От Рождества до Рождества целая вечность.

      Морозно и легко дышать. До Рождества, семейного и компанейского праздника, около часа, однако улицы не пустуют. В спешке снующих туда-сюда людей, грандиозном подобии танца падающего снега, чувствуется исключительность момента. Забирай его в самый укромный уголок памяти как дорогое воспоминание и согревайся им в лютые февральских заморозки. Ненавязчиво преследует ощущение, что этот миг не повторится никогда, сколько бы раз 25 декабря не мелькало в истории Земли.       Эти двое шли рядом, а если ещё больше вдаваться в подробности, держась за руки. Нет, они не считаются парой, лишь простые, но очень близкие друзья. В первые минуты их прогулки девушка шагала быстро-быстро, дыша этим морозным воздухом и ловя руками без перчаток и ртом падающие с застеленных облаками небес снежинки. Она искренне радовалась всему этому чуду вокруг и этой вечерней прогулке вместе с ним. Однако наша нехладоустойчивая фея почти сразу замерзла и попросила блондина согреть хотя бы её руку. Она устала, и поэтому шагали они гораздо медленнее, чем ранее. О чём-то общались, смеялись, подкалывали друг друга, кидаясь снежками или натягивая на лица друг друга капюшоны курток. Вымотавшись, они просто ходили по городу, наблюдая за жизнью. — Скажи, Рюу, — обратилась девушка к нему, дергая за рукав, чтобы уж точно привлечь внимание. Раскрасневшиеся щёки, искрящиеся и напоминающие маленькие фонарики глаза, усыпанные ледяными хрусталиками шапка с понпоном и шарфик. Вот такой была Киоко в этот вечер.  — Ты веришь в вечность? Ну, может ли хоть что-нибудь в этом мире быть вечным?       Они довольно часто обсуждали философские проблемы наподобие этой, иногда — ничего не подразумевая под этим, иногда — со значением. То, что мы говорим о мире, многое говорит о нас. Наверно, желание узнать другого как можно лучше толкало каждого из них снова и снова задавать вопросы, на которые невозможно дать однозначный и единственно верный ответ. — По-моему, физика отрицает возможность существования чего-то вечного, это не вяжется со стремлением любой системы к повышению энтропии, и… — физик в душе, Рюу что угодно мог свести к теориям об устройстве мира и его далёким от фантастики чудесах. Однако порой научный подход был так неуместен, что он просто не мог продолжать в том же духе. Преврав себя на середине мысли, блондин несколько торопливо добавил: — Но хотелось бы верить, что она существует. Особенно в такой день. — Это так похоже на тебя, — девушка смеётся, отводя взгляд в сторону, чуть-чуть стуча пальцами по костяшкам его руки. — А тогда… — она замолкает, словно боится продолжать. — что насчёт любви? Как думаешь, может ли она быть вечной? — её улыбка теплеет, на душе тоже становится чуточку светлее. Родители. Надо бы им позвонить как-нибудь. — Глядя на своих родителей, я не раз хочу сказать, что любовь вечна. Не для всех, конечно, но бывают исключения в этой жизни. А как ты думаешь?       Две минуты на размышления. Он редко отвечал сходу, предпочитая быстрой реакции обдуманную. За годы знакомства они выучили наизусть привычки друг друга, поэтому долгое молчание было понято правильно. — Вечной — нет, но длиной в человеческую жизнь может. Большего и не нужно. Смерть обрывает всё без разбору. — Разве это не одно и то же? Человеческая жизнь не вечна, но любовь ведь может быть вечной, нет? — Хираи смеётся, сильнее кутаясь в свой шарф. — а знаешь, Рюу, — она тихо зовёт его по имени, резко останавливаясь, смотря в его сторону, но не на него самого. — я…       Девушка прерывается, так и не сказав того самого, что уже столько времени сидит в её душе тёплым пушистым комочком счастья, бабочками в животе. Она хотела сказать, докричаться до него, пусть это и могло поставить под угрозу их нынешние отношения. Но Кио не боялась. Уже не боялась.       Но всё сломалось, разбилось, подобно упавшей со стола чашке. Маленький мальчишка выбежал на проезжую часть, неосвещенную жизнью города. Видимо, он побежал за своими друзьями, которые успели быстро прошмыгнуть, не оказавшись под колесами машин, но этот ребёнок явно рисковал, небрежно летя вперёд, не посмотрев по сторонам. Поднявшая взгляд Киоко заметила нечто движущееся с большой скоростью, светящее фарами и явно сигналящее, желая достучаться до ребенка, ни на что не обращавшего внимания. Обратив его, мальчишка остановился и от испуга не мог отойти и на шаг вперёд. Это очень страшно, когда тебе, кажется, осталось жить совсем чуть-чуть. Ноги ватные и ты ничего не можешь сделать сам. Страх сковывает, мешая даже понимать, что сейчас происходит. Водитель не мог остановиться. Между ним и виновником следующего транспортного происшествия всего ничего, он просто не успеет остановиться, как бы отчаянно ни выжимал педаль тормоза. Аварии не избежать. Или мальчишка потеряет свою жизнь, или грузовик отнесёт в сторону, где он перегородит другим автомобилям дорогу. И это понимал водитель, и это понимала даже шатенка, но не ребёнок, видимо, пропустивший мимо ушей все правила дорожного движения.       Почему? Не знаю. Не произнеся ни слова, Кио бежит вперёд, выдернув свою руку из ладони блондина. Она не может оставить всё так. Жизнь этого мальчика только началась, а он не понимает, что и как ему делать, он даже не может просто убежать от опасности; другие люди так же, как и он, остолбенели, не в силах сделать и шагу, а кто-то просто шагал мимо, забив на жизнь маленького человека.       Удар. Столкновение. Остановившийся автомобиль. Испуганный ребёнок. Явно недовольный и шокированный водитель грузового авто. Откинутое на метр тело. Девушка.

***

      Телефон, как ни странно, уцелел. На экран наброшена сеть царапин, но сенсор откликается на прикосновение и лица людей на экране блокировки и заставке разглядеть можно. Первое — их совместная фотография. При других обстоятельствах он наверняка не проигнорировал бы этот факт и присмотрелся к снимку, но сейчас, как назло, других обстоятельств не было. Только тяжёлое состояние девушки, моральное оцепенение и острая необходимость связаться с её родней. Люди, номера которых он надеялся отыскать в контактах, улыбались с рабочего экрана. Мужчина и женщина в годах, парень лет 19 и она. Рюу никогда не видел трёх из них вживую, но знает так хорошо, словно всю жизнь провёл бок о бок с семейством Хираи, спасибо красочным рассказам Киоко. То ли из-за пристрастия девушки к чтению, то ли из-за сильной любви к членам семьи, герои оживали перед глазами, разворачивая сцены из будничной жизни в небольшие представления…       Знаешь, была у нас такая маленькая семейная традиция. В выходные, которые и у родителей, и у нас с Реем были один раз в неделю, мы собирались вместе в гостиной. Гостиная у нас большая-большая, — для пущего эффекта, а может для реалистичности, Хираи театрально взмахивает руками. — она ещё с кухней связана. Мама всегда сделает какие-нибудь вкусности, например сладкое печенье, страстно любимое мной, и каждому по любимому напитку. Брат всегда пьёт крепкий чёрный кофе даже не поморщившись, мама иногда ругается на него за это, мол, постоянное употребление такого кофе может навредить его здоровью. А его это, видимо, совсем не волнует. И, я уверена, даже сейчас, работая, он снова пьёт его. Не понимаю, и как это можно пить? Совсем горько же. — девушка зажмурилась, явно показывая своё отношение к данному напитку. — Ой, прости, я отвлеклась. Папа обычно пьёт тоже кофе, но иногда и крепкий чёрный чай. Мама отдаёт своё предпочтение зелёному или красному чаю, говорит, так ей спокойнее становится. А мне обычно делает горячий шоколад с маршмеллоу~ — она блаженно улыбается, кажется, снова забывая, о чем говорила до этого, пару секунд назад. — Так, да, вернёмся к традиции. Когда у всех есть свой напиток и по центру стоит что-то вкусненькое, все рассаживаются напротив телевизора. В детстве он всегда мне казался таким огромным, не поверишь. Родители сидят на диване, напротив телевизора, а мы с братом в основном усаживаемся где-то внизу, на полу. Так даже, если честно, удобнее, мне нравится. И включает фильм. Обычно фильмы выбираем мы с братом, когда выдаётся свободная минутка. Это потому, что брату с папой явно не понравятся всяческие драмы-мелодрамы, любимые мной и мамой, а нам с мамой не придутся по душе большинство триллеров или боевиков, где будет очень много смертей. — она даже поезжилась. — Поэтому после некоторых «экспериментов», мы решили, что уж лучше будет так. После того как кончается фильм, мы сидим в кухне и обсуждаем. Что нам понравилось, что не понравилось. Папа, некогда увлекавшийся съемкой маленьких видеороликов, может поделиться своими мыслями о работе оператора и рассказать, как в том и ином фрагменте для большего эффекта сделал бы он. Мама обсуждает актёров, ей всегда нравится смотреть и узнавать актёров из разных фильмов, только имена она не запоминает. Где-то она может сказать, что актерская игра была фальшивой, что актёр не вжился в свою роль, а где-то ещё и похвалить, сказав, что не сразу узнала актёра предыдущего фильма. А мы с братом частенько обсуждаем сюжет данной картины. Мне лично нравится такие вечера. Мне нравится слышать их мнение, нравится обсуждать с ними, это интересно, правда. Мы могли бы как-нибудь все вместе устроить такой вечер. Я, моя семья и ты. Что думаешь?       А время не ждёт! Надо связаться с ними, срочно. Первым в журнале — номер матери, чуть ниже — отца. «Глядя на своих родителей, мне не раз хочется сказать, что любовь вечна…» Нет, только не им, язык не повернётся сказать минуту назад безмятежно праздновавшим отцу и матери, что их дочь в опасности. Комбинация из семи цифр с подписью «Братик» мелькает уже второй раз, но он листает дальше. Бесполезно, звонить более дальним родственникам бессмысленно. Её брата зовут Рей. Её брата ждёт непростой разговор.       Захватывает дыхание, когда унылую череду гудков обрывает приветливый голос. Что он хотел сказать? Взгляд падает на проступившее сквозь одежду девушки пятно крови. Ах да, точно. Но мысли никак не укладываются в сколько-нибудь приличествующие случаю слова. Ораторское искусство никогда не было его сильной стороной, вплоть до того что написание пары строк на открытке становилось тяжким испытанием. А в такой ситуации и у более коммуникабельных людей наступал ступор. Только когда в повторяющемся «алло?" зазвучала неподдельная тревога, он решился и одним предложением выдал первое, что пришло в голову: — Киоко сбила машина, её забрала скорая, приезжайте в больницу как можно скорее, пожалуйста, адрес…       Прежде чем скорую, попавшую колесом в выбоину, тряхнуло, а мобильник выскользнул и скончался от второго удара, Рюу успел продиктовать по памяти координаты, данные приехавшим санитаром. Глубокая трещина пришлась на нижний правый угол. Она перечеркнула кривым крестом сияющее лицо девушки в летнем платье. «Пустое суеверие», — с сомнением заключил парень, убирая сломанный гаджет подальше. Она не поверила бы.       Старший Хираи, увидев на загоревшемся дисплее зазвонившего телефона имя своей нежно любимой младшей сестренки, даже улыбнулся, выйдя из комнаты, где были его друзья. Некоторые даже удивились, увидев, что Рей улыбается, кто-то даже предположил, что ему девушка позвонила и он не хочет перед ними палиться на этом. Но нет. Девушки у юноши не было. Не было той, которая могла бы принять тот факт, что для него младшая сестра даже важнее возлюбленной. А он и не торопился. Не каждая сможет вытерпеть его характер, а Кио уже на протяжении 19 лет не отталкивает его и принимает таким, какой он есть. Рей всегда бережно относился к своей сестре, он действительно в ней души не чаял, хоть они порой и ссорились.       Ответив на звонок, Хираи ждал услышать радостный голос Кио, поздравляющей его с Рождеством, желающей ему крепкого здоровья, благополучия и исполнения всех-всех желаний. Она всегда так делала, он даже привык и ждал этого звонка с трепетом. Но не сейчас. Что-то произошло. Девушка не начала кричать в трубку «С Рождеством, Братик!», с той стороны слышалось лишь дыхание и тихий гул машин. Он занервничал. Такого не было никогда. Она никогда не молчала, если звонила ему. Может случайно? Тоже не вариант. Беспокойство и некоторый страх звучали в его голосе на простом «алло?», с той стороны не отвечали. Мурашки поползли по всему телу, его даже затрясло. Через минуту он услышал голос незнакомого парня. Где-то его ровесник. И все было бы нормально (может быть), если бы Кио просто решила таким образом познакомить своего молодого человека со старшим братиком, но неизвестный произнес то, что никак не могло уложиться в голове.       Рей замолчал, перед глазами всё поплыло. Это как так? Его сестру, его маленькую Кио, совсем недавно сидящую напротив него в своём летнем белоснежном сарафанчике, напоминая ромашку, сбила машина? Вы смеётесь? Это какой-то розыгрыш? Чтобы Кио… Чтобы его Кио не стало?       Он задрожал, спустившись на пол по стене. Рей хотел спросить, правда ли это или это парень вместе с сестрой, стоящей рядом и смеющейся с ситуации, просто прикалываются. Но не успел. Вызов кончился, а единственное, чего хотел сейчас юноша, это кричать, но он не мог произнести и звука. В это не верилось так же, как не верится в сладкие фантазии его сестры. Телефон полетел на пол, Рей ударил стену. Если это шутка, то она нереально глупая.       Он срывается с места, подхватывая телефон и вылетая из квартиры, не позаботившись закрыть дверь или предупредить друзей о своём уходе. Он бежал, хотя дыхания не хватало. Поймал где-то такси и даже наплевав на цену, которая явно поднялась из-за праздника, криком назвал водителю адрес, который пару минут назад в спешке продиктовал незнакомый голос. Его маленькая Кио, его Ромашка… это ведь сон, правда? Это ведь всего лишь кошмар, возникший в его голове от недостатка внимания сестры? Это ведь не реальность, верно?..