I will find you

Все в масках, париках – все, как один. Кто сказочен, а кто – литературен. Сосед мой справа – грустный Арлекин, Другой палач, а каждый третий – дурень.

Страшно, очень страшно. Страшно, когда единственное проявление нежности в твоей жизни – галлюцинации. Он убедил себя, что это его больное сознание изголодалось по общению с живыми людьми, устало от изнуряюще беспощадного одиночества, оттого и подсылает ему всяких Хансонов с теплым сердцем и влюбленными глазами. Хосок один не справляется, но обратиться за помощью не к кому. Родители далеко в Кванджу и видятся они раз в полгода, довольствуясь недолгими разговорами по телефону пару раз в неделю, где в основном говорит мама. Радует одно – после разговоров кошмары не снятся: Хансон приходит просто поговорить. Хосок носит огромные черные кофты и темно-синие джинсы, все время боится, что кто-то узнает его секрет – покрытые шрамами плечи и бедра, от вида которых нутро съеживается. Поэтому приходится одеваться как в лютый холод, даже летом: осуждающих взглядов он не вытерпит. Возможно, кто-нибудь бы и понял, если бы Хоби решил этим поделиться, но друзей у него нет, а родителей по пустякам тревожить не хочется. Его неудачный возлюбленный запретил общаться ему со всеми друзьями из ревности. А они и ушли не оглядываясь. Хосок умалчивал настоящую причину за виноватым взглядом и тихим «я не могу, прости», он спрятался в квартире на 6 этаже, которая теплая, но совершенно не греет. Что-то не так с этим парнем, сказали бы многие, но не говорили. Предпочитали держаться на расстоянии. Никто не хотел его спасать. Позже разбитый он хотел возобновить общение, но был уже забыт. И вместо необходимой поддержки, его бросили. Над ним начали смеяться. Твердили, что он страшный и ненужный, пока он сам в это не поверил. Но напоминания об этом все равно доводили его до слез, которые едва удавалось сдержать при людях. Он стал себя ненавидеть, считал, что он сам во всем виноват. Чувствовал себя последним ничтожеством, заслуживающим подобного обращения. Рассматривал себя в зеркало по несколько часов, видя там лишь разочарование. И старался не задерживаться взглядом на еще незатянувшихся шрамах. Засмотрись на мгновение - в уголках глаз начнут собираться горячие слезы. Считал улыбку свою глупой и конской, не смотря на ношение брекетов в детстве, за которые его дразнили соседский мальчишки. До ужаса ненавидел свой смех, который как кто-то однажды сказал: «смешнее, всех его шуток». Он ненавидел его настолько, что перестал смеяться вовсе, а впрочем, причин уже и не было. Скрывал за волосами кончики ушей необычной формы, посчитав их за еще один недостаток. С самого детства Хоби мечтал о счастливой жизни, прекрасном принце, красоте и верных друзьях, но получил лишь двухкомнатную квартирку на 6 этаже, белесые шрамы на теле, разбитые зеркала и разрушающее одиночество. Он был мальчиком с самым покорным характером, невинным и чистым взглядом, Осознание собственной никчемности доводило его до слез. Сколько раз он плакал сидя в ванной, случайно задев свои шрамы кончиками пальцев? Как часто прятался под одеялом от разрядов грома и вспышек молний, сдерживая всхлипы? Сколько литров слез впитала его подушка и синяя пижама, рукавами которой он вытирал лицо? Сколько раз он сползал по двери на пол, только вернувшись домой, наслушавшись за день мерзостей за спиной? Он сам удивлялся тому, сколько слез в нем хранится и почему они еще не закончились… Называл себя плаксой, но остановиться не мог. Слезы лились ручьем. У Хосока никак не получалась самостоятельно выбраться из смертельного омута. Но никого рядом не было. Через месяц появился Хансон, некая иллюзия прекрасного принца, со своей любовью «через века» и нескончаемой нежностью. Хосок был рад, даже поверил в его существование ненадолго. Разговаривал с ним во снах, слушал длинные монологи о прошлом, настоящем и будущем, в котором они обязательно будут вместе. Именно это и напугало Хоби, он не знал, что значит это «вместе». Это слово было для него не знакомо, всю жизнь он был «возле», «рядом», «позади», но никак не вместе. После данного Хансоном обещания Хоби не спал три ночи, страшась увидеть во сне молодого хварана. Краски теряли яркость, а полнейшее безразличие ко всему окружению приобретало цвет. Четыре чашки кофе в день не лучшая пища для молодого организма, к сожалению Хоби осознал это лишь когда упал в обморок на полпути до кухни за очередной чашкой противного кофе, который у него никогда не получался, зато был весьма действенным. Это был его первый кошмар. Хансон бродил с ним по саду, даже не вспоминая о данных им же обещаниях тремя днями раньше, что не могло не успокаивать Хоби, который ожидал наказаний от нового «палача», но Хансон был спокоен. Хосоку понравились его большие и изящные руки, которые осторожно касались жестких стеблей камыша: он будто боялся порезаться. Хансон говорил что-то о розах и бутылке соджу, которую ему удалось припрятать под подушкой. Всего на мгновение Хоби отвлекся, обернувшись назад, послышав какой-то шум. И все исчезло. Хосок оказался один, случилось то, чего он больше всего боялся. Вокруг был слышен лязг мечей, болезненные крики и стоны, топот копыт военных лошадей, но перед глазами лишь тьма. Он не видел абсолютного ничего. Вдруг стало непереносимо страшно, потому что звуки усиливались, а зрение никак не возвращалось. От отчаяния Хосок опустился на колени, оперевшись в пол руками, но он был мокрым и липким. Он стоял в луже чужой крови в окружение хаоса и не видел ничего кроме собственных окровавленных рук. И ему ничего не остается, как закричать от страха и безысходности. Этот крик и вернул его к сознанию. Проснувшись, Хосок еще долго успокаивается себя, поглаживая по плечам и стараясь выровнять сбитое, как после быстрого бега, дыхание. После он заваривает себе горячий чай с приятным малиновым ароматом, вместо горького и противного кофе, которым он только и питался последние три дня. Он так и остается на кухне до утра, забравшись на подоконник с ногами, лишь изредка спускаясь на пол, вздрагивая от соприкосновения холодного пола и босых ног, пока пересекал кухню, чтобы долить горячей воды в чашку с остывшим малиновым чаем. Хоби до рассвета высматривает мотыльков в свете фонарей на соседском балконе, различая лишь слабое поблескивание крыльев на свету. И в какой-то момент, между тремя и четырьмя часами, он понимает, что похож на этих самых мотыльков. Также ищет фонарик, под которым смог бы согреть свои продрогшие и израненные крылышки. Но он слишком слабый, поэтому остальные отталкивают его подальше от теплого света. - Естественный отбор, - усмехается Хоби, - выживают сильнейшие.