Реши свои проблемы, пока кролики не съели твою морковку!

С последних ярких событий моей настрадавшейся жизни прошло немного времени в виде пяти дней. Они на огромное удивление проходили спокойно. Ну как спокойно? Это для меня спокойно, но не для остальных. Я сообразил себе в голове план. Всем своим видом я показываю свою влюбленность Сене, и точно так же стараюсь игнорировать Мишу. Второе у меня, естественно, плохо получается. Нет. Я не влюблен в Борова, но его тело заставляет поверить в противоположное. А он, как назло, постоянно старается крутиться около меня, то майку задерет, мол жарко, то случайно столкнется со мной в коридоре, и я уткнусь лицом в его мощную грудь. Издевается, сука. Ну, ничего. Мои попытки привлечь внимание все равно никоим образом не катятся в его сторону. Только к Сене.        «Забил бы ты уже давно на этого Сеню, и отдался в лапы Мише!» — скажите вы. Но нет. Когда это у меня было все так просто? Дайте-ка подумать. М-м-м-м. Пожалуй, никогда? Да, точно. Никогда! Поэтому я все буду усложнять. Да и вообще, бесит он меня. Ну и что, что красавец, и что тело обалденное? Я может из-за изначального отношения ко мне, его терпеть не могу? Так, но сейчас не об этом.        Школа. И снова здравствуй, дорогая. Сегодня я оторвусь в твоих стенах! С улыбкой Чешира иду по коридору и все на меня пялятся. А мне хорошо. Делайте, что хотите. С ноги открываю дверь нужного кабинета и вальяжно прохожу до своей парты. Девчонки начинают шушукаться и смеяться, Сеня отворачивается, а его уши постепенно заливаются краской. У Миши же сейчас из ушей пар повалит. А все потому, что на мне футболка, на которой большими красными буквами написано «Я люблю Сеню! И сру на ваше мнение!» Прелесть, не правда ли? Заходит училка, со зрением все минус двести, косо смотрит на меня и продолжает идти к своему столу. Звенит звонок на урок. Миша, тихо подкрадываясь, усаживается на стул рядом со мной. — Гривенко, это что за херь? — зло шипит он, смотря в сторону препода, что пытается рассказать о законе термодинамики или нечто подобного. — Где? — включаю дурочка. — Вот где! — громко произносит он, притягивая меня с себе за злосчастную майку. — Боров, Гривенко! Может решите свои проблемы за пределами класса? — намекая на то, что бы мы заткнулись, спрашивает физичка. — Да, Екатерина Ивановна, полностью с вами согласен. Мы выйдем и решим все проблемы. — он тянет меня за собой, когда я даже опомниться не успел, и физичка тоже. Меня протащили по коридору до темного закутка. Нет, нет, нет! Пора давать деру! — Отпусти меня, несчастный. — начал вырываться я. — Ага, щас! Спешу и падаю! — как в воду глядел. Он споткнулся об порог и упал. А я на него. О, привет Алена и Ксюша! Это я уже дал имена его грудям. До чего же приятно. Можно я так останусь? Ой, черт! Нет! Нельзя. Подскакиваю, упираясь руками по обе стороны от его головы. Собираюсь подняться, но он кладет на мою спину свои руки, прижимая к себе. — Отпусти. — Как только снимешь с себя эту хрень, так сразу. — Ты больной? Я по школе голый ходить что ли должен?! — Оу, отличная идея. — он задевает пальцами низ футболки на спине и тянет вверх. — Что?! Иди на хер! Отпусти! — начинаю извиваться, стараясь слезть с него. Но каким-то образом оказываюсь под ним. Его руки лежат у меня на полуоголенной талии, а мои упираются в его грудь. Вот бли-и-и-ин! Опя-а-а-ать! — Снимай! — Отвали! — Тогда я сам сниму. — и начинает тянуть. — Не-е-ет! — Хорош вопить! — А-а-а-а! Помогите-е-е! Уби… — мой рот затыкают и нагло проникают языком в его глубь. Стараюсь отпихнуть его, но не, хер там. Как можно отодвинуть груду мышц, которая еще и так классно целуется. Я, наверное, прямо сейчас умру. — Пожалуйста, хватит… — переводя дыхания, тихо проговариваю. — Просто признай, что я тоже тебе нравлюсь. — сильно сжимая бедро, он говорит и целует за ухом. Что я за шлюха такая, так просто ведусь на эти ласки?! — Я… — наполняю легкие воздухом, — я тебя ненавижу! — кричу, наверное, на всю школу. Его глаза становятся темными, почти черными. В грудь закатывается сгусток страха. Меня сейчас убьют. Он зло выдыхает, заносит руки надо мной, а я закрываю глаза, в ожидании удара. Но удар не последует, только звук рвущейся ткани. Открываю глаза. Я валяюсь на полу, на мне сидит Боров с куском моей футболки, а она порвана ровно на словах «…люблю, Сеню!». — Ты придурок! — Скидываю его с себя и убегаю в раздевалку. Конченный ублюдок! Порвать майку! Псих!        Забегаю в раздевалку и натягиваю ветровку. Собираюсь выходить, но утыкаюсь в грудь Сене. Вздрагиваю и смотрю на него во все глаза. — Чего тебе? — пряча взгляд, спрашиваю. Вдруг стало стыдно, за все свои поступки. Может я и старался привлечь его внимание, но он же от этого, как минимум, страдал. Что о нем только думают? Черт. Я же его не влюбляю в себя, а подаю жесткую месть. Я ужасен. — Кир, зачем все это? — он кивает головой вниз вверх, давая понять, что говорит о футболке, обрывки которой скрыты под ветровкой. — Прости. Я о тебе совсем не подумал, просто… не знаю. — сажусь на лавочку, подтягиваю ноги к груди и утыкаюсь лбом в колени. — Ты не остановишься? — понимаю о чем он, но не знаю, что ответить. В душе, как кошки нагадили. — Что мне сделать, чтобы тебя стало легче? — Глупо с твоей стороны такое спрашивать. Ты в меня взмахом руки не влюбишься, а я только сейчас понял, что делаю тебя больно своим поведением. Прости. — Кир, мы можем попробовать. — Что? — не верю своим ушам и поднимаю на него свои глаза. — Может и влюблюсь, кто его знает. — он отворачивается, а его уши краснеют. — Ты это серьезно или прикалываешься? — Серьезно. — все еще не смотря на меня, говорит он. Не могу сдержаться и обнимаю его, как ребенок, получивший мороженое.               Каждый день — это начало чего-то нового. Даже если кажется, что все как обычно, на самом деле все совершенно по другому. Нет ни одного похожего дня, даже появившееся дежавю бывает очень редко. Но сегодняшний день начался ни разу не похоже на какой-либо другой из моей жизни. Из сна меня вырвало пищание не будильника, а смс от Сени. Вы ждете, что в нем есть слова вроде, «доброе утро», «как спалось» или «привет, солнце» — хер там. Это были три слова, которые заставили мое сердце биться чаще, мозг начал плохо соображать, и я понесся быстро собираться. А слова эти были «Жду на улице». Понимаете?! Три слова заставили меня мчаться, как торпеду. Мда, я псих по ходу, если радуюсь такой фигне. Но не суть важно.        Собравшись минут за пять, я вылетел на улицу и ударился носом о большую спину. — А ты шустрый. — поворачиваясь, как говорится не задом, а передом, Сеня обрадовал меня лучезарной улыбкой. — Да? Тебе показалось. — не знаю почему я так ответил. Влюбленные всегда несут всякую хрень, и я, к сожалению, не исключение. — Идем? — Ээ, а ничего, что мы отсюда час до школы пилять будем, еще и опоздаем? — Для тебя это страдальческие муки и великие потери? — Ну, да, вообще-то. — я сказал это так, как будто он давно меня знает и мою придурковатость в ненавистных расстояниях вполне принимает. — А может вообще школу прогуляем? — с азартом спросил я, чуть не подскакивая на месте. — Я тебе прогуляю, зараза шумная! — прокричал позади нас отец, до застегивая пуговицы на рубашке. «Бля-а-а-а, забыл.» — пронеслось у меня в голове, так как я папу разбудил, когда прошелся по его телу в поисках расчески. — Давайте в машину, я подвезу. — Все, что не делается, все к лучшему, не так ли? — задавая риторический вопрос, смотрю на Сеню и сажусь в машину. Он улыбается в ответ и залезает за мной.        Весь день проходит весело и непринужденно, если не считать злющих взглядов Борова. Я много смеюсь с шуток Сени. Он оказался очень неловким человеком. Все за что бы он не брался, выпадало из рук. Он мог даже споткнуться на ровном месте, меня это забавляло, а он жутко стеснялся. — Мне нужно к физичке подойти, подождешь в холле? — спросил Сеня, когда уроки уже закончились. — Конечно. — я улыбнулся его удаляющейся спине, а сам сел на лавочку. Полдень, погодка чудесная, солнце палит в окно своим октябрьским теплом, и моя душа плавно расползается по всему нутру. Непроизвольно улыбка начинает ползти на лицо. Внутри все бурлит, кажется, что я сейчас умру. — Отъебись! — слышу рык откуда-то с верхних этажей. Рык принадлежал Сене, и я в этом ни на сколько не усомнившись, кинулся на звук. На втором этаже я лицезрел драку, не сложно догадаться кого и кого. Миша прижал Сеню к стене, душа его одной рукой, а другой дубася по лицу. Сеня пытался выкарабкаться из удушения и в тоже время отражал удары в моську. — Охуел, да?! Какого хера вы ведете себя, как чертовы голубки?! — рычал Миша. — Может… потому что мы они и… — Сеня сильно ударил Мишу в пах коленом, от чего последний его отпустил. — …есть. — Что? — на лице Борова отразилось истинное удивление. — Что ты сказал? — вновь прорычал он. — Что слышал. — выдохнул Сеня. — Неужто тоже решил в гомики податься? — к этому моменту уже подскочили наблюдатели, являвшиеся учениками. — А сам-то? — тут я встал рядом с Сеней. — Что сам?! Я тебе сразу сказал, что люблю! А он? Один раз увидел майку с надписью и все! «Давай встречаться»?! — рыком прошептал Миша, подходя ближе. — Не только Вазелин, но еще и ущербный педик! — проорал он и кинулся на Ванилина. Но мое сраное чувство справедливости не отпустило и я кинулся в защиту. Сел на Борова и начал лупить его по лицу. Кто-то что-то кричал, но я уже не слышал. Меня охватила злость, я ничего не соображал. Просто бил.