Сборник по HQ!

Добравшись до дома, первое что сделал Ханамаки — скинул кроссовки, затем с громким звяканьем бросил ключи на полку в прихожей и прошлёпал на кухню. Есть хотелось зверски. — Привет, — Мацукава подошёл как раз в тот момент, когда он поникшие разглядывал пустые полки холодильника. Утренний омлет, объеденный жаренный окунь и вялая половина дайкона. Кроме этого, соусов, исключая банки с совсем уж несъедобным содержимым, поживиться было нечем. Логичнее всего было бы зайти в магазин по пути с работы, но нет, Ханамаки ведь слишком устал, чтобы делать крюк в несколько десятков метров от станции метро! Зато, не устал, чтобы придумывать, как не умереть от голода до утра. Он скорбно закрыл дверцу и сел на стул, устало прикрыв глаза ладонью. Вторую руку положил на противно ноющий живот. Какой смысл работать официантом, если в конце смены тебя даже не кормят? — Тяжёлый день? Ханамаки был уверен, что моральных сил описать насколько его все задолбало не хватит, поэтому промычал что-то не поддающееся определению, но Мацукава как будто понял. — Знаешь что, — он подошёл ближе — Ханамаки не увидел, но почувствовал — и положил большую, тёплую ладонь ему на затылок. — Иди-ка ты в душ. — Жрать охота, — признался Ханамаки, нежась под прикосновением. По правде говоря, душ тоже был не самой плохой идеей, но после него все равно придется сообразить что-то с едой. Оттягивай, не оттягивай… — Хочешь, я курицу пожарю? — неожиданно предложил Мацукава. Сначала Ханамаки хотел спросить, откуда у них курица, но потом передумал и коротко хохотнул. Усталость не повод, прекращать подкалывать друг друга, ведь правда? — Какую это курицу ты собираешься жарить, пока я в душе? Я о чем-то не знаю? Потребовалась пара секунд, чтобы Мацукава разобрался, почему тон голоса его изменился. — Дурак. Замороженную, — фыркнул он, легко отвесил подзатыльник и заставил Ханамаки подняться на ноги. Стащил с него рюкзак, затем куртку, вынул из кармана джинс телефон, развернул спиной к себе и толкнул в коридор, а оттуда в сторону ванной. — Давай, топай. У тебя есть полчаса, пока все приготовится. И пятнадцать минут на еду. — Почему пятнадцать? — Ханамаки развернулся, непонимающе уставившись на Мацукаву. Тот улыбался с непроницаемым лицом и, пожав плечами, продолжил теснить Ханамаки дальше по коридору. — Что потом? — А потом я буду жарить тебя.