Реши свои проблемы, пока кролики не съели твою морковку!

Гребанная дичь, а не жизнь! Как можно так не вписаться во все нормативные человеческие рамки? Как я умудрился все повернуть в такую сторону? Почему я такой проблемный?! Какого хрена меня отшили и, как ни в чем не бывало, предлагают дружить? На фига в меня «влюбился» недогомофоб?! Не на столько я привлекателен! Или привлекателен? Да, пожалуй, это так. Но! Не надо мне всего этого! Мне и так хорошо. Запрусь в себе спокойненько и ладно. Так нет же! Зачем?! Ха-ха! Задница без приключений — это унылые булки? Вот, что правда, то правда. Как раз обо мне. А-а-а-а-а! Не хочу! Не надо! Оставьте меня все в покое!        После нашего разговора Михаил соизволил названивать мне каждый божий день! Естественно, после первого принятого вызова, трубку я больше не поднимал. Но эта чертова вибрация или дебильный рингтон убивали! И в черный список не кинешь, потому что, не поверите, такой функции просто нет! Ужас! Короче, телефон я запихнул куда-то в кучу отцовских бумаг на его столе и не видел его уже около пяти дней. В школу не ходил столько же. С переводом мы с папой так ничего не решили. Мол, меньше года осталось, а потом в старшие классы, другая школа, зачем оно тебе сейчас надо? Но на самом деле папочка просто не хочет потерять своего любимого физрука. А мне вот мучайся.        — Кир, двенадцатый час ночи пошел, так и будешь тупо порнушку продолжать смотреть или наконец поспишь за два дня? — не постучав в дверь, зашел и спросил родитель. — Не хочу спать, — хочу, ой как, на самом деле глаза уже слипаются, — точнее не могу… мне они снятся, а я их видеть не хочу. — говорю о Безгранном и Козле, крутясь на стуле. — Слушай, — папа подошел, остановил кресло, поднял меня на руки и лег со мной на кровать, обнимая. — если они тебя так бесят, может клин клином? Забей на них, ходи, как важный павлин, пусть один слюнями изольется, что такого как ты потерял, а другой… — папа почесал голову и посмотрел в потолок, делая вид, что думает, чем вызвал у меня смешок. — …а он пусть поймет, что тебе безразличен. М? — он уставился на меня глазами полными надежды. — Не знаю, па. Они меня просто бесят, не хочу ничего. — утыкаюсь ему в грудь и сворачиваюсь в клубочек, как котенок. — Ты подумай. Способ действенный. — он поцеловал меня в макушку. — А теперь спи, завтра надерешь им задницы. — Угу, обязательно. — улыбаясь, говорю и засыпаю.               «Новый день, новый возможности. Да, сегодня я всех порву!» — с такими мыслями я упрямо шел к зданию школы. Позади в машине папа показывал мне кулаки со словами «Давай, ты — мощь!», и это очень даже подбадривало. В кабинет я зашел спокойно и так же сел за парту. Буквально минутное молчание со стороны одноклассников и одним мигом они все ко мне подскочили и обложили своими лицами. Я даже испугался. Что я успел сделать, чтобы заслужить такое внимание? — Кирилл, ты как?! — спросила, кажется, Оля. — Говорят, ты болел сильно? — сказал, эммм… Витя, да точно, Витя. — Миша сказал, что это была пневмония, правда? — пропищала, до фига модница нашей школы, Катя. Бесит меня, двуличная сучка. — Выглядишь бодрячком, молодец! — похлопал меня по плечу Сергей. — Ага, спасибо, ребят. Уже все хорошо. — все еще пребывая в некотором шоке, я еле выдавил улыбку. — Стойте, Миша сказал? — это чего он за меня решает?! — Ну да, он сказал, что ты нормальный и неплохой парень, что ходил к тебе, а ты болеешь. — ввела меня в курс дела Оля. — Оу, вот значит как. — улыбнувшись себе, я принял его ложь. — Привет, Кир. С выздоровлением. — хлопнув меня по плечу и сев напротив, Ванилин улыбнулся. — Привет, спасибо. — что ж, раз я павлин, то и не будем тянуть резину за кота. — Ребят, спасибо вам, что приняли меня таким какой я есть, но от своей «гейской» натуры я не избавился, и уж точно никогда не избавлюсь, поэтому вам кое-что придется терпеть. — я посмотрел на их лица, но отвращения не увидел. — Да не парься ты, если что мы за тебя. — улыбнулся Витя, — Так же, народ? — все тут же закивали и заулыбались. — Спасибо. — я тоже улыбнулся и перевел хитрый взгляд на Сеню. — Ты прости, но теперь я отступать не намерен. — Что? — не понял он, что я имел ввиду, но уже поздно. Рывком преодолевая короткое расстояние между нами, приподнимаюсь со стула, мертвой хваткой держу его лицо и жадно впиваюсь в губы. Сеня ошарашен, никаких действий не предпринимает, а я нагло продолжаю целовать его. Девчонки запищали, но скорее восторженно, нежели от ужаса. Парни засмеялись. Я отлепился от Ванилина, предварительно пройдясь языком по его и своим губам. — Я не сдамся, хоть убейся. — поднимаюсь со стула, на который вновь после поцелуя упал, и сталкиваюсь взглядом с Боровым, который стоит в дверях и, кажется сейчас вскипит, как самовар. — Привет. — прохожу мимо него и иду в туалет.        Как только оказываюсь за дверью кабинки, сползаю по стенке. Сердце бешено бьется в груди, не прекращаю быстро дышать. Вот это адреналин! Вот это поворот! Ух, как хорошо. Боже, какие же у него мягкие губы. Ох, мне плохо! Прям щас в обморок упаду. Фу-у-у-ух. Отлично, значит на подобной позиции и будем действовать.        Первый урок прошел просто чудесно. Сеня сидел с глазами по пять рублей и не отводил взгляда от пустой тетради перед собой. А позади меня было слышно, как ломались карандаши в руках Миши. Ребята тихо перешептывались и посмеивались, глядя то на меня, то на Сеню, то на Мишу. Девчонки на первом ряду так вообще руками рисовали нас в одном большом сердце. Эх, женщины, что с ними поделать?        Вообщем день прошел приблизительно в таком настроение. Сеня ничего не понимал, Миша недопонимал, а остальным не нужно было понимать, им просто было весело. Миша, конечно, пытался привлечь хоть как-то мое драгоценное внимание, но я его игнорировал. Может не лучшая позиция с моей стороны, но что-то делать надо. А я молодец, сегодня собой доволен. Папа позвонил и предупредил, что забрать меня не сможет, ну ничего, пойду пешком. Конечно, это добрый час убить, но настроение хорошее, почему бы и не прогуляться? Музыка в уши и все отлично. Но. От моих радостных скитаний по парку, через который лежит путь до дома, меня оторвал легкий толчок в бок. Я не успел сориентироваться и уже был прижат к ближайшему дереву за кустами. В губы впивались настойчивым поцелуем, я сразу узнал эти грубые, но ласковые губы. Естественно, отрываться не хотелось, поэтому я немного расслабился и поддался наслаждению. Пальцами блуждал в густых волосах, а его руки у меня на талии. Уже можно было бы разорвать поцелуй, так как воздух заканчивался, но Миша не хотел ничего прекращать, поэтому пришлось вдарить ему легко между ног. Он ойкнул и согнулся пополам, но не полностью. Только смотрел мне в глаза. — И что ты скажешь в свое оправдание? — кряхтя, спросил он меня. — Я должен был задать этот вопрос. — Мне показалось, что ты решил меня отодвинуть на задний план. — А кто тебе сказал, что что-то изменилось? — Даже не знаю, может быть твои губы? — он уже выпрямился и положил руку поверх моей головы, типа крутой парень. — Не отрицаю, но они действовали без моего согласия. — Конечно. — Конечно. Пока. — машу ручкой и убегаю, а поскольку он знает, что не догонит, даже и не ринулся в след. Мда, что-то я расслабился. Что ж, придется придумывать новый план действий.