Реши свои проблемы, пока кролики не съели твою морковку!

Вы знаете это состояние «что-то хочу, но ничего не хочу»? Ставлю сотку, что знаете. Что говорите? Я победил? Что ж, и не сомневался. Гоните мне по сотке, и я куплю себе нормальную жизнь. В этом состоянии я пребываю уже неделю, не хожу в школу, порой даже не ем. Тупо разлеживаюсь в постели, иногда торчу в интернете и смотрю фильмы, хотя и от них тошнит. Но мне стало немного легче, потому что Сеню я не видел, следовательно и не думал о нем же. В такие моменты по телу разливается теплая жидкость радости, но вдруг мозг вспоминает, что я все еще влюблен в него и накатывает грусть. Неприятно.        Папа носится со мной, как с писаной торбой. Если бы не работа, сидел бы надо мной часами. И Кирюша покушай, и Кирюша не залеживайся — это порядком начинает надоедать. Нет, я все понимаю, он беспокоится, но уж больно утруждается…ну, не считая то что ночью, совсем иногда, я могу проснуться и реветь, как девчонка, которую бросили. Нет, меня может тоже бросили, хоть это не совсем так, но я же мужик, должен себя сдерживать, а не могу. Мда-а-а, даже и не знаю, что еще делать. Завтра иду в школу, так как папка считает, что я себе все мозги отлежу. Совершенно неохота видеть эти лица Козла и до фига Безгранного. Бесят.               Я вот так и знал, что поход в одиннадцатилетний ад ничем хорошим не начнется, так же как и не закончится. Я вновь выглядел, как растоптанное дерьмо. Синяки под глазами, потрепанное тело с кучей синяков, что скрыты под одеждой, вечно пышные волосы, собраны в тухлый хвостик и, конечно, убитое настроение. Мало того, что я еще не отошел от всего говна, так еще и к восьми утра куда-то надо переться. Издевательство. Мы с отцом подъехали к воротам школы, он наказал мне себя оберегать и если что звонить ему, не думая. Попрощавшись с ним, я вяло пошел к зданию. Дверь открылась с размаха, но меня даже не задела. Я собирался зайти, но передо мной предстала грудь, та самая упругая грудь, которую так и хочется пощупать. Она была обтянута белой рубашкой, но бусинки сосков очень привлекали внимание, особенно, что глазами я утыкался именно в них. Короче, я не упустил возможности. Положил на нее руки и немного помял, приговаривая: — Что же твой хозяин вечно меня сбить хочет? Нехорошо это. — щупаю ее и поднимаю глаза на Борова. Он же стоит ошалев. Смешно. — Ну? Чего застыл? Пройди дашь? — он лишь кивнул и пропустил. Странный какой-то.        Иду дальше и угадайте что? Открываю дверь нужного кабинета и бьюсь носом в еще одну грудь, не менее привлекательную, но в футболке и пиджаке. — Кир… — произносит Сеня. — Угу. — говорю и, проскользнув мимо, захожу в класс. Сажусь за парту и звенит звонок. Все быстренько рассаживаются по местам, а Ванилин садится ко мне. — И что ты здесь забыл? — Все места заняты. — как ни в чем не бывало, отвечает он. — Ну, ладно. — отвечаю и укладываю голову на руки. Время сна. А как прошли «спокойной ночи, малыши» в виде истории, мне потом учебник расскажет.        Просыпаюсь от того, что меня толкают в плечо. Нехотя открываю глаза и вижу перед собой моську Вячеслава Юрьевича, и кроме него в помещение никого. — Кирилл, ты проспал три урока, если все еще плохо, то лучше иди домой. — говорит учитель. О, супер! Домой так домой. — Хорошо, Вячеслав Юрьевич. Я тогда лучше пойду. — Говорю, так словно очень сильно болею и не могу жить. Выхожу из школы, вдыхаю свежий дневной воздух, и мне на голову упаковывается что-то темное. Начинаю брыкаться и пытаюсь кричать, но кто же мне это позволит? Снимают с меня это нечто, только минут через пять, наверное. Ну, вообщем, мне показалось, что я долго ничего не видел. Передо мной стоят опять те же трое, что избили в прошлый раз. — Слушайте, да вы уже заколебали! Прошлого раза мне хватило, спасибо, прощайте. — Собираюсь их обойти, но мне преграждают дорогу. Блять. — Не, ребят. Какого хуя? — Из-за тебя, Бор — стал похож на влюбленную шлюху. — сказал самый длинный и противный. — Чего? Я тут при чем? — При том, что при виде тебя, он становится размазанным по стенке говном! — Да, блять! Я здесь реально не при чем! Давайте я из школы уйду или еще что? Мне, действительно, не улыбается быть еще раз избитым. Может вам нравится так доставлять себе удовольствие, но есть способы и получше. — ретируясь назад, пытаюсь спасти свой многострадальную тушу. — Куда намылился, ушлепок?! — и они за мной побежали. А поскольку мое здоровье еще не было восстановлено, я выдохся довольно быстро. Но не будем описывать все подробности моего избиения.               Когда-нибудь у меня будет все хорошо? Я когда-нибудь смогу жить спокойно и счастливо? Без тупых происшествий и уебков в моей жизни? Пасмурная погода и болящее тело, говорят что нет. Помалу начинает моросить дождь. Как никак осень. Можно я сдохну здесь и сейчас? Замерзну насмерть и все дело с концом? Закрываю глаза, по векам бьют сильные капли дождя, все тело застывает. Лежу в позе звездочки на промерзшем асфальте, не чувствуя ни пальцев, ни ног. Больно. Но не столько телу, сколько душе. Внутри все щемит. Сердце болит. Что я такого сделал? Чем заслужил? Недалеко слышу вибрацию и противную трель звонка. Папа беспокоится. Сколько уже прошло? Час? Пять? Уже темно. Так же темно, как внутри.               — Ты уверен, что помощь не нужна? — послышался голос классрука. — Да, не нужна. Только найди тех кто это сделал и их родителей. — и голос отца. — Хорошо. Если что — звони. — Конечно. — и хлопок дверью. — Пап? — прохрипел я, но глаза не открыл. Мучила тяжесть во всем теле. — Да, Кир. Все хорошо, ты дома. — беспокойным голосом, проговорил он. — Можно я не буду ходить в школу? — Конечно, можно! С ума сошел?! Тебе еще как минимум месяц туда нельзя. — Нет. Вообще. Не в эту школу. — Ты хочешь перевестись? — Было бы неплохо. — я попытался улыбнуться. — Хорошо, я просмотрю варианты. Отдыхай. — он поцеловал меня в лоб и вышел из моей комнаты. То, что это именно моя комната я не сомневался. Слишком удобная кровать, что бы быть больничной. На ней мягко и хорошо. Спать хочется неимоверно.        Глаза удалось разлепить не с первой попытки. В них бросился полумрак в комнате. Шторы задвинуты, я упакованный в одеяло и рядом, тихо посапывающий, папа. А уже утро. Пытаюсь ткнуть в отца ногой, но все тело пронзает судорога и я оставляю попытку его пробуждения таким способом, тихо воя. — Кир! Тише, тише! Не делай резких движений! — подскочил отец. — У меня на столько все плохо, что я пошевелиться не могу или от того, что ты упаковал меня как куколку? — Раз шутишь, то второе. На удивление, воспаление ты не подхватил. Мы со Славой нашли тебя за школой в седьмом часу вечера, ты был льдинкой. Не пугай меня так больше, я думал, что умру. — он наклонился ко мне и обнял. — Спасибо. — я решил умолчать о мыслях смерти.        За все это долгое время день прошел спокойно. Ходил я прихрамывая, завернутый в кучу теплой одежды. С папой посмотрели какую-то комедию и даже успели немного подраться за то, с кем бы стал встречаться актер из фильма. Мне очень понравилась тихая, семейная атмосфера, но все хорошее, как положено, должно заканчиваться. В входную дверь позвонили и папа пошел открывать. — Кир, к тебе тут одноклассник. Я буду у себя, зови. — сказал отец и удалился. А я сидел в комнате и ждал. Какой же из одноклассников ко мне забрел? Я ни с кем так хорошо не общался, чтобы меня навещали. Дверь открылась и в проеме появилась высокая фигура с синими глазами. — Привет. — сказал гость. — Ага. — не желая начинать разговор, сказал я. Может я и не желал, но не Сеня. — Прости. — За что? — За то, что не помог. — Ты не обязан. — Но я мог бы… — Нет. Зачем ты пришел? Я тебе, кажется, еще в прошлый раз все сказал? — Да, Кир, я понимаю. Но я, действительно, хочу дружить с тобой. — я сейчас взвою от того, что он так тупит. — Знаешь, я влюбился не столько в тебя, сколько в твои глаза. Понимаешь? Глаза. — я решил идти напролом и даже обидеть его. — В детстве я влюбился в такие же глаза, ты не поверишь, но у него даже имя такое же, но он бы намного старше, поэтому в любом случае не срослось. Так что, если я не буду видеть твои глаза, мне будет легче. — я улыбнулся, говоря «проваливай, мне на все почти плевать». — Погоди. Ты хочешь сказать что… — ну же, давай, пусть до тебя дотюкает, что я не желаю тебя видеть. — что его звали Арсением и у него мои глаза? — да, блять! Ты реально тупой или прикалываешься?! Я почти взвыл. — Ну и?! Что это дает?! — А его фамилия случайно не «Чуменко»? — Не знаю, но что-то похожее… — я уже и не думал, отвечал на автомате. — Так, стоп. Что это дает? — Это брат моей мамы. — Ага, я счастлив. А теперь… что? — смысл сказанных им слов, не сразу дошел до моего взбешенного мозга. — Кто? В смысле? — В прямом. — он засмеялся. Псих что ли? — Ох, прости. Не знаю, что со мной. Просто удивительно. Ты влюбился в родных друг другу людей. Мда, это даже странно. — Это ты странный. Вот теперь я это вижу. — Не важно. Повторюсь если ты еще не понял. Я не могу быть с тобой друзьями. А теперь, уходи, пожалуйста. — я стал лицом к окну, опять накатила грусть и я еле сдержал голос, чтобы не пустить глупые слезы. — Ладно. Но знаешь, Кир, все меняется. — ага, ты себе это скажи. Он еще постоял немного и ушел, а я скатился по стене, срываясь на плач.