Часть 10.
11 марта 2018 г., 19:51
Чувствую ночь будет ужасной. Из всего дерьма, что произошло сегодня, помнил только как физрук оттащил меня от Миши и стал приводить в чувства. Открыв дверь квартиры, я упал на пол без сил, успев пнуть дверь так, чтобы она захлопнулась. Пролежал лицом в пол около часа, а может и больше. Болели костяшки, измазанные в крови. Сам не ожидал, что в один миг могу стать таким бешеным. Не знаю, что там с Боровым, но видимо все очень хреново. Да и я сам выгляжу, как сплошной синяк. Ели сходил в душ, из ванной вообще выползать не хотелось. Передвигался до спальни очень медленно, упал на кровать и… не хрена не вырубился! Казалось бы, день выдался тяжелым, устал и должен спать, как убитый. Но хер там. Глаза не хотели закрываться, я просто рассматривал потолок. Поменять положение было очень сложно. Все тело гудело, в некоторых местах даже стреляло. Невозможно.
Глаз сомкнуть так и не получилось. Посмотрел я на время, когда за окном уже неярко светило солнце, а в дверь настойчиво стучали. Если это отец, то какого же черта он не достал ключи? Тяжело сползаю с постели и на четвереньках добираюсь до двери. Через боль, опираясь о стену, поднимаю свою тушу и отпираю дверь. Папа смотрит на меня с ужасом в глазах. Его рот открывается и закрывается, как у рыбы, которая вот вот умрет.
— Это что? — указывает он на меня рукой.
— Не важно. — отнекиваюсь и иду в сторону ванной.
— Важно. Меня в школу вызвали и сказали тебя с собой прихватить. И я уже вижу почему. Что случилось?
— Какая разница, если ты просто можешь переспать с Юрьевичем и дело с концом, а?! — крикнул я. Меня почему-то жутко взбесил его тон. В одну секунду папа преодолел расстояние пяти метров между нами и оказался в трех сантиметрах от моего лица.
— Следи за языком. Если меня и будет что-то связывать с твоим учителем, это не значит, что я буду покрывать все твои косяки. Усек? — он действительно был зол, так как отчеканил каждое слово. Я вздрогнул и потупил взгляд в пол. — А теперь марш одеваться и в машину. Не хочу ничего слышать. И только попробуй сбежать. — почти прорычал он и сам прошел в ванную умываться. Бесит. Во мне просыпается второе дыхание, я шустро собираюсь и, сильно хлопнув входной дверью, выхожу на улицу.
Ехали до школы в гробовом молчании. Мы были злы друг на друга. Не знаю почему он меня так разозлил. Просто у меня самое хуевое настроение из всех хуевых настроений, поэтому меня лучше не трогать, а тут еще и разборки. И ясно-красно по какой причине. Мы зашли в кабинет завуча. Ирина Григорьевна — Стервелла, как мы все ее называли, поздоровалась с отцом и, естественно, начала просвещать его о случившемся. Я сидел и рассматривал нежного цвета ковер. Ну не глупо ли такой ковер здесь расстилать? Мало ли кто тут будет и в какой обуви? Это может у меня папа чистюля, а если какой-нибудь рабочий придет?
— Ты может расскажешь что-нибудь? — вывел меня из размышлений голос отца. Я, конечно, сразу не сообразил о чем он, поэтому промолчал и фыркнул.
— Я понимаю Кирилла. Может это что-то личное, но я вас очень прошу, чтобы впредь такого не повторилось проведите с сыном воспитательный разговор или еще что-то. И они все-таки должны принести друг другу хотя бы извинения. — Стервелла говорила это папе, но испепеляющим взглядом смотрела на меня. Никто и никогда не выдерживается этого ее взгляда. Он будто прожигает в тебе дыру, и все само рвется наружу. Вот это все и вырвалось из меня.
— Да мне плевать, что вы будете все мне втирать. Он получил по заслугам. Пусть называет меня педиком, херососом, гомиком, да кем угодно! Мне насрать! Но если он будет называть так и Сеню, то я вообще убью его! То что он встречается из парней только со мной, это совершенно не делает его педиком! И еще, «гей» и «педик» — совершенно разные вещи. Если он еще раз что-то подобное выкинет, я за себя не ручаюсь! Челюсть сломаю и вообще на части разорву! — на одном дыхание выпалил я. На лицах всех присутствующих появилось выражение «ни хуя, я в ахуе». Но Стервелла спокойно сидела и даже немного улыбалась. Мымра. Она этого и ждала.
— Ты и так ее сломал, Кирилл. — с мягкой улыбкой проговорила она. — Я рада, что ты выговорился. Спасибо. Теперь можешь идти. — когда она закончила, а я развернулся и направился к двери.
— Стой за дверью и никуда не уходи. — приостановил меня голос отца. Я вышел и сел на корточки. Сердце отбивало бешеный ритм. Я дышал очень быстро, как будто только что пробежал десятикилометровый кросс. Я сломал челюсть грозе всей школы? Вдруг в памяти начали всплывать вчерашние события. Я сел на Борова и начал бить его кулаками в лицо. Сначала он сопротивлялся, даже бил меня в живот (вот почему я не человек, а синяк), но во мне было столько ярости, что я не обращал внимания на его попытки защититься. В какой-то момент он перестал что-либо делать, просто опустил руки и смотрел на меня пустыми глазами. Боже. Я же мог убить его. Все тело охватило чувство страха. Не за себя. Мне было все равно, что я могу встать на учет, или может попасть в тюрьму, мне стало страшно за Борова. Было больно не только его телу, но и душе. Он мне признался, излил душу, бесился, что я не ответил ему, а наоборот стал игнорировать, так еще и встречаться с Сеней. Вот это я ублюдок. Если у него слабая психика, то он вообще может покончить с собой. Как же я надеюсь, что это не так. Я поднялся и уперся спиной к стене. В это момент вышел папа и прижал меня к себе.
— Ты молодец. — он поцеловал меня в макушку. Я сначала офигел, но после обмяк и обнял его в ответ. Слезы сами сорвались.
— Прости меня. — прохрипел я.
— И ты меня. — вновь целует в макушку. — Домой?
— Угу. — я отцепляюсь от него и иду в сторону туалета.
По приезде домой, я тут же свалил к Сене. По лицу отца было понятно, его ему сейчас лучше будет побыть в одиночестве. А мне не помешает немного пройтись и все в подробностях выяснить. Резко похолодало, я укутался по глаза в куртку и продолжил свой путь. Был полдень, а погода как будто уже вечер. Домофон мне открыли, даже не спросив, кто пришел. В квартиру я постучался и открыл мне ее сонный Сеня. От тоже был с парочкой синяков на лице.
— Привет. Можно? — осторожно интересуюсь, так как чувствую, что он в небольшом шоке от моего вчерашнего поведения.
— Привет. Проходи. — потирая глаза, говорит он и идет в глубь квартиры. Я закрыл дверь, разделся и прошел за хозяином. Он стоял около окна на кухне и аккуратно потягивал горячий кофе. — Будешь? — не поворачиваясь ко мне, поинтересовался он.
— Нет, спасибо. — присаживаюсь на стул недалеко от него.
— Ты как? — все так же не поворачиваясь, спрашивает он.
— Так себе. Не знаешь как Боров?
— Серьезно хочешь поговорить о его состояние? — он повернулся ко мне и стал пристально наблюдать, за моими, как мне казалось, неловкими движениями. А я ведь просто сидел и поэтому совершенно не знал куда засунуть руки.
— Ну, я же его неплохо так избил. Я его хотя бы не убил? — глупый был вопрос, считая то, что от завуча я уже услышал про сломанную челюсть.
— Хм, — с его губ сорвался короткий смешок, — нет, но был близок к тому. Ты мне даже врезал, когда я пытался оттащить тебя, — он указал пальцем на синяк под глазом, — но это было неосознанно, да?
— Да, прости. Я, действительно, ничего не соображал.
— Не хочешь больше ничего мне рассказать? — он поднял одну бровь и отставил стакан с недопитым кофе на подоконник.
— — Эээ, а что-то должен? — я вообще не понял к чему он клонит.
— Ну-у, что-то вроде «Я тебе сразу сказал, что люблю. А он один раз увидел майку с надписью и „Давай встречаться“?!» так кажется? — Бля. Вот и все мои мысли. Он меня как будто на измене подловил. Было, конечно, нечто подобное, но мы же еще не встречались.
— Я даже не знаю, что сказать.
— Хорошо, что не знаешь. Иначе, это звучало бы, как оправдание. — он подошел ко мне в плотную. Между нашими лицами оставалось несколько сантиметров. Я чувствовал его дыхание у себя на губах. Его бездонные глаза захватили меня в плен, и я расплывался, как масло. Он приблизился и его губы нежно накрыли мои. Поцелуй получился слишком спокойным. Он был непорочным и без вожделения. Чувственный. Я немного расслабился. Сеня помял своими губами мои, облизнул их и все. — На сегодня хватит. — прошептал он, а я неосознанно облизнул губы. На них остался горьковатый привкус кофе. — А то еще с ума сойдешь. — он вновь посмотрел в мои глаза и отошел к подоконнику, допивая остывший кофе из кружки.
Мы еще немного поболтали на какие-то глупые темы и я ушел от него счастливым. Все мысли и беспокойства тут же испарились. Как камень с плеч упал. На душе так спокойно стало, что захотелось броситься в танец. Это был наш первый нормальный поцелуй. Да. Люди правы. Первый поцелуй — это волшебный момент.
