Скатываясь в бездну

      —Ты выходил на связь с Эл? Она просила позвонить ей, Мелло, ещё несколько дней назад.       — Сейчас, — я зевнул, притягивая к себе ноутбук. Прошедшая мимо меня Ниа в одном полотенце усмехнулась и направилась на кухню. Я и не думал, что Ниа стала насколько раскованной, чтобы щеголять перед парнем в одном полотенце. Ниа всегда куталась во всевозможные свитера, кофты, шали, а уж когда у нас начался «чудесный возраст», когда мы покрывались прыщами и начинали впервые засматриваться друг на друга, она превратилась в девушку с кучей слоёв одежды. Нет, полотенце не было слишком коротким, но оно было и не слишком длинным.       Я догадывался, почему она вела себя так. Когда ребёнок лишён любви, он ищет её везде и пользуется всеми методами. У Мэтта был такой период. Он бросался на каждую девушку (Ниа стала исключением — она один раз поставила ему отличный фингал, и он отстал от неё), хвостиком таскался за мной и пытался показать, что он достоин любви. Вот только тогда Мэтт был подростком. Сейчас Ниа была взрослой и независимой девушкой. Я не мог понять: неужели столько лет не нашёлся тот, кто мог бы дать ей то, чего она так хотела? Кажется, не нашёлся, раз она находилась сейчас со мной, а не со своим принцем, о котором девушки начинают мечтать в десять лет.       Я никогда не воспринимал её как девушку. Для меня Ниа была кем угодно: другом, врагом, соперником, коллегой, названной сестрой (Ватари в своём репертуаре), но никак не девушкой. Я не испытывал к ней романтического интереса, что было, кстати, взаимно; не пытался затащить в постель, не брал на слабо и не пользовался ею. Теперь я понимал, почему она не побоялась обнажиться передо мной настолько: она знала, что не привлекает меня в этом плане. Что ж, Ривер, смелый ход. Но, дорогая моя с ледяными ногами, ты упустила одну важную деталь из вида.       Я был парнем, а не твоей подружкой-подушкой. У меня были свои мужские потребности.       Ниа играла на моих нуждах, проверяя собственную женственность и желая удовлетворения собственных стремлений. Звучит цинично, но это правда жизни: когда тебя не любят, человек идёт на безумства. Пару раз мне хотелось напоить её и показать ей, что нельзя заставить человека испытывать симпатию, но у меня рука не поднималась. С нас было достаточно страданий.       — Как у вас дела? Вы не поубивали друг друга? — Эл выглядела взволнованной. Мне показалось, что она ещё больше поправилась, но так ей было даже лучше: не скелет, обтянутый кожей.       — Пока держимся, — я поставил ноутбук на журнальный столик. — Пока никак. Мы только начали разбираться с этим делом.       — И что же это?       — Мы склоняемся к версии, что смерть Китти не была самоубийством.       — Я тоже так думаю. Я проанализировала то, что вы скинули мне по почте. Слишком всё идеально для самоубийства. Персонала дома не было, родители отсутствовали, и никто ничего не видел.       Была у нас девочка в приюте по имени Этель. Она была ровесницей Ниа. Она влюбилась в одного мальчика, а парень ей отказал и катком ещё прошёлся по её внешности. Она и закричала, что жить больше не будет и спрыгнет с крыши. Этель была ещё той актрисой, поэтому мы не придали особого значения её словам. Как оказалось, зря. А потом мы увидели её на крыше у самого края. Я никогда не забуду того, как стучало моё сердце, пока Ватари пытался уговорить её не прыгать. И она бы прыгнула, если бы мальчишки не оказались шустрее Ватари и скрутили её, поливая водой. И она словно очнулась. Больше Этель не предпринимала попыток покончить с собой и всеми силами обходила крыши.       — Сегодня придёт отчёт от Лиссы, посмотрим, что скажет экспертиза, — я попытался отогнать мрачные мысли. — Если это убийство, тогда начнём с Ниа штурмовать этот дом. Если же самоубийство, то скажем, чтобы в церкви не отпевали.       — Ты в своём репертуаре. Было ещё что-нибудь интересное?       — Да не особо. Мы только и делаем, что занимаемся этим расследованием. Сегодня будем дальше опрашивать обслуживающий персонал.       Об эпизоде с Джеймсом я решил тактично умолчать. Ниа потом открутит мне голову, а Эл, не дай Бог, родит ещё раньше срока.       — Мелло, послушай меня. Выслушайте все точки зрения и тогда уже собирайте картинку. Опросите всех, но не перегибайте палку. Если тебя понесёт, то Ниа тебя уже не остановит.       — Хорошо, я тебя услышал. Будем держать тебя в курсе, — я захлопнул крышку ноутбука и откинул голову на диван. Сказать легче, чем сделать.       Потом к нам занесло Мэтта, пришедшего нас проверить. Я был рад тому, что Ниа переоделась во что-то более закрытое (если майка и штаны за такое считались), иначе Мэтт умер бы прямо на пороге, посмотрев на меня и на неё: она в полотенце, а я слишком взъерошенный и взбудораженный (просто мне пришлось идти в супермаркет, чтобы приготовить завтрак).       — Здорово, детективы, — он улыбнулся мне и приобнял Ривер, продолжая ослепительно улыбаться. — Как вы тут?       — Квартира чудесна, — кратко отозвалась Ниа, отпихивая его от себя и морщась от запаха сигарет. Сейчас позеленеет и убежит в ванную комнату. Она так всегда делала. — Большое спасибо.       — А вы как? Вы не как Лайт и Эл?       — В смысле?       — Вы же предохранились, если у вас что-то было? О, вспомнил шутку на эту тему! Как там было… — он сделал вид, что задумался, пока Ниа глотала ртом воздух, а я пытался оставить друга с глазом. — Вот, вспомнил! Он не успел извлечь корень! — Мэтт сиял. Нет, наша реакция была ещё не реакцией. Если бы его услышала Эл, то содрала бы с него кожу живьём. Ублюдки как Лайт и юмористы как Мэтт — её любимая тема.       — Заткнись, Мэтт! — я и Ниа выпихнули его из квартиры, ещё и дав подзатыльники на дорогу.       — Разде… Господи, одевайся, — я чуть ли не бегом направился в свою комнату, чтобы не травмировать Нэйтали. Я представлял, какого ей, когда тебя так упорно сводят с тем, кто тебе даже не нравится. Это очень неприятно.       И кто из нас ещё играл на нуждах?

***

      Я предпочёл не думать об этом, когда мы поднимались по лестнице в особняк. Сегодня нам повезло — мы были представлены Жасмин Найт, жене Александра и матери Китти и Адриана. Она была безумно красивой: в красном комбинезоне, идеально подчёркивающем её фигуру (очень даже ничего, получше, чем у многих девушек). У неё были большие голубые глаза, как и у дочери, которые притягивали и затягивали. Её светлые волосы были уложены в сложную причёску. Всем своим видом Жасмин излучала уверенность.       — Здравствуйте, мы…       — Я прекрасно осведомлена, кто вы, — она холодно взирала на нас с вершины лестницы. — Боюсь, что мне нечего вам сказать. Всё, что было нужно, я сказала мисс Картер.       — Но мы хотим выслушать… — она перебила Ниа.       — Оставьте меня в покое, детективы! У меня умерла дочь, я не хочу бредить свои раны ещё больше! Оставьте меня в покое! — она заломила руки и исчезла в комнатах наверху.       — Вот и вы, — Элис приветливо нам улыбнулась, пока мы пытались собраться после слов Жасмин. — Пойдёмте на кухню, там и поговорим.       На кухне нас ждал высокий и добродушный мужчина.       — Я Джон Вуд, — он представился после нас, с нескрываемым удивлением рассматривая меня и Ниа. Да уж, у нас была своеобразная внешность, особенно у Ниа: пепельные волосы (свои) и переменчивый взгляд серых глаз. — Работаю здесь поваром уже пятнадцать лет.       — Что вы можете сказать о Китти? — начала допрос Ниа.       — Китти была очень светлой девочкой. Она всегда ко всем относилась с теплотой, будь это прислуга, бездомные животные или знаменитости, — Джон начал рассказывать про Китти. — Когда я появился здесь, то ей было уже два года, но это не помешало мне привязаться к ней. Она была ангелом. Все мы её любили, моя дочь, Розалия, тесно с ней общалась.       — Где можно найти Розалию?       — Она работает здесь горничной, — отозвалась Элис, принимая от Джона кружку чая. — В день убийства Роза была с нами.       — Да, мы хотели посидеть с Луиджи, а в итоге оказались на похоронах, — мужчина склонил голову. — Китти была очень доброй и любознательной девочкой.       — Она всегда помогала нам, — согласилась с его словами Элис. — Знаете, обычно богатые не опускаются до уровня прислуги, но Китти часто помогала горничным и Джону на кухне.       И Элис, и Джон считали Китти ангелом, что категорически не вязалось со словами Джеймса. Я задумался. На лице Ниа читался такой же вопрос.       — А слова Джеймса имеют под собой почву? Китти делала что-нибудь такое, за что он мог невзлюбить её?       — Кто слушает этого старого идиота с Библией? — раздался хриплый мужской голос. Мы обернулись и поняли, что в дверях кухни стоял Адриан. Он был очень похож на мать, за исключением цвета глаз: они у него были ярко-зелёными, как сочная листва. — Ненавидеть Китти только за то, что она хотела чувствовать себя желанной девушкой и носить короткие юбки! Старый маразматик!       — Адриан! Уважай старших! — шикнула на него Элис. Подросток фыркнул и сел за стол, рассматривая меня и Ниа.       — Сама мечтаешь сбагрить его куда-нибудь подальше, — отозвался Адриан. — Все мы не без грехов, Элис!       — Джеймс не отходил от твоей постели, когда ты слёг с лихорадкой, — с укором посмотрела на него мисс Роуз.       — Потому что отец попросил за мной присмотреть.       — Когда ты слёг с лихорадкой?       — Я заболел незадолго до смерти сестры. В тот день, когда она умерла, я не вставал с постели, был в бреду. Со мной весь день проторчал Джеймс.       — Он никуда не отлучался?       — Пока мы не уехали, я заглядывала к ним. И он всё время был с Адрианом, — подтвердила Элис.       — Адриан, а как ты относился к своей сестре?       — Я любил её, — просто и коротко. Слишком взросло для пятнадцатилетнего юнца. — Все мы любили. Китти была моей лучшей половиной. Я не верю, что моя сестра могла покончить с собой. Не верю. Она была слишком сильной для этого.       Эти слова вертелись в моей голове, когда уже в квартире я и Ниа обсуждали то, что нас удалось узнать за день. Теперь мы собирались пройтись по всему персоналу дальше и даже поговорить с Джеймсом. Эл была права — нужно было выслушать всех, чтобы иметь то, от чего можно было бы оттолкнуться.       — Я спать, — Ниа встала с дивана и потянулась, хрустя косточками и выгибаясь. — Глаза совершенно слипаются. Прочитай результаты экспертизы сам, я больше не могу.       — Спокойной ночи, — я собрал волосы в небольшой хвостик и склонился над своими пометками, сделанными во время беседы с Адрианом. Спустя несколько часов я обратился к результатам экспертизы. — Смерть наступила в результате… Стоп. Чего?       Этого не может быть. Просто не может. Схватив листок, я бросился к Ниа в комнату. Девушка уже спала, поэтому я позволил себе наглость и схватил её за плечи, включая свет.       — Ниа! Проснись!       — Уйди, Мелло!       — Китти не совершала самоубийство! Смерть наступила не из-за того, что она захлебнулась водой, нет! К тому моменту, когда она оказалась в бассейне, она уже была мертва!       — Что?! — Ниа окончательно проснулась и выхватила листок из моих рук, пробегаясь по нему глазами. — Не может быть…       — А ты знаешь трупы, которые убивали себя ещё раз? — я невесело усмехнулся.       — Но она же оставила записку.       — Она сломала себе шею не из-за того, что утопилась, ты же это понимаешь! — я был взбудоражен ужасной истиной. — Кто-то как-то сломал ей шею, а потом скинул в бассейн, чтобы замаскировать это под самоубийство. Я не думаю, чтобы она стала головой биться о стенки бассейна, чтобы покончить с собой.       — Если это так, почему убийца не стал скидывать Китти с крыши, когда убил? Почему отошёл от написанного в записке? Почему решил утопить?       — Этого я не знаю. Но если бы скинул с крыши, то тогда бы это точно было самоубийством. Вот где он просчитался! — вот и первые проблески показались на горизонте.       — Но экспертиза бы всё равно показала, что шея сломана, Мелло. Убийца забыл про то, что теперь можно установить время, когда это произошло. И характер повреждений.       — И это стало его первой ошибкой. Убийца думает, что на шаг впереди нас, но это не так.       — Он пожалел Китти, когда не стал скидывать её с крыши, — Ниа задумчиво прикусила кончик пальца. — чтобы окончательно не изуродовать. Значит, он питал симпатию к нашей убитой, раз не смог пойти на такой шаг. И кто тогда является главным подозреваемым?       — Все в доме. Да и все те, кто посещал этот дом.       На этом наша озарение заканчивалось. Убийца был на свободе, а мы с Ниа только начали понимать, что здесь и как. Но я был уверен, что это ненадолго.       Теперь у нас в руках появилась ниточка, и когда мы смотаем её в клубок, то обязательно на выйдем на убийцу Китти.       Я в этом нисколько не сомневался.