Реши свои проблемы, пока кролики не съели твою морковку!

Как добрался до квартиры — не помню. Помню, что упал на кровать и не издал ни звука. А по лицу катились слезы, противно щекоча уши. Я лежал на кровати пластом, не шевелился. Как это ужасно. Я даже не признался нормально, а уже получил отказ. На самом деле я только этого и боялся. Мне не были страшны избиения Борова, волнения отца, ничего не было столь страшным, как этот отказ. Черт. Какая же я тряпка.        Через полчаса глухого нытья, стал чувствовать себя амебой. Или овощем. Не знаю, короче, кем именно, но делать что-либо не хотелось вообще. Состояние дерьма. Вот. Точно. Я большая куча дерьма, что не может справится с сама собой, не то что со своими проблемами. А завтра вновь в школу. Ну ка-а-а-апец. Как я теперь на него смотреть буду? А он на меня? Мы же даже друзьями не сможем быть! Все! Пошло оно все на хуй! Я спать.               — Кир! Кир, вставай. В школу пора. — расталкивая меня, говорил папа. — А можно я сегодня не пойду? — утыкаясь в подушку, прячу свои красные глаза, так как временами ночью я просыпался и на меня накатывала все эта херня, заставляя тихо плакать. — Ага, щас. Размечтался. Слава сказал, что у тебя сегодня контрольная по алгебре, так что давай, руки в ноги и вперед. — вытягивая из-под меня одеяло, пропел родитель и скинул меня с кровати.        Кое-как я собрался. Все время старался не смотреть в глаза отцу. Даже синяки пришлось тональным кремом замазать, (И откуда он у нас в ванной?) чтобы не казаться избитой нюней.        Школа. Привет, дорогая. Как я тебя обожаю. На столько, что подливал бы масла, если бы ты горела, любимая. Иду к главному входу, еле плетясь. Открываю дверь, но с левого бока подлетает Боров и буквально сносит с места. Я больно бьюсь жопой о бетонный пол. — Ой, Кирюша. Прости, не заметил. — не скрывая сарказма, говорит Козел и начинает смеяться. Я же поднимаюсь, отряхиваюсь и опустив на него пофигистический взгляд, прохожу в здание. Он даже перестал смеяться, кода понял, что мой колкий язык даже не развязался. — Эй, Гривенко, а где же язвительная нотка твоего возмущения? — крикнул кто-то, входивший в круг дружков Борова, из-за спины. Я, не обратив внимания, поплелся к нужному кабинету.        Сел за парту, положил голову на руки и стал рассматривать место своего пребывания. Парта последняя, так что видно все и вся. Одни девчонки что-то громко обсуждали, другие красились, некоторые рисовали на доске всякую тарабарщину, пацаны задротили в игрушки на до фига крутых телефонах, а Сени нигде не было. Ну и хорошо. Может будет проще жить. Прозвенел звонок, Боров с «дружками» вбежали в кабинет, но поняв, что препода нет, спокойно расползлись по местам. Я же прикрыл глаза. География. Училка старенькая, что-то всегда читает себе под нос, так что даже не заметит, если я немного посплю. На всякий случай приоткрываю один глаз, осмотреться, и вижу как туша Борова падает на стул рядом со мной. Че? А, да не важно. Вновь закрываю глаза и проваливаюсь в сон.        Снится, что чьи-то теплые руки нежно поглаживают мою голову, даже за ушком иногда почесывают. Прикосновения знакомые, но я никак не могу понять чьи они. Но тут на меня падает осознание. Это руки Сени. Но не того, что мне отказал, а того что из прошлого. Резко открываю глаза и вижу перед собой человека с телефоном в руках. Взгляд фокусируется и я понимаю, что рядом сидит Боров. — Какого хрена? — спрашиваю хриплым голосом, не поднимая с рук головы. — Я вполне имею право здесь сидеть. — не отрываясь от телефона, говорит он. Его грудь вздымается от частого дыхания, как будто только что пробежал кросс на пару десятков километров. — Можно, пожалуйста, не рядом со мной? — говорю спокойным голосом и отворачиваюсь от него, замечая, что в кабинете кроме нас никого нет. — А может это мне противно рядом с тобой находиться? — Тогда с черта ли ты сам сел ко мне? — Все парты были заняты, к нам подсадили другой класс. — Но сейчас-то никого. Иди и выбери себе место. — Не беси меня, Гривенко. — почти прорычал он. — А может ты не будешь меня бесить? — подскакиваю так, что задеваю его телефон, тот вылетает из его рук и падает вниз экраном. Бля. Мне пиздец. Но Боров зло смотрит на меня, отодвигается, поднимает телефон и уходит из кабинета. Я остаюсь один. Черт. И где весь страх, почему я чувствую только угнетение и даже вину? С телефоном точно ничего не случилось. И чего я тогда гружусь? Да пошел он. Смотрю на время. Черт! Сейчас алгебра в другом кабинете, и опаздывать не стоит. Валерий Геннадьевич — зверь.        Папа был прав. Контрольная. Причем внеплановая. Вот на фига, спрашивается? Короче, написал я ее на отвали. И, кстати, в класс зашел вовремя. Ну как зашел, в прямом смысле залетел. Только я умостил зад на стул, как прозвенел звонок. Боров сидел в другой части кабинета, что меня безусловно радовало, но его злая рожа все равно говорила, что все решения будет приниматься после уроков. Вот урок закончился, я выхожу из кабинета и в меня влетает тело. Поднимаю голову. Да вашу ж картошку! Сеня. — Привет. — говорит и проходит вглубь класса к учителю. «Привет». И это, черт подери, все?! Да лучше бы вообще молчал!        Иду по коридору, как тертая свекла, выхожу на улицу и сажусь на лавочку. Птички поют, солнышко блестит. Как всегда. У Мира все отлично, у меня же все с точностью наоборот. Откидываю голову, вдыхая свежий воздух. Слышу шуршание рядом, поворачиваю голову. Черт. Опять ты! — Привет. — говорит еще раз. — Виделись. — Угу. — после молчание протяженностью в минут пять. Тупо сидим и пялимся на деревья, да травку. — Кир, может будем друзьями? — Чего сказал?! — Что? — Друзьями. — Ты что — дурак? — не веря в его слова, смотрю как на идиота. — Нет, с чего ты взял? — он действительно не понимает? — Ты серьезно предлагаешь быть друзьями, когда вчера отказал на мои чувства?! — я подскочил с лавочки. — Ты буквально растоптал мою самооценку! Я даже тебе не признался, но ты уже отказал! Да ты хоть представляешь, что я теперь чувствую?! Зачем ты предлагаешь мне «быть друзьями», когда я решил забыть тебя?! — я открыто кричал. Меня до ужаса взбесила эта фраза. Как так можно?! — Мудак! — чувствую, как на глаза наворачиваются слезы и срываюсь с места. Пару раз стукаю кого-то в плечо, иногда сношу с места, сам спотыкаюсь, но поднимаюсь и бегу к туалету. Нужно смыть с себя эту побитость. Залетаю в маленькое помещение, открываю кран с ледяной водой, подставляю лицо, но подходит чувство дежавю, меня вновь откидывают назад, только теперь я не прижат к стене, а валяюсь на полу. — Боров, отвали! Не до тебя сейчас! — Вот и отлично. — отвечает голос, но не Борова. Протираю глаза, передо мной стоят два дружка Козла. — Потому что сейчас тебе будет до нас, грязный педик. — — Какого…? — удар ногой прилетает в живот. Скручиваюсь от боли, но замечаю, что сейчас прилетит в лицо, закрываю его руками. Блять. Теперь больно. Через несколько минут уже не защищаюсь. Вдруг стало все равно. Апатия? Да, наверное. Голову окутал вакуум, удары теми же ногами вижу, как в замедленной съемке и потихоньку отключаюсь. Но теперь спаситель не придет. Некому меня спасать. Как я заебался.               Открываю глаза в белом помещение. Ставлю пять штук, что это больница! Поворачиваю голову. Ха, я выиграл! Гоните деньги, ребята. Ага, какие на хрен ребята? Хочу осмотреться получше, приподнимаюсь на локтях, но все тело пронзает острая боль. Невольно вскрикиваю и падаю на кровать. По любому что-то сломано. Тут же прибегает медсестра и за ней папа. Ну, я не удивлен. — Кирилл, не шевелитесь, пожалуйста. У вас перелом ребра, с несколькими трещинами еще в двух, обширные ушибы. — проговорила она. Врачи всегда так сразу ставят в известность? А если человека от таких новостей еще и удар хватит, то что? — Короче, ты один большой синяк. — грустно усмехнулся папа, присаживаясь на край кровати и похлопывая меня по ноге. — Так себе шуточка. — усмехаюсь в ответ. — Кто? — Что? — Не делай вид, что не понял. — Не знаю. Глаза заплыли водой, когда я умывался, поэтому лиц не видел. — от части говорю правду. — Ладно, до фига гордый. Защищаешь уродов? Ну, ничего. Разберемся. — улыбнулся он, потрепав меня по голове. — Отдыхай пока. Поскольку все не так серьезно, сегодня поедем домой. — я кивнул. Да, домой хочется больше всего. Итог сегодняшнего дня: я — бесформенное говно, что может сорваться на месте, но не может себя защитить. Зашибись расклад!