Love at the distance

— А он разве не педик? — Джейс всегда отличался особой тактичностью. И почему Алек серьезно думал, что переезд в Лондон это как-то изменит? Смена обстановки еще ни разу не сделала из обезьяны человека.       Такие слова, как «педик», «пидор» или «гомик» давно уже перестали как-то его задевать. Они даже больше влияли на самого Эрондейла, который, по привычке выпалив нечто подобное, всегда виновато прикусывал язык. С тех пор, как Лайтвуд признался в своей ориентации, другу приходится учиться фильтровать все то, что вылетает из его рта. Конечно, пока у него не так, чтобы хорошо получается, но прогресс заметный. И Алек совершенно не собирается говорить тому, что Лайтвуду, в принципе-то, и плевать, что и как блондин говорит — больно забавно наблюдать за потугами. — С чего ты взял? — терпеливо интересуется Лайтвуд. В самом деле, может быть, зря он так? Может быть, Эрондейл сейчас предоставит ему нормальное и аргументированное объяснение своей точки зрения? — Ну, он всегда так одевается… Ярко, что ли. Браслеты все эти, кольца.       Ну, или не предоставит. — По твоей изумительной логике, приятель, я самый что ни на есть настоящий натурал.       Боже, какой черт Алека вообще дернул рассказывать все другу? Ну, подумаешь, свет отключили. Ну, понянькался с ним чуток человек, с которым у них отроду не было спокойных и миролюбивых отношений. Ну, вручил Бейн этот зонт, будто заранее знал, что у Лайтвуда того нет. Будто наблюдал за ним. Ну и что? Нет, надо было все растрепать Джейсу. Даже не сестре — Джейсу!       Он, как будто, сам себя ненавидит. Сам себе палки в колеса вставляет, так же интереснее ехать. Хотя вообще-то это вина Эрондейла. Нечего звонить с самого раннего утра и рассказывать, как хорошо живется в столице Великобритании. Тут само-собой выходит делиться и своими скудными новостями. Долбанная конкурирующая черта характера.       И когда Джейс уже начнет заботиться о ком-то, кроме себя? Может быть у него там и обеденное время, но в Нью-Йорке жалкие восемь часов утра. — Верно, — нехотя признали с другой стороны. — Извини.       Алек тяжело вздыхает, устало трет переносицу. Подавляет рвущийся наружу зевок. Боже, ему к третьей паре. Он мог бы еще спать и спать. Мог бы еще несколько часов ни о чем не думать. Но из-за дурацкой особенности своего организма теперь уже вряд ли уснет снова. Теперь придется вставать и плестись в ванну, чтобы затем выполнять дальнейшую неимоверно скучную рутину. Ну, может хотя бы Маг уже не спит?.. — Да ничего. В принципе, я ничего большего от тебя и не ожидал, — бормочет он, уставившись в высокий потолок. Слушая, как за окном беззаботно поют птицы, как весело кричат карапузы, которых родители отводят в детский сад — кажется, погода снаружи снова летняя. Солнечная.       Наверное, стоит вернуть зонт Магнусу. Он же его не навсегда подарил все-таки. Или подарил? Да и вообще, что значил этот жест? Если Бейн считает своего соседа таким самовлюбленным чурбаном, то зачем затем помогает ему? Зачем заботится? Как-то это все жутко противоречиво.       «Жаль, это был не Маг. Жаль, не Маг — тот, кто был рядом в трудный момент», —вмешивается во внутренний монолог та часть сознания, которой нельзя разрешать разговаривать. Сентиментальная и глупая. Та самая, из-за которой как раз все проблемы. — А вот это немного обидно, — возмущается Джейс, бесцеремонно врываясь в его мысли. И Алек отчетливо представляет, как тот хмурится, отчего на лбу появляются две морщинки.— Ты так говоришь, как будто я какое-то безэмоциональное животное.             Забавно, он буквально только что сравнивал его с обезьяной… — Неправда. — Ну-ну, — бурчит трубка, а затем резко меняет тему. Так резко, что Лайтвуд понять ничего не успевает. Даже секундная стрелка не успела бы за это время сдвинуться с места.— Слушай, а может тебе с ним встречаться? — С кем? — растерялся Алек.       В голове все еще крутятся мысли о Маге. О том, что, к сожалению, не может произойти. Быть рядом в трудный момент — раскатай губу еще шире, Лайтвуд. Маг не хочет с ним даже увидеться в реале, что тут рассуждать о том, чтобы тот был рядом. Какой смысл? Только хуже себе сделает. Уже сделал. — С соседом своим, — быстро отвечает лучший друг, явно раздосадованный, что приходится пояснять такие очевидные вещи.       Вот это поворот. Если бы он уже не лежал, то непременно сделал бы это сейчас. Грохнулся бы прямо там, где стоял, не заботясь о том, куда приземлится. Вероятнее всего, позорно разбив себе копчик. — С Магнусом? Магнусом Бейном? Ты смеешься, что ли? — Говорит и сам нервно усмехается. Перехватывает трубку другой рукой. — Да скорее Земля перестанет вращаться, чем я заинтересуюсь в Магнусе — я лучше всех — Бейне.       Встречаться с Магнусом? С Магнусом, с которым он может нормально поговорить лишь, когда хорошенько чем-нибудь приложится? С Магнусом, который считает себя выше остальных и, вероятнее всего, ни в грош не ставит человеческие чувства? С Магнусом, который, наверняка, даже и не знает о таком словосочетании, как «серьезные отношения»? С Магнусом, который скорее всего даже не заинтересован в парнях? С Магнусом, который слишком, мать его, красивый, что даже смотреть на него спокойно не получается. С Магнусом, который не отвернулся вчера и помог ему.       «Вот именно, он тебе помог. Если он такой бесчувственный, то почему вчера просто не закрыл дверь перед твоим носом?» — Нет, серьезно, с этим голосом надо что-то делать. — Ого, какие серьезные заявления, — присвистнул Джейс. — Ты же знаешь, что обычно бывает после них в фильмах? — Мы не в фильме, Джейс, — почему-то этот разговор начал его жутко раздражать. Сон окончательно выветрился из головы. — И вообще, я думаю, что ему нравятся только девушки.       На другом конце презрительно фыркают. Алек не знает, где друг находится, но, где бы он ни был, в том месте на редкость тихо. Никаких внешних шумов. — А я целых двадцать лет был уверен, что тебе нравятся девушки. — Ты меня не так долго знаешь, — бормочет Лайтвуд, пускай и понимает, к чему тот ведет. Но думать об этом отказывается.       Он даже не знал почему… Хотя нет — знал. Именно, что знал. Если Магнусу вдруг нравятся парни, то это обозначает сразу так много вещей. Так много, что голова не выдерживает — и на каждую из них наложено мысленное табу. Такая слегка потрепанная табличка: «Не подходить, опасно. Угроза недосыпа и нервного срыва». — Ну, не прикидывайся, — скрипит зубами Эрондейл, который видит лучшего друга насквозь даже не смотря на огромное расстояние между ними. Хорошее зрение, однако. — Ты знаешь, о чем я. Слушай, если так не хочешь касаться этой темы, поступи вот так.       Он на секунду замолчал. Целую секунду Алек слушал оглушительную тишину. — Просто спроси, свободен ли он. Если скажет, что нет, то я отстану. На «нет» и базара нет, как говорится.       Лайтвуд ничего на это не ответил.

***

      Маг молчал. Алек не знал, не заходит ли тот вовсе или просто обиделся, игнорируя. Как Лайтвуд проигнорировал вопрос про судьбу. Потому что не знал, что на это ответить. Верит ли он в судьбу? Нет. Ладно, не совсем честно. Возможно, он и верит в предназначение, но не верит, что подобное когда-нибудь может случиться с ним. Как бы он того ни желал.       Занятия проходили мучительно медленно. Сердце уже давно билось где-то в районе горла, а глаза то и дело косились в сторону телефона. Ну, давай же. Напиши хоть что-нибудь. О том, чтобы сосредоточиться на голосах меняющихся лекторов и речи не было. Все равно слова все ускользали, некоторые даже не успевали складываться в предложения.       Алек пожелал другу по переписке доброго утра. Так и не дождавшись ответа, спросил как настроение. Потом, не случилось ли чего. Все с перерывами в несколько часов. Наверное, стоило тогда-то хоть что-то сказать. Хотя бы правду. А так… Вдруг Маг решил, что ему просто-напросто плевать?       Не выдержав, Лайтвуд вновь потянулся к сотовому.

Обычный Юрист: «Пожалуйста, не обижайся на меня»

      Невольно вспомнился вчерашний разговор с Магнусом. Ты так приложился из-за того, что обиделся на меня, так что конечно мне было стыдно. Тогда Алек отнесся абсолютно негативно к данному слову, приняв его в штыки. Но он и Маг — это разные вещи. Маг мудрее и уравновешеннее, несмотря на свою внешнюю мишуру. Маг должен принять это слово правильно. Если, конечно, он еще не удалил из друзей аккаунт Юриста.       Лидии рядом не было. Во время завтрака она ему сообщила, что будет весь день занята в студенческом совете, а значит Лайтвуду придется наслаждаться одиночеством. Наверное, это и к лучшему. Девушка бы явно не одобрила взвинченного состояния парня. Начала бы читать нотации, еще больше портя настроение. Или же просто ограничилась недовольными вздохами, что тоже неплохо так раздражало.       Вибрация. Сердце подпрыгнуло еще выше.

Нью-Йоркский Маг: «Почему, по-твоему, я должен обижаться?»

      И снова перехватывает дыхание. С первого взгляда можно было бы подумать, что тот действительно искренне недоумевает, о чем говорит Лайтвуд, но Алек знает этого человека слишком хорошо. Это проверка. Проверка, понимает ли он Мага, или же все эти годы общения прошли мимо него. Видит ли он человека на другой стороне экрана. Прочувствовал ли его.       Пальцы стали набирать ответ с такой скоростью, что пару раз промахивались мимо нужных букв. Приходилось стирать и заново перепечатывать. Что ж, пора сказать правду.

Обычный Юрист: «Ты понял, о чем я. Я не ответил тебе тогда не потому что мне эта тема безразлична, а потому что мой ответ тебе бы не понравился. И сейчас не понравится. Я верю в судьбу, верю, что есть в этом мире люди, которым уготован кто-то принадлежащий лишь всецело им. Но так же я знаю, что меня подобное никогда не ждет. Видишь ли, мне не особо везет по жизни. Ну, ты знаешь — я частенько тебе об этом жалуюсь. Так что, пускай я и верю в судьбу, но мне она не особо нравится. Вот»

      Даже не перечитывая, отправить. Слушая свое громкое сердцебиение и удивляясь, как остальные умудряются его не замечать.        Вопреки ощущениям время не остановилось и даже не замедлилось. Преподаватель продолжал что-то вещать, ручки скрипели по бумаге, где-то рядом жужжала муха. Однако, все изменилось. Для него — да. Уже во второй раз за эту неделю он открывает Магу важнейшую часть себя, молясь при этом, чтобы тот его не отверг. Чтобы принял.       Сотовый молчал еще целых три минуты. Алек считал. А затем снова ожил.

Нью-Йоркский Маг: «Ты думаешь, что я общаюсь с тобой для того, чтобы слушать лишь то, что хочу услышать?»

      Лайтвуд не успевает ничего сообразить, когда приходит еще одно сообщение.

Нью-Йоркский Маг: «Я скажу тебе то, что всегда говорю: слишком ты жестоко к себе относишься. Вот я думаю, все у тебя будет хорошо ;)»

      Алек перечитал это трижды. Сердце медленно успокаивалось.

***

      Когда он уже доставал ключи, чтобы войти в квартиру, в голову пришла ненормальная идея. Такая, до которой мог в обычное время додуматься только Эрондейл — настолько она была глупой.        Просто спроси, свободен ли он. Слова Джейса взялись из ниоткуда, заставив Лайтвуда вздрогнуть, и уходить не желали. Прочно засели в голове, не поддаваясь ни на какие уговоры.       «Ладно, быть может что-то в этом и было. Как-никак, они с Магнусом соседи. Что в этом такого?» — пытался он сам себя убедить, стараясь не думать о том, как жалко это звучит даже в его голове.       Вздохнув, Алек спрятал связку ключей обратно в сумку. Когда он только заселился сюда, то Иззи буквально заставила сделать дубликат и отдать его соседу. Бейн тогда удивленно поднял брови, но взял ключи. — Потом, когда потеряешь их и будешь одиноко сидеть под дверью, ты меня еще поблагодаришь, — младшая сестра была, как никогда, довольна собой.       Что ж, смысл здесь был. Только это означало, что он собственноручно отдает человеку, с которым не знаком, с которым толком не общается, свободный проход к своему дому. Если бы Бейн хотел, он бы давно мог прогуляться по жилищу нелюбимого соседа, даже что-нибудь стащить. Найти какой-никакой компромат на худой конец. И первое время Лайтвуд постоянно после учебы проверял, все ли на месте, ничего ли не сдвинуто с места, ощущая себя последним параноиком. Такое липкое и противное чувство. Через несколько месяцев это прошло. Магнус не пользовался полученной возможностью, и Алек успокоился.       «Ага, однако даже ты не можешь поспорить с тем, что вообще согласился на всю эту затею, потому что отчего-то доверял этому человеку. Как бы он тебя ни раздражал».       Лайтвуд скрипнул зубами, отказываясь отвечать надоедливому голосу. Отойдя от своей двери, присел на пыльные ступеньки. Так как, он не может просто позвонить вечером в звонок и огорошить своим: «Есть кто-нибудь? Мне для друга надо», придется импровизировать. Наступая на горло стыду. Ну и что, что он ведет себя, как тринадцатилетняя девочка. Каждый хоть раз в жизни открывал в себе такую. Да и он же не делает ничего такого. Просто посеял где-то ключи и теперь ждет соседа, который поможет.       Он уже начал дремать, когда почувствовал мягкое прикосновение к своему плечу. — Что, собственная постель уже надоела? — Магнус говорил с привычным себе ехидством, но когда Алек поднял на него глаза, все еще пытаясь проморгаться, то увидел хорошо прикрытое беспокойство. Настолько хорошо спрятанное в карих радужках, что Лайтвуд даже сперва счел это остатком коротком сна. Но нет, ему точно не привиделось. — Ключи не могу найти, — прохрипел он и откашлялся, возвращая себе голос.       Магнус фыркнул и помог ему подняться. — Так и знал, что однажды этот день наступит, — усмехнулся Бейн, когда Алек встал на ноги. Отворачиваясь, чтобы пройти к своей квартире. — Тебе повезло, я мог сегодня переночевать у друга. Передумал лишь в последний момент. Так и сидел бы ты всю ночь на лестничной площадке.       Замок щелкнул. Алек молча наблюдал за тем, как знакомый спрятал ключи в карман дизайнерских штанов и скрылся внутри. Слушал, как требовательно мяукает кот. Он и не знал, что у Бейна есть кот.       Магнус вернулся быстро, держа в руке знакомую связку. — Вот. Тебе повезло, что я не засунул их куда-то, где не смог бы найти, — сосед вложил в машинально протянутую ладонь холодное железо. — Спасибо…       Магнус кивнул. Некоторое время они так молча и стояли друг напротив друга, пока неловкость медленно опутывала их. Все сильнее и сильнее сгущаясь между двумя людьми. Как и вчера, когда оба сидели на кухне. Бляха муха, да с каких пор это происходит?       Спрашивай прямо сейчас. Другого шанса уже не будет. — Магнус?       Бейн вопросительно вскинул брови.       Алек снова кашлянул. На этот раз, чтобы оттянуть время. Черт возьми, почему это так сложно? Это же просто Магнус Бейн — сосед, с которым он и не ладит вовсе. Какая разница, что тот про Лайтвуда подумает? — Слушай, на… на случай, если тебя вдруг не будет. У д… друга будешь все-таки ночевать или еще что… — Успокойся, успокойся немедленно! — Не скажешь, кто еще может к тебе заходить в твое отсутствие? Ну, там… Девушка какая-нибудь… Ты ведь встречаешься с кем-нибудь, да?       Когда он закончил, то выглядел, как вареный рак. Огромным усилием воли удерживал себя на месте. Алек не заикался со времен средней школы, когда влюбился в одноклассника и был так счастлив, когда переборол это. И вот, снова. Лучше бы он не слушал Джейса, лучше бы послал его в задницу. Как он теперь дальше будет смотреть Магнусу в глаза? И никакой сарказм уже ничего не поправит.       По лицу собеседника ничего нельзя было сказать. Он не хмурился, но и не улыбался. На самом деле, Бейн будто про себя что-то быстренько подсчитывал. Словно решая сложный математический пример. Все это время Магнус смотрел мимо Лайтвуда, куда-то за плечо. Когда же их глаза вновь встретились, Алек увидел усмешку на губах, в то время, как в глазах плескалась легкая грусть. — Не думаю, что у тебя когда-либо получится пересечься с этим человеком. Но на вопрос, встречаюсь ли я с кем-то, отвечу: да. Это не девушка, если тебе важно, — без паузы продолжил. — Ну, а чтобы ты не волновался на будущее, я могу оставить тебе номер своего сотового. Позвонишь, если снова попадешь в подобную ситуацию. Или напишешь.       Бейн уже ушел, а Лайтвуд все смотрел ему вслед. Встречается, не девушка. Он не знал, что чувствовал.       В телефоне теперь был забит контакт Магнуса Бейна.