Кармин

Вокруг Гермионы резво рассекала пространство серебристая выдра. Выручай-комната была переполнена сияющими очертаниями животных и непривычно весёлыми подростками, которым, наконец, выпала возможность выучить одно из самых сложных, но желанных заклинаний. Все старательно фокусировались на счастливых воспоминаниях, и, может, не сразу, но всё же преуспевали в чарах. Скарлетт поглядывала на серебристые силуэты с тоской. Она воскресила в памяти все мгновения, когда была мало-мальски счастлива, но миндальная палочка не реагировала на слова заклинания, отказываясь производить на свет хотя бы сноп искр. Салки с отцом на Белых скалах Дувра — один из тех редких моментов единения дочери с вечно занятым Эдмундом. Первые проблески магии, с которыми маленькая Скари почувствовала себя непобедимой и на радостях сожгла портьеры. Бал в честь дня рождения Беатрисы Йоркской, где юная колдунья старательно пыталась скрыться от навязчивого мальчишки, который, как ей сообщил позже недовольный отец, оказался принцем Уильямом. Прибытие в Хогвартс, успехи в учёбе, неописуемый восторг первые несколько недель, первая любовь, незабываемое чувство единения душ — всё это по какой-то причине не подходило привередливому заклятию. Однажды то, что могло согреть, просто сожжёт тебя дотла. Чары не срабатывали не потому что воспоминания были недостаточно яркими. Иногда старые раны вновь начинают кровоточить. Шрамы открываются. В памяти всплывают до боли знакомые черты: тёплая улыбка, острые скулы, светлые волосы, искорки в серых, как дождливое небо, глазах… Сладкие поцелуи уносят в мир беспечных фантазий, касаются лица, но старательно избегают губ. Уносят туда, где были только они — единое целое, родственные души, невольно прикованные друг другу, точно шипами роз… Не люблю розы. Это просто избалованные цветы, которым достаётся слишком много внимания. Воспоминания начинают душить, одна за другой вытаскивая из реальности каждую ниточку, которая помогала держаться до этой секунды. Они забирают всё, оставляя лишь покалывание в душе. Ком медленно подступает к горлу, по щекам неумолимо льются рекой слёзы. Распадаться на куски от воспоминаний — так естественно, но так больно… Невозможно вернуть то, что делало тебя живым и счастливым, хоть ненадолго, но нежный образ пробирается сквозь кожу к самому сердцу, всецело отдаваясь каждой клетке, заражая кровь. То там мелькнуло в зеркале, иль в уголочке глаз? И чьи шаги преследуют, не догоняя нас? — Что? — девушка от неожиданности выронила палочку, но тут же наклонилась за ней. Тон голоса изменился вместе со смысловой нагрузкой его слов. Это сложно было назвать прозрачным намёком, но общий посыл читался между строк. Их шайка диверсантов могла накрыться медным тазом в любую секунду. — А раньше ты никак предупредить не мог? — воскликнула Скари, хватаясь за голову. На этот странный выпад в сторону невидимого существа обратил внимание Эрни Макмиллан, что как раз сумел сотворить материального патронуса. Но серебристый кабан рассеялся, стоило его создателю отвлечься. Рыжей было не до того: буквально пролетев через помещение, она потянула Грейнджер за предплечье и пробормотала что-то нечленораздельное. — Ты уверена? — с сомнением протянула гриффиндорка, бросив беглый взгляд на подругу. — Однозначно, — кивнула Скарлетт. — Даже если нас раскроют не конкретно сейчас, разве лишним будет перестраховаться? — О чём это вы? — вмешался младший Уизли, прислушиваясь к разговору. — Спрячь список, — слизеринка и не подумала обратить на парня внимание. — Если нас и впрямь предали, не стоит подставлять ещё и директора. — Нас предали? Кто? Ответа не последовало. Сквозь взмахи волшебных палочек и однообразные слова донёсся громкий хлопок, какой обычно сопровождал трансгрессию. Рядом с Поттером объявился испуганный домовой эльф, и вокруг постепенно образовалась тишина. Из обрывков короткой беседы стало ясно, что голоса решили просто поиздеваться над банши, иначе с чего вдруг они тянули с предупреждением до последней секунды? Студенты не стали дожидаться повторного приглашения и разбежались, кто куда. На секунду растерявшись, ирландка бросилась не к лестнице, а в противоположную сторону, надеясь, очевидно, спрятаться за каким-нибудь гобеленом. Но не успела она пробежать хотя бы пятнадцать метров, как оказалась в цепком кольце рук. Отчаянно метаясь, Бэнкс несколько раз пнула нападающего по голени, но толку от этого было мало. Когда же прихвостню Амбридж удалось наконец встретиться с добычей лицом к лицу, наступила гробовая тишина. Малфой мгновенно отпустил запястья Скари, отталкивая её к ближайшему повороту коридора. — Спрячься в мужском туалете, — холодно бросил блондин и, достав палочку, двинулся обратно к разгромленной Выручай-комнате. Почти достигнув указанного места, девушка услышала звук падения и последовавший за ним смех. — Заклятье-подножка, Поттер! Эй, профессор! Профессор! Один есть! Слизеринка закрылась в ближайшей из кабинок, пытаясь отдышаться. Услуга однокурсника ничем ей не поможет, если список Отряда Дамблдора всё же оказался в руках министерской жабы. На успешную сдачу экзаменов — если Амбридж ещё и их собралась инспектировать — можно было не рассчитывать. И, что ещё хуже, карьера Эдмунда, должность, которой он добивался последние полтора десятка лет, могла оказаться под угрозой. Входная дверь с грохотом врезалась в стену, и рыжая быстро встала ногами на унитаз, чтобы хоть ненадолго остаться незамеченной. — Бэнкс! –рявкнул вошедший. — Выходи! Прятаться не было смысла — Драко сам успешно заслал её сюда, и, руководствуясь его же логикой, не стал бы доносить после этого. Осторожно ступив с хрупкого фаянса на влажный пол, Скарлетт медленно отворила дверь и вышла из кабинки, по привычке сжав палочку в руке. Вечер обещал быть долгим.

***

Всё покатилось по наклонной плоскости, даже не пытаясь проявить чудеса эквилибристики — а всё из-за когтевранки Мариэтты Эджком, неспособной держать язык за зубами. Деятельность Отряда Дамблдора прикрыли, сам директор покинул свой пост, сбежав из Хогвартса, оставив его в руках Амбридж. Список, к ужасу Скарлетт, всё же обнаружили, и её, как и остальных членов Отряда подвергли допросу. Дело и без того казалось безнадёжным, но судьба, сгибаясь от хохота в три погибели, пробила новое дно: профессор Снейп заступился за свою подопечную, сообщив, что она вступила в Отряд по его просьбе. Стоит ли говорить, что, после такого заявления, студенты, честно стерпевшие допрос и наказание новой директрисы, не желали иметь ничего общего со слизеринкой. Самым болезненным ударом стали ежедневные встречи с Гермионой — Грейнджер и смотреть не желала в её сторону. Вы отразились друг в друге, оставшись прежними. — Я в восторге, — произнесла девушка, безразлично глядя в потолок. Таким образом жизнь Бэнкс быстро вернулась на круги своя: уроки, обязанности старосты и довольно пассивные собеседники в лице голосов. Рыжей разве что стало интересно, будет ли каждый последующий апрель служить для неё переломным моментом. Отрадой для неё теперь стали уроки Прорицания. Кентавр Флоренц, по её мнению, обладал куда большим даром — как предсказания, так и преподавания специфического предмета — чем недавно уволенная профессор Трелони. Он понимал неоднозначность видений и символов, видел намного дальше разбитых чашек и мёртвых кроликов, и, главное, не пытался предречь смерть каждого приглянувшегося ученика — этим студенты были уже сыты по горло. Благодаря отсутствию каких-либо других занятий, Скари за несколько недель почти что выбилась в отличницы, если не учитывать Трансфигурацию — ей было стыдно смотреть в глаза профессору Макгонагалл. Слизерин в очередной раз оправдал звание факультета двуличных крыс. Впрочем, ничего нового. Малфой целенаправленно игнорировал её после всего, что произошло — исключая обязанностей старост. Неясно, в чём заключался смысл такого поведения, но, благодаря Драко, у банши не осталось альтернатив. Осознав, наконец, всю прелесть общения с живыми людьми — а, точнее, возможность облегчить душу, — Бэнкс потеряла всех возможных собеседников в пределах досягаемости. Потому уже через неделю вынужденного молчания, Скарлетт нарушила собственную клятву и заговорила с голосами. Следующее, что я скажу — истина, однако, последнее, сказанное мной — ложь. Рыжая ещё с минуту пялилась на страницу конспекта по истории магии, но в итоге медленно подняла голову и подняла глаза к потолку. — Ты поиздеваться надо мной решил? — медленно произнесла девушка, приподняв брови. — У меня и без твоих загадок пробем хватает. Лучше бы подсказал мне экзаменационные вопросы. Но голос проигнорировал просьбу, и, весело хихикнув напоследок, исчез. Слизеринка тяжело вздохнула, возвращаясь к повторению конспекта. Если россказни о материнском таланте и раньше ставили её в тупик, то теперь власть повелевания над своенравными призраками нерождённых и вовсе показалась чем-то запредельным. И ведь когда-то, столетиями ранее, она и сама была одним из тех строптивых духов — пусть и не могла помнить об этом. Впрочем, что толку жаловаться на голоса? Не в их правилах было беспокоиться о таких мелочах, как экзамены. Но позаниматься в тот день Скари не удалось — уже спустя пятнадцать минут в её дверь постучали, оповещая о собрании старост. Ирландка поднялась с кровати, вложила пергамент в учебник и, быстро приняв надлежащий вид, отправилась вместе с Малфоем на второй этаж. Наступит ночь, прогоняя солнце прочь… — Уж надеюсь, — чуть слышно фыркнула Скарлетт, поёжившись от прикосновения непривычно ярких солнечных лучей. Они только что прошли мимо приоткрытого окна, и можно было заметить, как лето постепенно вступает в свои права. Помимо сложности заданий и возможных нервных срывов, экзамены грозили быть кошмарными по причине летнего зноя. Если холод отрезвлял, позволял ясно мыслить, то жара напрочь плавила мозги. Оставалось надеяться, что преподаватели не станут превращать свои кабинеты в обитель Сивиллы Трелони. Собрание прошло мимо обоих слизеринцев — или же Драко успешно изображал равнодушие к происходящему. Внимание девушки было целиком и полностью устремлено на бывшую подругу, но ни янтарные, ни изумрудные глаза не выражали ни единой эмоции. Громче криков и рыданий стала тишина.