Реши свои проблемы, пока кролики не съели твою морковку!

Проснулся я уже дома, во втором часу ночи, побрел по квартире несколько минут и, придя в комнату к отцу, залез к нему под одеяло. Когда что-то тревожит меня внутри, я всегда так делаю. Уместив свою головушку около шеи отца, всеми остальными конечностями прижался к нему. Он пробурчал что-то невнятное и продолжил спать. Но мой организм уже выспался и в наглую не хотел вновь посетить царствие снов. Так. И чего это он спит вообще. Я тут поговорить хочу, а он?!        Копошусь в постели, разворачиваюсь ногами к его спине и со всей силы спихиваю на пол. Смачных хлопок об пол и матерное приветствие, заставляют меня сдержать смех и сделать вид, что я якобы сплю. — Что надо, маленькое бестие? — вновь упаковываясь в одеяло, спросил отец. — Любви и заботы. — Так они у тебя есть. — Не-е-е-ет. Не только твоей. — Ум-м-м. Ни чем не могу помочь. — пробубнил он, утыкаясь в подушку. — Так не пойдет. — подвигаюсь ближе к его моське и начинаю тыкать в его лицо пальцем, стараясь сделать смешные гримасы. Боже ты мой. Мне пятнадцать лет, а идиотских идей, как у детсадовца. — Кир! Мне вставать через четыре часа! Дай поспать! — отлепив мои пальцы от своего лица, эмоционально выразился папа. — Поговори со мной. Мне так плохо. — стараясь сделать голос более грустным, я свернулся в комочек. — Ты от меня не отстанешь, да? — Неа. — Ну давай. — глаза он так и не открыл, но по голосу стало ясно, что он меня внимательно слушает. — Когда я жил еще там, был парень с божественными глазами, но у нас не сложилось, он был на очень много старше меня. А сейчас я нашел парня с такими же глазами, представляешь? Но я ему не интересен…наверное. А еще есть парень- гомофоб. Но он такой же гомофоб, как я натурал. Так вот и вопрос. Как влюбить в себя парня с прекрасными глазами и от любить недогомофоба? — постарался протараторить я, даже иногда загибая пальцы, как будто что-то доказываю. — С чего ты взял, что недогомофоб в тебя влюблен? А если и так, то на хрена тебе тот, что не проявляет интереса? — В смысле на хрена?! — я даже ошалел от такой наглости, по крайней мере мне это показалось наглостью. — Ты его глаза просто не видел! — Сам создаешь себе проблемы. — А ты не создаешь?! Втюхался в моего классрука, когда сам недавно дрался со мной за доставщика пиццы (?)! — я подскочил на месте. — Ты на меня-то стрелки не переводи! — тут уже он подскочил. — Ладно. — успокоился я. — Что-то твой совет мне не помогает. — Кир, попробуй плыть по течению и только когда действительно будет невмоготу, начни действовать. Все. Давай спать. — родитель поцеловал меня в макушку и укутался в одеялко. Не скажу, что уснул я быстро, но всякие мысли не успели посетить мое многострадальную головушку.        Сегодня физкультура. Любимая моя. А любимая потому, что в раздевалке полно красивых и изящных тел старшеклассников. Ум-м-м-м. Услада для глаз. Я уже переоделся и за счет длинной челки втихаря стал наблюдать за ребятами, якобы залипая в телефон. Тут заходит Боров, снимает с себя рубашку и у меня течет слюнка. Его тело, Боже ты мой! Какое тело! Такое вообще законом разрешено? Загорелая и без того смуглая кожа, ярко выраженные ключицы, упругая грудь, маленькие сосочки, четыре кубика пресса, по которым стекают маленькие капельки пота. А руки! Господи, какие руки?! Можно и мне такие? В придачу с владельцем, пожалуйста, упакуйте. А, стоп. У владельца дерьмовый характер. Черт! Вот не все в масле мазано. — Гривенко, ты не охуел? — вывел меня из размышлений грубый толчок Борова. Бля-а-а-а. Залип так залип. Все уже переодеться успели. — А что? Имеешь такое классное тело и смотреть запрещаешь? — я подошел ближе, тыкая пальцем в грудь, попутно проверяя ее упругость. Можно я ее еще чуть-чуть пощупаю? — На него не позволено смотреть всяким педикам вроде тебя. — он почти выплюнул эти слова. — А мне показалось, что мы еще вчера решили, что ты тоже свободно вступаешь в наши ряды, разве нет? — ретируясь к двери раздевалки, решил я проверить его меткость в метании кроссовка. И кстати он не попал, я успел выбежать. Но вслед услышал что-то вроде «Ты влип» или нечто подобное. Но меня уже не остановить! Быстро вбегаю в зал, пропихиваясь в ряд бегущих ребят, и стараюсь избегать яростного взгляда, что пытается меня выследить.        Тэк-с. Разминочка. Прыжочки. Челночный бег. Все. Чет я сегодня устал. А еще волейбол, но на его я всегда силы найду. — Кир, привет. — ко мне подошел Ванилин и уселся рядом на лавочку. Я даже дышать перестал, как понял, что это Он сидит передо мной. — П-привет. — Как дела? — Да неплохо, вроде. — погодите. Что-то тут не так. Он же обычно не проявляет ко мне никакой активности. — Твои как? — Да тоже нечто подобное. — Оу, ну это хорошо. — весь мой словарный запас резко кончился, и я просто не знал, что еще сказать. Так мы просидели в молчании несколько минут. — Кир, тут такое дело… — но его прервал свисток физрука. Всех распределили на команды, и началась игра, а так как мы с Безгранным оказались в разных, то поговорить так и не удалось.        Урок закончился, а я загрузился. Что же он так хотел мне сказать, что даже первый подошел? После того как переоделись, поймать его не удалось, а на последующих трех уроках он сидел в другом ряду. Я уже начал кипеть.        И вот долгожданный звонок с последнего урока. Я вскакиваю с парты и несусь к нему, но меня хватают за плечо и нагло волокут за школу, через коридоры где мало народу. Когда оказываемся на улице, я вырываюсь из хватки. Передо мной стоят трое одноклассников из свиты Борова и сам главарь, конечно. — Какого хрена надо? — настороженно рассматриваю всех присутствующих. — Знаешь, мне так надоел твой длинный язык, что рот никак не заткнется, вот я и подумал попробовать его укоротить. — сказал глава, хрустя костяшками. — Вообще-то язык укорачивают не с помощью избиения. — Вот он правду сказал, что язык длинный, во рту не умещается и вечно болтает, когда молчать надо. — Но отрезать его я не дам. И кстати, четверо на одного не честно. Даже у придурков вроде вас должен быть хоть какой-то кодекс чести. — А ты трусишь что ль? — Нет, что ты. Но тебе самому-то не стыдно? — Они будут только помогать тебе не покинуть круг. — Оу, ну так гораздо лучше. А тебе не кажется это спартанством? — не унимался я. Не то что бы я был трусом, во мне сила есть, но в моську мне точно влетит, а снова объяснять отцу откуда у меня синяки и царапины, я ой как не горю желанием. — Хорош языком молоть. — и мне действительно прилетает удар в скулу, в ту же! Вот задолбал! Я успел немного уклониться, поэтому глаз вновь не заплыл, сам кидаюсь на него, и так же заряжаю ему в глаз. И как он не успел увернуться? Я может и быстрый, но не столько же. Короче, завязалась драка. Оба побитые. Но я никак не уступаю. Он бесится еще сильнее. Я даже обрадовался из-за чего пропустил удар в живот, а там между прочим нет стального пресса, как у некоторых. Я упал на землю, немного скрутившись. И вот он сел на меня, а я уже успеваю отправить папе мысленное сообщение о том, как люблю его. Но вдруг вся тяжесть его тела покидает меня, а я вижу расплывчатую картину, как Ванилин разгоняет троих прихвостней и мутузит потрепанного Борова. Ох, мой спаситель, как же ты вовремя. Мягко откидываю голову на асфальт и смотрю в небо. Оно такое чистое, ни единого облачка. Перед глазами появляется лицо спасителя. — Кир! Кир, вставай! — громко говорит он. — Не кричи, я тебя слышу. — говорю, облокачиваясь на него. — Какого хрена между вами такое происходит уже второй день подряд? — А вот черт его знает. Но у меня же есть спаситель. Спасибо, кстати. И за вчера тоже. — Угу. — промычал он, и это было все, что он сказал за весь путь до моего дома. Около подъезда он отпустил меня. — А, стой. У меня два вопроса. Первый: какого хрена я до сих пор не знаю твоего имени? И второй: ты мне что-то сказать хотел еще на физ-ре? — вспомнил я, открывая дверь домофона. — Ахаха, серьезно не знаешь? — он усмехнулся, но его лицо выражало беспокойство. — Арсений. — Погодите, что? В каком это смысле «Арсений»? Таких совпадений не бывает! Да он брешет. Брешет же? — Сеня? Серьезно? — я поднял левую бровь и вылупил взгляд недоверия. — Да. А что удивительного? — Да, так. Не важно. — Хрен с этим, потом разберусь. — Спасибо, еще раз. — В целом и не за что. — он тяжело вздохнул. — Кир, тут такое дело… — Что? — Я не хочу ранить тебя, но… я знаю, что нравлюсь тебе… — блять, нет. Только не это. Не хочу дальше слушать. — …но, я не могу ответить тебе согласием. — «Пожалуйста, нет. Замолчи.» Говорю это про себя, а сам округляю глаза. Откуда он знает? Неужели это так очевидно? — Прошу, не обижайся и не питай ложных надежд. — он говорил это тяжело, потупив взгляд вниз, а я думал, что ноги меня подведут и я рухну прямо здесь, не добравшись до квартиры. — До завтра. — он посмотрел на меня и ушел. А я так и остался стоять около дверей домофона.