Перевод с женского

      Все помнили о грядущем концерте. Участники нервничали, и казалось, что жизнь разделится на две части: до и после. У многих в прямом смысле решалась судьба, потому что одного желания стать популярным мало — необходима финансовая подушка и поддержка именитого агентства.       Чимин же почти забыл со всеми произошедшими с ним событиями, поэтому в очередной раз несся в большой концертный зал, опаздывая на встречу с Юнги. Последний отчитал Пака, потому что, несмотря на то, что Мин уже подписал контракт с агентством, всегда выкладывался по полной и не уступал в профессионализме артисту с опытом.       — Пожалуйста, не забудь слова, — произнес Мин, наблюдая за парнем, у которого из рук падало буквально все.       — Прости, просто… — попытался оправдаться Пак.       — У всех сейчас жопа, но это не повод подставлять остальных. Причин сдаться будет предостаточно, научись контролировать эмоции, тогда ты сможешь двигаться только вперед.       — Я не подведу, — прошептал Чимин вслед уходящему Юнги.       Это честь быть выбранным одним из лучших выпускников академии, и груз ответственности съедал Пака изнутри с каждой секундой, приближающей их общее выступление.       Но оно было многим позднее разогревающего публику танца образованного недавно трио Triple J. Хосок как лидер успокаивал не только себя, но и пытался что-то сделать с витающим в гримерной напряжении между участниками. Однако в напряжении присутствовало что-то странное.       Чимин стоял напротив зеркала и мыслями репетировал рэп-номер с Юнги, в то время как ревнивый взгляд Чонгука замер на спине парня вместо той же тренировки и повторения.       — Чимин, ты с нами? — спросил Хосок, положив ладонь на плечо друга, отчего тот вздрогнул. — Соберись.       — Да, прости, — кивнул Пак и отошел от зеркала, сев на маленький диванчик у стены. — Просто волнуюсь, не хочу подвести Юнги.       На это лидер недовольно хмыкнул и встал напротив Чимина.       — Вот сейчас обидно было. Мы, конечно, не Мины Юнги, но и не последние люди на планете. А если ты провалишься сейчас? Сможешь сосредоточиться на выступление с Шугой? Подумай.       Дверь в гримерку тихо отворилась, и в проеме появилась Рами. Хосок еще раз бросил на Чимина предупреждающий взгляд и вышел вслед за хихикающей девушкой, оставив «без присмотра» растущее напряжение.       Чонгук, до этого не проронивший ни слова, уселся рядом с Паком на малюсенький диванчик так, что свободного места не осталось. Чимин засмущался и покраснел в ответ на то, как Чон взял его руку в свою и с силой переплел пальцы, большим давя в центр ладони Пака. Парень наклонился ближе, опаляя щеку Чимина жарким дыханием.       — Не поступай так со мной, — шептал он, отчего Чимину стало не по себе.       — Как? — еле слышно спросил тот.       — Знаешь ведь, как я тебя ревную. И провоцируешь.       — Я…       Договорить Паку не дали и заняли его рот другим способом. Целоваться с Чонгуком было непередаваемо, дерзко, захватывающе. Не хватало воздуха, сердце не слушалось и изо всех сил билось в грудной клетке.       Они потеряли счет времени, даже звенящий телефон никого не отвлек, продолжая издавать противное бренчание.       — Вот же ж! — выругался на другом конце Хосок.       — Что? — переспросила Рами, вынырнув из объятий парня.       — Не берут трубки, ни один, ни второй. Паршивцы! Придется идти за ними.       На это девушка хохотнула, но поспешила ответить на немой вопрос Чона:       — Ты выругался, а я вспомнила, как Чимин ловко использует игру слов, вуалируя мат.       — Ага, — согласился Хосок. — И главное, никогда не повторяется. Ладно, я скоро.       С этими словами Чон чмокнул Рами в губы. Он зашагал назад, все еще держа девушку за руку, пока расстояние между ними не позволило разорвать ладони.       Хосок чуть не врезался в проходящего мимо парня, несущего чемодан с микрофонами, извинился и, убедившись, что тот не упал и ничего не уронил, продолжил путь в гримерную. Надавил на дверь и с силой толкнул ее вперед, отчего та громко ударилась о диван, с которого, будто ошпаренный, вскочил Чимин и уставился на вошедшего.       Бравада Хосока вмиг испарилась. Изначально он хотел накричать, потом забыл, зачем пришел, а затем понял, что, возможно, невовремя.       — Почему не берете трубки? — наконец, спросил он, оглядывая друзей.       — Уже все? — первым пришел в себя Чонгук и поднялся с дивана. — Тогда идем.       И, даже не взглянув на Чимина, обошел Хосока и направился к сцене. Пак поспешил покинуть ставшую душной гримерную, бросив неловкий взгляд на лидера команды. Чон надеялся, что ему лишь показалось, а царящая сексуальная атмосфера — это всего лишь остатки его собственного желания поскорее оказаться в объятиях любимой девушки.       Настолько задумался, что не заметил вставшей ему на пути Рами. Все еще смотрел на спину уходящего Чонгука и следовавшего за ним Чимина до тех пор, пока девушка не положила ладонь ему на щеку и не заставила повернуться к ней лицом.       — В чем дело?       — Ничего, — замотал головой парень, выдавив слабое подобие улыбки.       Еще раз глянул на тех двоих. Оба держались на расстоянии, но если Чонгук буравил Пака взглядом, то Чимин боялся вообще поднять голову в его сторону.       — Что-то произошло, — попыталась проследовать мыслям Хосока. — Братец опять подрался с Чимином?       — Нет, — резко ответил Чон.       — Нет? — удивилась Рами. — Тогда почему между ними такое напряжение?       — Напряжение… — задумчиво повторил парень.       Следующий вопрос Рами не успела задать. Подбежавший организатор указал по очереди на Хосока, Чимина и Чонгука, а затем на сцену.       — Пора, — бросил лидер команды своей девушке и, выдохнув, первым вышел на сцену.

***

      Не секрет, что для идеального выступления нужно максимально сосредоточиться, а проблемы оставить за пределами сцены. Чимин сумел побороть волнение и выступил на ура, заставив девчонок хором простонать от удовольствия по окончании танцевального номера.       Чонгук, и до этого ревновавший парня к каждой окружающей вещи, сейчас был готов даже на похищение. Впереди еще выступление с Юнги, которым Пак так восхищался, в то время как Чонгук вынужден добиваться внимания парня всеми возможными способами, пусть и детскими. Он подкараулил парня у гримерки и, когда тот вошел, проник в комнату следом, повернув ключ в замке.       Чимин ошарашено оглянулся и замер.       — Я закрыл дверь, поэтому нам сейчас никто не помешает, — прорычал Чон, вспомнив недавний казус.       — Чонгук, мне надо переодеться, — ответил Пак и настороженно попятился назад, в конце концов опершись пятой точкой о стол.       Чонгук подошел ближе, пока не встретился с выставленными вперед ногами Чимина, обозначающими дистанцию, необходимую для сохранения спокойствия. К тому же, надо разграничивать, когда время и когда место. Место весьма хорошо подходило, но время неумолимо бежало, приближая момент выступления. Подвести нельзя не только Юнги, но и себя самого, так как несколько из известнейших продюсеров сидели в первом ряду и делали свои заметки.       У Чонгука не планировалось больше выступлений, поэтому он никуда не торопился. А еще его бесил тот факт, что Чимин не разделял его желания побыть наедине там, где они могли делать все, что захотят и не быть застигнутыми врасплох чужим присутствием.       Ну, не совсем все, но многое.       — Чонгук? — позвал замерший Чимин, когда парень расшнуровал один ботинок и резким движением снял его, бросив на пол. То же самое он проделал со вторым. — Что ты делаешь? — хотя отлично понимал, что.       — Раздеваю тебя, — вновь прорычал Чонгук, раздвигая ноги Пака и делая два шага вперед.       Чимин оказывал слабое сопротивление, он даже наоборот поддавался. Закрыв глаза, он принял нежный поцелуй, который за секунду превратился в страстный, буквально выбивающий почву из-под ног. Пак не представлял, что можно так хотеть кого-то целовать, будто это последний раз.       В дверь слабо постучали и произнесли имя Чимина. Парень услышал, но терял силы для ответа с каждым чонгуковским прикосновением. Раздался оглушающий для тихого помещения звонок мобильника, из-за чего Чон застонал от отчаяния. Почему все так хотят заполучить Чимина, в то время как Чимин его!       Чонгук забыл, что пообещал попридержать коней и не торопиться. Но как, мать твою, иначе? Когда у него почти развязаны руки, а Пак разрешает себя целовать… Не только разрешает, но и тихо стонет тому в губы, отказываясь отпускать.       И Чон не для того так долго добивался Чимина, чтобы просто кто-то взял и забрал его у него.       Телефонная трель возобновилась, и на этот раз звонивший твердо намеревался услышать на том конце голос Чимина, извиняющегося за то, что долго не брал трубку.       Чимин и сам понимал, что у него нет сейчас времени на поцелуи и все вытекающее, поэтому попытался аккуратно оттолкнуть Чонгука.       — Чон… — смазано произнес Пак, успев сказать только один слог.       Парень сидел на самом краю стола, и казалось, что ближе Чонгук стоять уже не мог. Больно сжав бедро Чимина, Чон подался вперед и стол немного сдвинулся, издав противный скрип.       — Чонгук, — настойчивее позвал Чимин, повернув голову в сторону, отчего Чон губами скользнул по щеке. — Мне правда пора. Прости.       — К Юнги? Ты так рвешься к нему в последнее время. Как же меня это бесит! — чуть не рычал Чонгук.       — Прекрати, пожалуйста. Мы же с тобой обсуждали, что…       — Что ты еще не готов? Да, разумеется, я помню эту песню! — слова парня были полны грусти.       — Я не это хотел сказать.       — Да что ты! — в этих слова все больше стал уловим яд.       — Да, чего это я.       Чимин сильнее толкнул Чонгука и, когда тот отступил, слез со стола и отошел к своей сумке.       — Чего молчишь? — продолжал Чон, глядя на то, как Чимин вытаскивает одежду и пытается разгладить в руках.       — Не хочу разговаривать с тобой в таком тоне.       — Нет уж, скажи!       — Ты как маленький капризный ребенок, у которого отбирают игрушку. Серьезно, Чонгук, ты мне не безразличен, но я хочу дышать свободно. Хочу вот здесь, — указал на голову, — осознавать, что мне доверяют, а не обвиняют в связи с каждым столбом. Я разве дал повод?       — А ты разве сам доверяешь мне на сто процентов?       — Ты о чем?       — О том, что ты не ночевал дома с неделю.       Чимин замер, одними губами произнеся: «Откуда ты знаешь?»       — Унхи думала, что ты у меня ночуешь, — продолжал Чон, вспоминая, как девушка подкараулила его у академии с расспросами. — В чем дело? Почему ты не приходишь домой? У кого ты ночуешь?       — У меня проблемы, — тихо отвечал Пак. — Родители против всего, что я делаю, будь то бейсбол или учеба в этой академии.       — А мне почему не сказал?       — Не хотел тебя грузить, — на этих словах Чимин осекся. Теперь эта причина не казалась такой уж убедительной, как раньше.       — Хочешь сказать, что я для тебя лишний? Я недостоин знать, что происходит в твоей жизни, а значит, недостоин быть с тобой? Это ты имеешь в виду?       — Нет…       — Чимин, — почти с надрывом сказал Чонгук. — Ты не решаешь проблемы, ты от них бежишь. Как тогда, когда переодевался в девчонку, чтобы избежать встречи со мной. Как когда говоришь, что ты не готов и тебе нужно время. Я люблю тебя здесь и сейчас, и я так долго ждал, что устал.       Чонгук медленно делал шаги назад, а у Чимина уходила земля из-под ног. В дверь снова постучали, и одновременно раздался очередной звонок входящего вызова. Оба сумели увидеть имя звонившего. Им вполне ожидаемо был Юнги. Наверняка он же и стоял за дверью и нетерпеливо барабанил в нее.       Ничего не говоря вслух, но высказав все взглядом, Чонгук повернул ключ и открыл дверь, впустив Юнги.       Мин проигнорировал плохое настроение Чона, тем более что каждый знал о его легкой неуравновешенности. А вот на плохое настроение Чимина ему было не наплевать.       — Я думал, ты уже готов, — с укором произнес рэпер, указывая на часы.       — Он никогда не бывает готов, — Чонгук вытолкнул Юнги из проема и выбежал из гримерки.       — У вас все хорошо? — будто бы все зная, спросил Мин.       — Все нормально, дай мне минуту.       — Даю сорок секунд.       Когда дверь за репером закрылась, Чимин десять секунд отведенного на подготовку времени просто стоял. Еще двадцать секунд ушло на то, чтобы с психа швырнуть об стену сменную одежду, плюс так удачно уронить со стола пепельницу, а оставшиеся десять секунд Пак все-таки уделил переодеванию. Ну, как сказать… Он просто обулся, застегнул белую куртку и надел темные очки, проигнорировав заранее заготовленный образ.       Почему нельзя взять от жизни все и сразу? Почему необходимо выбирать между разрывающими на части чувствами и давней мечтой? Зачем в жизни придуманы такие сложности как любовь? Столько проблем из-за нее, столько боли причиняется себе и дорогому человеку.       — Зачем очки? — издевательски спросил Юнги, когда Чимин вышел.       — Я так больше похож на рэпера, — соврал, так как просто прятал глаза.       На это Мин лишь задумчиво промычал и закатил глаза.       — Не люблю читать лекции, но в твоем случае сделаю исключение. Чимин, я выбрал тебя не потому, что ты красавчик и здешняя знаменитость, пусть твоя слава весьма сомнительная. Мне не нужен пиар, ведь я сам в состоянии обеспечить себе популярность. У тебя огромный потенциал, ты выкладываешься на сто процентов, не сдаешься и пробуешь снова и снова — вот, что меня в тебе привлекает. У тебя есть проблемы, окей. У кого их не бывает? У меня тоже их навалом, поверь. И говорю я это не чтобы пожаловаться, а чтобы заставить тебя собраться и забыть о своих проблемах на следующие пять минут. Я замолвил за тебя словечко перед парочкой продюсеров, но и без этого они взяли тебя на карандаш после танцевального номера вашего трио. Так что делай выводы.       Чимин слушал, но с каждым словом его настроение опускалось ниже некуда. Перед глазами стоял Чонгук и его выражение лица, и как теперь собраться в кучу и подняться на сцену, где все так ждали?       — Вижу, тебе до лампочки мои советы, — устало потер переносицу Юнги. Программа немного задерживалась, что давало еще пару минут. — Тогда скажу по-другому. Уйми свою внутреннюю маленькую девочку и научись себя контролировать.       — Эй…       — Обидно? Запомни, как только ты перестанешь зацикливаться на прошлых ошибках, жизнь станет проще. Ну, наш выход! Погнали… — Юнги шлепнул Чимина по спине и гордо зашагал на сцену.

***

      У Чимин жизнь разделилась на три периода. До встречи с Чонгуком она была довольно непримечательной и скучной. После встречи ее непредсказуемость зашкаливала, пока не достигла своего пика. Третий период ознаменовался концертом, где Пак ухватил свой кусок пирога, уронив при этом кое-что очень ценное.       Парню предложили сняться в клипе известной певицы. Концепту сказки «Красавицы и чудовища», по мнению продюсера, очень подходил образ Чимина. Жаль, конечно, что это всего лишь небольшая роль в таком короткометражном фильме как музыкальный клип, но в лучшем раскладе даст мощный толчок вперед.       Нужно только на месяц отложить все назначенные репетиции трио, занятия в душных аудиториях, где каждый воспринимал Чимина как того, кому все достается слишком легко. Но если все эти вещи сильно ни на что не повлияют, то долгая размолвка с Чонгуком укрепит возникшую между ними трещину.       — Не видел Чонгука? — на бегу спросил Пак Хосока.       — Да, где-то только что уходил. Наверно, уже на парковке.       — Понял, спасибо.       — Чимин, — крикнул Чон уходящему другу. — Ты хорошо сегодня постарался. Молодец!       — Ага-ага, — безразлично отмахнулся Пак и скрылся за дверьми концертного зала.       — Хм, — пробурчал Хосок, глядя Чимину вслед.       — Что такое? — расслышала недосказанность Рами.       — Да так… Эм, Рами, давай выйдем на улицу. Погода здоровская!       Рами раскусила еле уловимый интерес отнюдь не к погоде, а к тому, что будет происходить на улице. Все-таки они с Хосоком давно вместе, и кое-какие его мысли девушка могла прочесть.       Не торопясь, они вышли на крыльцо, где Хосок высматривал Чонгука с Чимином, а Рами следила за взглядом парня.       Чонгук был с какой-то девушкой, которая по-хозяйски уселась на переднее сидение машины, не дождавшись джентльменского обращения. Чимин замер рядом. Он то сжимал, то разжимал кулаки, наблюдая за происходящим, и что-то говорил. Разговора не было слышно, и Хосок не преуспел в чтении по губам, но ответной реакции Чона достаточно, чтобы сделать определенные выводы.       Разговор между двумя не клеился. У Чимина не хватало слов, чтобы объяснить все по-другому, так как Чонгук не желал слушать, вместо этого намеренно говоря гадости, отчего Чимин только и слышал, как собственная душа раскалывалась на мелкие кусочки. С каждым едким словом.       В какой-то момент Пак схватил Чонгука за руку, чтобы остановить, но тот резко выдернул ее и машинально, восприняв это движение как нападение, «защитился» ударом в челюсть.       Рами среагировала быстрее Хосока.       — Чонгук, прекрати! — крикнула она, вмиг сократив расстояние до брата.       — Рами, все в порядке, — шатаясь и вытирая кровь с губы, произнес Чимин.       — Да, с него не убудет, — ядовито ответил Чон.       Чонгук замахнулся еще раз. Его сестра громко взвизгнула, закрыв глаза руками, а Пак не шелохнулся и даже не моргнул.       — Да что с тобой такое?! — всхлипывая, сказала Рами и встала, защищая собой Чимина.       Чон расслаблено хмыкнул и опустил кулак: бить он больше никого не собирался. Вместо этого он сделал пару шагов назад и развернулся на сто восемьдесят градусов, направившись к водительскому сидению.       Чимин не рассчитывал закончить, поэтому выступил из-за Рами и планировал перекрыть Чонгуку путь к двери автомобиля. Девушка схватила парня за руку, бормоча: «Оставь его», однако Пак нервно одернул ее и бросил резкое «Пусти меня!». Рами осталась стоять, открывая и закрывая рот, словно рыба, а Хосок за плечи потянул ее на себя, решив дать двоим договорить.       — Чонгук. — Чимин остановил руку Чона, положив свою сверху. И так получилось, что дверь захлопнулась.       — Не забывайся! — рявкнул тот угрожающе.       — Прости, — спокойно начал Пак. — Прости, что тебе больно из-за меня. Надеюсь, расставшись и встретившись через месяц, мы сможем нормально поговорить. — Быть может, при других обстоятельствах он бы иначе озвучил данную новость, но иногда выбирать не приходится.       — Что? — внутри Чонгука что-то щелкнуло.       — Я уезжаю. На месяц. Может, меньше, может, больше, — назло драматизировал Пак.       — Сейчас ты попросишь, чтобы я никого не бил этот месяц? Но ты знаешь правила — только после аванса. И поцелуем тут явно не отдела…       — Минет? — перебил Чимин. Как-то само вырвалось, но уж если жульничать, то идти ва-банк.       У Чонгука отвисла челюсть. Он прирос к месту и с силой сжал ручку двери машины. Пак повернул голову в сторону и встретился взглядом с девушкой, что все еще сидела на пассажирском сидении и просто наблюдала за происходящим.       Чимин не бесчувственный и тоже безумно ревновал Чона. Особенно к Ларе, которая думала, что это из-за нее началось противостояние бывшего влюбленного и настоящего возлюбленного. Пак кивнул на нее и продолжил:       — Но у меня мало опыта в этом деле. Попроси ее, она-то с радостью. А я пас. Затем он убрал руку с ручки автомобиля и, отойдя к месту, где лежала сумка, поднял ее и зашагал в сторону ворот. Но Чонгук догнал и преградил Паку путь, замявшись и покраснев.       — Ты… правда уезжаешь? — Чон сменил тон. Его действительно волновал этот вопрос.       — Да.       — К-к-когда?       — Послезавтра. Но не думаю, что я достоин того, чтобы бросать девушку сразу после знакомства.       — Она просто попросила ее подвезти.       — А ты узнай, может, она еще и минет делает.       — Чимин.       — Я знаю правила, Чонгук. Но аванс тоже надо отработать. Вспомни, сколько времени у тебя ушло на «две недели».       — А… — Чон мялся и не понимал, обманывал его Чимин или говорил серьезно.       Хоть Пак и объявил в прошлый раз, что изначально все было кидаловом, но в этот раз хотелось верить в лучшее. Не только из-за минета, конечно же.       — Ты серьезно… сделаешь?       — Мне вот, что интересно, — начал Чимин, не давая Чонгуку к себе прикоснуться. — Неужели тебя нельзя просто о чем-нибудь попросить? Но ты согласился подвезти ту, которую видишь впервые. Просто так. Она же попросила, как тут отказать.       — Чимин.       — Чонгук, можешь бить кого угодно и сколько угодно, но не веди себя как ребенок и не обижайся на все, что я делаю не так, как ты хочешь. Да, я не решаю проблемы, но ты свои решаешь кулаками и силой. Не заставляй меня выбирать между тобой и своей мечтой, пожалуйста. Разве тебе нужна только половина меня?       — Нет.       — Мое сердце бьется чаще, когда я с тобой. Но все же, сделаем перерыв на этот месяц?       — Ладно, раз ты просишь, пусть будет так, — расстроенно произнес Чон.       Чонгук неуверенно поднял руку и коснулся места, куда ударил парня. Он сожалел, что поддался разъедающей его ревности и причинил боль дорогому человеку. Не видеть Чимина целый месяц? Ужасное испытание, но, наверно, он его заслужил. Был слишком нетерпелив и заносчив.       Чимин ответил на прикосновение, повернув голову и прижавшись губами к ладони Чона. Он на самом деле сумел изменить хулигана в лучшую сторону, и пусть он так и остался жутко ревнивым, все равно делал Пака самым счастливым человеком на планете.       — Мне пора, — прошептал Чимин, но не сдвинулся с места, не желая уходить.       — Могу я рассчитывать на то, что через месяц ты будешь любить меня еще сильнее?       — Куда еще-то…       Чона удовлетворил этот ответ. Пусть он немного уклончивый, тем не менее от всего сердца.       Он пересилил себя, чтобы первым отступить и дать Чимину уйти. Потому что тот хотел простоять так еще немного.       Однако если с Чонгуком ситуация понятней некуда, впереди еще разговор с родителями. Не стоило бежать и откладывать проблему в долгий ящик, а подъехавшая к воротам академии Унхи была как раз кстати. Пак уверенно подошел к двери и молча уселся вперед. Сестра хотела что-то сказать, но приберегла слова на потом.       Чонгук уехал следом за Унхи, повернув в противоположном направлении. Лара осталась сидеть рядом, но ее присутствие мало волновало Чона, и через зеркало заднего вида он заметил, что Чимин улыбался, глядя в боковое.       На парковке остались только Хосок и Рами.       Если Хосок все расставил по полочкам, то девушка растерянно хлопала глазами.       — Что это за девушка такая, что из-за нее сыр-бор? — искренне задала риторический вопрос она, надеясь, что ее парень ответит на него. — Раньше я ее не видела.       — Глупая, — хмыкнул Чон и, взяв ее за руку, потянул к машине.       — В смысле? — почти обиделась Рами.       — Это не из-за девушки.       — А из-за кого? Чонгук в последнее время странно себя ведет, явно кто-то же за этим стоит.       — Не знаю, должен ли я тебе рассказывать? Сам-то понял только сегодня.       — О чем ты? — капризничала девушка и взглядом умоляла парня поскорее удовлетворить ее любопытство.       — Помнишь, с чего все началось? Кто всколыхнул не только академию, но и сердце твоего брата?       — Стоп, — остановила Хосока, чтобы перевести дух. — Чонгук тогда не знал, что Чимин — парень, но сейчас-то все очевидно, нет?       — Рами, дело не в том, что Чимин не девушка.       — Но Чонгуку всегда нравились девушки! Он не мог вот так быстро, по щелчку пальцев… — девушка щелкнула пальцами, сама стараясь верить в свои слова, — … влюбиться в… — очередная пауза и момент осознания. — Когда ты вернулся из гримерной…       Хосок кивнул. Рами не договаривала, но и без этого все понятно, что она имела в виду.       — Сначала я подумал, что мне показалось. Честно, я даже надеялся, что мне показалось.       — А вдруг это шутка? — хваталась за соломинку Рами. На немой вопрос Хосока добавила: — Вдруг Чонгук дразнит Чимина, ну, чтобы отомстить за прошлое, а?       — Ты своих друзей тоже целуешь, чтобы подразнить? Боюсь, мне надо с тобой серьезно поговорить. В таком случае я запрещаю тебе общаться с кем бы то ни было, — шутя пригрозил Хосок и поцеловал девушку в лоб.       — Зачем издеваешься? Я спрошу у Чонгука и все узнаю!       — Хорошо, а теперь поехали.       В машине ехали молча. Играло радио, но вещающие скандалы в мире шоу-бизнеса ведущие не волновали Рами, она все еще обдумывала услышанную новость о брате. Девушка хмурилась и кусала губы от волнения, смотрела в окно и старалась убедить себя в том, что у Чимина и Чонгука броманс, а не роман. Напрасно, воспоминания только запутали, ведь ничего такого Чон не замечала.       — Хосок, — в конце концов обратилась она к парню.       — М?       — Ты правда думаешь, что Чонгук по-настоящему влюблен в Чимина?       — Я уверен, что это взаимно.       — А… что ты думаешь об этом?       — Хм, — Хосок остановился на светофоре и задумался. — Помнишь, как Чонгук сходил с ума по новенькой? Он был одновременно счастлив и несчастлив, ведь его снова и снова отшивали. Но он продолжал и, наверно, в момент, когда узнал об истинном поле Чимина, понял, что влюбился по уши. А в таком случае разве важен пол?       — Наверно, мне нужно время, чтобы осознать. В любом случае, я хочу, чтобы брат был счастлив.       Парень кивнул.       — Рами.       — Что?       — А я тебя люблю. — С этими словами Хосок наклонился и поцеловал девушку, заставив ту покраснеть.       — Хосок, зеленый, — смеялась Рами, указывая на цвет сигнала светофора. Сзади сигналили машины: никто не хотел стоять в пробке по вине заснувшего за рулем водителя.       — Скажи это.       — Я тоже тебя люблю, поехали уже.       Хосок отстранился и, надавив на педаль газа, тронулся с места. Свидание продолжалось, а проводить его посреди улицы не входило в планы парня. И Рами была с ним полностью согласна.