — это не то слово, которым он хочет быть описан. Обиделся — это пузатый капризный ребенок, что действует на нервы даже собственным родителям. — Ничего я не обиделся, — он постарался произнести эти слова ровно. По-взрослому. Чтобы не вызвать снисходительной улыбки или, тем более, смеха.       Магнус и не улыбается. Бейн смотрит на него серьезно и внимательно. У Алека даже дыхание перехватывает. Он слишком привык к другому взгляду — игривому и насмешливому. Или просто быстрому, коротко скользнувшему по Лайтвуду и не оставившему после никакого следа. Так что, да — это что-то новенькое. — Хорошо, не обиделся. Но расстроился. С этим, думаю, спорить не будешь.       Алек теряется. В который раз за день? Что он собственно должен сказать?       Но Магнус не ждет никакого ответа. Он задумчиво оглядывает кухню — то, до чего дотягивается тусклый луч фонарика. Останавливает глаза на одиноко стоящих свечках. Выстроенные в ряд, они выглядели, как солдаты на расстреле. — Ты, я так понимаю, за спичками приходил. Я сейчас принесу.

***

      Магнус молча передает ему три коробки со словами «на будущее». И синий зонт — это уже молча.       Позже, около двух часов спустя, электричество все-таки возвращают. Ноутбук к тому времени уже отрубился, так что Алеку приходится включать его заново.       На BookCrossing висит одно единственное сообщение.

Нью-Йоркский Маг: «А ты нет?»