Долг крови

Билл зашёл в магазинчик, который был аж в трёх кварталах от министерства, — он старался не появляться в одном и том же месте слишком часто. Но молоденькие продавщицы, конечно, всё равно запоминали высокого парня с серьёзными жёлтыми глазами. Покупая очередной флакончик Антипохмельного, он ловил их взгляды и легко мог прочесть мысли каждой — легилиментом тут быть не требовалось. «Молодой, опрятный (Билл всегда терпеть не мог неряшества), но без кольца. Никому не даётся — наверно, из-за лица переживает, вот и пьёт. И зря, шрамы ведь...» О, да, да. Шрамы украшают мужчину — фраза месяца, мисс. Много вы понимаете. Купив зелье, Билл кивнул продавщице и, проигнорировав обычный сочувствующе-призывный взгляд, вышел на улицу. Теперь можно и на работу. В министерстве народ уже потихоньку собирался в своих отделах, отовсюду неслись приветствия. Билл осторожно кивал в ответ — свежий воздух парадоксальным образом усилил головную боль. Дойдя, наконец, до кабинета, он обессиленно плюхнулся в кресло и одним махом проглотил зелье, уже не морщась от сильного мятного вкуса. Закрыв глаза, откинулся на спинку, выжидая. В министерстве он начал работать сразу же после окончания войны. Тогда, правда, это мало напоминало нынешнюю отлаженную систему: кругом царил хаос, «все работали всеми», по мере надобности подменяли то одних, то других специалистов — людей отчаянно не хватало, а дел в послевоенной Британии было хоть отбавляй. На почве всеобщего психоза совершались самые нелепые и опасные выходки: активизировались все проявления тёмной магии, а человеческая глупость, как известно, и в мирное время не знает пределов. Аврорами были вообще все, по умолчанию; а ещё за те безумные месяцы Биллу довелось побывать спасателем, следопытом, колдомедиком-ассистентом и даже дипломатом — на переговоры с представителями арабских стран замотанный Шеклболт отправил его, мотивировав это весьма незатейливо: «Ну ты же работал где-то там...» Да, весёлое было время. Потом, конечно, разобрались: народу прибавилось, каждый стал заниматься своим делом. Билл стал специалистом по проклятиям. С его десятилетним опытом работы в Гринготсе иначе и быть не могло. Не то чтобы ему это так уж нравилось. В Хогвартсе он был одним из лучших в выпуске и мог выбирать. Даже профессор Снейп (упокой, Мерлин, его душу) однажды сказал, презрительно скривившись, что Билл, пожалуй, может подумать о дальнейшей работе с зельями. Услышать такое от Снейпа было равноценно получению приглашения в Гильдию от любого другого профессора. Но у Билла были заботы поважнее — в семье не хватало денег, а «пойти в науку» значило перебиваться на ставке ассистента. В Гринготсе же хорошо платили. Уродливые алчные гоблины, не признающие ничего, кроме выгоды, всегда будили в нём отвращение. Но зато через два года Чарли получил возможность осуществить мечту всей своей жизни: приобрёл самую лучшую экипировку и уехал к «дракончикам» — именно так он с детства именовал чешуйчатых огнедышащих тварей. Билл иногда думал: а что было бы, родись он вторым сыном? Кем бы он тогда стал? Но о чём тут рассуждать — своё ремесло он знал и ... любил? Да почему бы и нет, в конце-то концов. Работа как работа, не хуже других. А без гоблинов и вовсе хорошо стало. В этот момент в коридоре раздался топот, словно туда запустили кавалерийского коня, какой-то грохот, вскрик и кокетливое хихиканье секретарши, получившей традиционный щипок за мягкое место. Дверь распахнулась так, точно её от души пнули. Лишь один из его знакомых производил столько шума. Билл открыл глаза: на пороге возвышался Роб МакКормак, шесть футов шетфилдского разгильдяя. Как всегда, отвратительно жизнерадостный даже с утра, он захлопнул дверь (ногой, разумеется) и проорал: — Доброе утречко, Билл, дружище! Тот вздохнул и порадовался, что зелье уже справилось с головной болью. От акцента МакКормака веяло шерстяными пледами и вересковыми пустошами. На скуластой, типично шотландской физиономии сверкали лукавые синие глаза, а буйные тёмные патлы были стянуты в небрежный хвост. По виду Роба никто бы не догадался, что этот верзила провёл большую часть жизни в среде настоящих французских аристократов. Сложно представить, как его мать (утончённая представительница какого-то древнего эльзасского рода) могла повстречать Йена МакКормака, необузданного сына славного шотландского клана. Но факт остаётся фактом: они поженились и родили Роба. А ещё через пару лет Йен решил, что семейной жизни с него хватит, и отбыл в родные горы, предоставив супруге полную свободу и завещав, чтоб «мальчонку» прислали к нему, как подрастёт. У мадам Бланш, правда, были свои планы относительно сына: на протяжении восемнадцати лет она, не жалея сил, делала из него настоящего светского человека. Однако наутро после своего выпускного слегка помятый «Робер» пришёл к ней, протянул выданный ему красный диплом Шармбатона и со словами «Maman, больше я вам ничего не должен» от души расцеловал мать и прямо из гостиной отбыл в кругосветное путешествие. О том, как Роб провёл следующие лет пять, можно было слагать легенды. Но, пресытившись экзотикой, он вспомнил и о папеньке, которого не видел без малого двадцать лет. Тот его не сразу вспомнил, но, признав, ужасно обрадовался. А Робу очень понравилось в Шотландии. Там он научился имитировать местный акцент («Это просто — произноси звук „р“ с такой силой, словно от этого зависит твоя жизнь») и приобрёл привычку носить килт, который не снимал с ранней весны до поздней осени, важно отвечая на игривые расспросы секретарш, что носит его «аутентично», в чём и предлагал лично убедиться. Ещё Роб постоянно опаздывал, спихивал на него всю бумажную работу, любил повалять дурака, варил совершенно омерзительный кофе и был отличным напарником. По крайней мере, Биллу он нравился. «Синдром старшего брата», — язвительно говорила Джинни, которая МакКормака терпеть не могла. Ну, может, и так. Когда Роб решил осесть в Британии, то первым делом отправился в министерство. Это случилось как раз после войны, которую он, без перерыва бражничая со строгим родителем, как-то пропустил. Он вошёл и поймал за рукав первого попавшегося парня, спросив: «Где бы тут получить работу?» Очумевшего Билла даже килт уже не смущал. Хоть с волынкой приходи, только работай. «А что ты умеешь?» Роб подумал секунды две, почесал в затылке. «А что надо?» Так и получилось — они стали работать в паре, а когда всё более-менее устроилось, остались в «Отделе выявления и ликвидации проклятий» — маленьком кабинете, в котором было место только для их столов и одного кресла. Их двоих в мирное время было вполне достаточно, лишь изредка они делали запрос в аврорат, и те присылали подмогу. Билл невольно улыбнулся, глядя на развалившегося в кресле напарника. Самое интересное, что этот балбес действительно был очень одарённым магом и, при желании, умел почти всё. Но при этом прозябал в их пыльном кабинетике, говоря, что его «всё устраивает». А ещё он никогда не задавал вопросов типа «Так чего вы там не поделили с женой?» и умел не замечать очередной флакон из-под Антипохмельного в мусорной корзине. И кто только додумался разливать его в пузырьки идиотского оранжевого цвета. — Ну что, по кофейку? — радостно осведомился Роб из своего угла. Билл поспешно встал, направляясь к маленькой плитке, спрятанной за ширмой. — Я сам, твой кофе хуже Авады. — Тоже мне, специалист. — Конечно, специалист. Невозможно жить в Египте и не уметь варить кофе. Притом готовить его нужно именно по-маггловски, в турке и... — Ой, ладно, ладно. Мне с корицей. — И щепотка какао, знаю. Билл порылся на полке со специями. За ширмой Роб шелестел бумагами. — Тебя вчера Паркер не вызывал? Паркер был начальником сразу нескольких отделов, кем-то вроде куратора. — Нет. «Надеюсь, что нет». — Да вроде там какое-то срочное дело вчера наметилось. — Ну, раз наметилось — вызовет, - Билл разлил кофе по кружкам и отлевитировал одну Робу. — Merci, — рассеянно бросил тот. Воспитание всё-таки иногда давало о себе знать. Билл пододвинул к себе наполовину заполненные бланки отчётов. — Ну, что там вчера было в Йоркшире? — Змеиный знак, разумеется, — Роб с удовольствием отхлебнул кофе. — Начертали, правда, обычным мелом, поэтому сползлись только неядовитые. Так что никакой уголовщины — попугать хотели. Авроры могут спать спокойно. А хозяйка, миссис Уотерс, сказала, что знает, кто ей такую пакость устроил. И так недобро она это сказала... — То есть скоро нам опять в Йоркшир тащиться? — Наверняка. Вот так, посмеиваясь, они разбирали дела, и Билл заполнял отчёты для Паркера аккуратным бисерным почерком — как всегда по утрам, когда не было срочных вызовов. Роб на голубом глазу утверждал, что ни черта не понимает в «безумном английском написании», хотя Билл мог ручаться, что тот даже ему даст фору в плане грамотности. Но зато Роб всегда был готов отправиться на вызов в любой район Англии, пока Билл возится с бумагами, так что оба были довольны. Тут вдруг затрещал камин. — О, наверно, Паркер! — Роб даже в кресле подпрыгнул от нетерпения и любопытства. — Билл, вы здесь? — Перси? Роб мгновенно скис: он Перси на дух не переносил, и Билл вполне мог это понять. После того, как тот был назначен первым помощником Шеклболта, он стал ещё более хлопотливым и занудным (хотя, куда уж больше). Роб подхватил опустевшие кружки и нырнул за ширму, а Перси обратился к Биллу. — Вчера поступил сигнал из имения Малфоев: они подозревают, что было активировано проклятие. — Ничего удивительного, — пожал плечами Билл. — Они же там, наверно, по тёмным артефактам ходят. — Вовсе нет, у них неоднократно проводились обыски. Но это неважно. Немедленно бросайте все дела и отправляйтесь туда, оба. — Да что за срочность-то? Сейчас закончим с отчётами и... — Билл! Как ты не понимаешь? Положение таких людей нас волнует в первую очередь! — Давно ли? — Давно! С тех самых пор, как нас упрекают в предрассудках и нелояльности по отношению к реабилитированным членам общества. Они, между прочим, такие же свободные граждане, как и мы, и пользуются всеми правами. Поговаривают, что кое-кто из мировой политической элиты считает, что наше министерство поощряет геноцид... — Геноцид? Ну и имечко. Грек, что ли? — невинно вопросил возникший из-за ширмы Роб. Перси пошёл красными пятнами. Нелюбовь МакКормака была целиком и полностью взаимной. — Пока мы с министром стараемся делать всё возможное для восстановления авторитета магической Британии, вы тут дурака валяете! С вами же работать невозможно! Отправляйтесь в Уилтшир и наденьте, ради Мерлина, форменные мантии. А то ходите, словно клоуны: у одного серьга, другой в юбке... — Эй! Ты это на ком тут юбку увидел?? — недобро прищурился Роб. — Заткнитесь оба, — сказал Билл тем самым спокойным тоном, который усмирял даже надравшегося МакКормака. — Перси, занимайся своим делом и не учи нас делать наше, ясно? Разберёмся как-нибудь. — Проблему нужно решить немедленно, приказ министра, — буркнул тот, исчезая. Роб только головой покачал. — И как вы его выносите. — Погоди, ещё министром станет. — Не, тогда я лучше опять в горы! — настроение Роба менялось, как погода в марте: он вновь улыбался. — Малфои, Малфои. Фамилия-то французская. Кто такие? — Вообще-то, один из древнейших магических родов Британии. — Да-а? — протянул Роб. — Аристократия, стало быть. — Так, не вздумай мне там выкинуть что-нибудь, — Биллу была известна ненависть МакКормака ко всевозможной знати. Он не упускал случая подшутить над очередным надменным аристократом, и только стараниями добряка-Паркера вести об этих выходках не дошли до министра. — Я? — хлопнул глазами Роб. — Да ты что! — Я не шучу. Отмочишь чего — напущу на тебя Перси. — Да ладно, ладно, — Роб встал из-за стола, потянулся. — Интересно, что же стряслось в благородном семействе. — Ну, если уж господин первый помощник сам примчался, то, наверное, что-то серьёзное. ***** — Завяли цветы? — хором переспросили они. — Не просто цветы, а розы моей супруги, — пояснил встретивший их у границ аппарационного барьера Люциус Малфой. — Почти две сотни кустов. Билл с Робом переглянулись, у них мелькнула одна и та же мысль — «Ну, Перси...» Но куда деваться — не посылать же клиента из числа «реабилитированных членов общества» подальше. — Давайте посмотрим, — вздохнул Билл. Тот кивнул. — Прошу за мной. Надо же, какая учтивость. Билл вовсе не горел желанием встречаться с Малфоями, особенно после того, как Джинни недавно рассказала ему про дневник Тома Риддла. Узнай он об этом тогда — приехал бы и убил, и не важно, что никто не подозревал, насколько дневник был опасен. Кроме того, Люциус Малфой долгое время отравлял жизнь отцу. Самое интересное, что Артур, упомянув как-то, что столкнулся с ним в министерстве, искренне ему сочувствовал. «Люциус похож на свой собственный призрак, что война с нами делает», — сокрушался он. Искоса поглядывая на шагающего рядом Малфоя, Билл недоумевал, как его можно было сравнивать с призраком, — вид у того был вполне цветущий. А ведь он только чуть моложе его отца. Высокий и статный, Люциус по случаю жары был одет в лёгкие брюки и белую рубашку с небрежно расстёгнутым воротом, и эта простая одежда лишь подчёркивала породистую внешность. Он двигался с непринуждённой грацией, но Биллу всё казалось, что ему будто чего-то не хватает. Он смутно припомнил, что раньше мистер Малфой всегда расхаживал с тростью; кажется, внутри заключалась его палочка. Интересно, почему теперь он носит её в заднем кармане, как и все. — Хотите что-то спросить, мистер Уизли? — внезапно спросил Люциус, поворачиваясь к нему и улыбаясь закрытой лисьей улыбкой, от которой уголки сомкнутых губ лукаво приподнялись. Билл вдруг сообразил, что беззастенчиво на него пялится. — А... за домом тоже газоны? — Нет, — усмехнулся тот, — там парк. Назвать этот дворец домом было, конечно, изрядным преуменьшением. Роб присвистнул. — Нехило, — резюмировал он. — Благодарю, — спокойно ответил мистер Малфой. — А вот, собственно... Кусты роз окружали особняк по периметру. Наверно, это было красиво — по крайней мере, раньше. Сейчас же скрюченные ветки, почерневшие листья и мёртвые цветы производили гнетущее впечатление, особенно на фоне белоснежных стен Мэнора. Билл подошёл к ближайшему кусту: он был жив, но листья облетали при малейшем прикосновении, а посеревшие розы рассыпались пеплом. Он принюхался: гнилью не пахло. Под дуновением ветерка высохшие ветви безжизненно зашелестели, вызвав в памяти звуки прибоя в «Ракушке». Билл непроизвольно поморщился. — Ну прямо цветы зла, — Роб вынырнул из-за соседнего куста. — Впечатляет. Что думаешь? — Не знаю... Хотя, всё может объясняться очень просто. Мистер Малфой, — обратился он к хозяину, — а садовые гномы у вас водятся? — Исключено, — тот подошёл ближе. — Даже ступить на эту землю не могут, она заклята против них много веков назад. — А что садовник? — встрял Роб. — Может, сыпанул чего лишнего, а теперь боится признаваться? Я бы на его месте тоже боялся, кстати. Мистер Малфой решительно покачал головой. — За ними ухаживают несколько специально обученных домовых эльфов, а они не могут что-то забыть или перепутать. Я в этом ничего не понимаю, но Нарцисса их сама инструктирует и всё проверяет. Это же её хобби. Они вновь склонились над кустом. — Внешнее воздействие? — предположил Роб. — Ядом полили? — Такую уйму роз? Незаметно это не проделаешь. — Может, в воздухе распылили? — Тогда и люди бы завяли. — Ну, специальный такой яд. Для растений, — не унимался Роб. — Ты же видишь, всё остальное цветёт и зеленеет. Хотя... — Билл вновь повернулся к хозяину. — Скажите, а других растений это не коснулось? — Нет. Вроде бы. Но, в общем-то, мы не проверяли. — Надо будет всё осмотреть, — решил Билл, вновь обходя вокруг скрюченного куста. — Так, какие ещё варианты? — Инфери прошлись, — сказал Роб. — От них же всё чернеет и вянет — именно так. Билл с сомнением окинул взглядом уходящий вдаль ряд кустов. — Если только целый полк. — Полк инфери мы бы заметили, — вмешался мистер Малфой, который с интересом прислушивался к их рассуждениям. — Растения вянут и при появлении некоторых демонов, — сказал Билл, задумчиво сминая в кулаке сорванный лист. — Точно, — обрадовался Роб. — Мистер Малфой, вы, часом, демона не вызывали? — Роб... — Билл угрожающе смотрел на него. Опять он за своё. — Ну что вы, — невозмутимо ответил хозяин, — мы это делаем только по большим праздникам. ***** Осмотрев ещё пару кустов, они проверили их Выявляющими заклинаниями, но это ничего не дало — наложенные чары рассыпались невинными голубыми искорками, «свободно от проклятий». Тут могло быть три варианта: либо заклятие было древним, либо его наложил очень сильный маг, либо и впрямь ничего не было. Но почему же тогда они завяли, в самом деле? — Так, я осмотрю парк, а ты возьми пробы с нескольких кустов, лучше с разных сторон: листья, цветы и, самое главное, почву. Особенно в углах дома — там могли прикопать или разбрызгать что-нибудь. — Ясно, — Роб увеличил коробку с инструментами и начал деловито в ней рыться. — Перчатки не забудь надеть. — Угу. Билл обернулся к мистеру Малфою. — Вы меня проводите? — Конечно. Обогнув дом, они пошли по ухоженному светлому парку. Цветов там почти не было — все клумбы были разбиты перед фасадом здания, но Билл зорко смотрел по сторонам, оценивая состояние травы и деревьев. Ему здорово мешал пристальный взгляд идущего рядом хозяина — точно он решил отомстить за то, что Билл его до этого разглядывал, и теперь так же не спускал с него глаз. — А там что? — парк кончился, дальше деревья росли в произвольном порядке. — Лес. Чуть левее — семейное кладбище. Но там всё в порядке — я, признаться, тоже подумал об инфери и проверил на всякий случай. Ничего нет. — Что ж, возвращаемся. Ещё издали Билл заметил Роба, который, приговаривая что-то явно нецензурное, махал вокруг себя палочкой. От него во все стороны разлетались Очищающие и Нейтрализующие запах заклятия. «Драконий навоз», — догадался Билл. «Много». Вид у Роба был свирепый. В это время из дома вышла миссис Малфой. Помахав мужу, направилась было к ним, но ей наперерез бросился МакКормак. Чёрт... — Здрасьте, мэм! Я Роберт, мэм, Роберт МакКормак! Можно просто Роб, мэм! — его акцент грохотал камнепадом над замершей Нарциссой. Она неуверенно протянула ладонь, и тот радостно сграбастал её, поднимая и опуская руку несчастной миссис Малфой, точно ручку насоса, — изображал энергичное рукопожатие. — Жаль ваши цветочки, мэм, право слово — жаль! У моей мамаши тоже на кухне геранька росла, уж она её так любила, так любила... «Я его убью», — решил Билл, бросаясь на выручку. — Миссис Малфой, я... — Билл Уизли, если не ошибаюсь, — она ослепительно ему улыбнулась, высвободив, наконец, руку. — А с Робом мы уже познакомились. Вы закончили? Тогда, может быть, пообедаете с нами? Они ошеломлённо переглянулись. — Но мы... — Останьтесь, мы настаиваем. Правда, Люциус? — О, да. Глянув на подошедшего мистера Малфоя, Билл вдруг понял, что тот от души забавляется. Но миссис Малфой его просто сразила. Улыбнувшись этой скотине МакКормаку, непринуждённо взяла его под руку, и тот, моментально вспомнив светские манеры и позабыв жуткий акцент, учтиво повёл её в дом. — Пойдёмте и мы, — мистер Малфой усмехался уже в открытую, и Билл, не сдержавшись, рассмеялся тоже. — Пойдёмте. ***** Обед прошёл благополучно. Билл помянул добрым словом регулярные званые ужины у родителей Флёр — благодаря им его не смутил ряд столовых приборов, уходящий в бесконечность. Про Роба и говорить нечего: лучший выпускник Шармбатона за сколько-то-там-лет чувствовал себя здесь как рыба в воде, непринуждённо болтая с Нарциссой. При этом Роб несколько раз переходил на французский, а она бойко отвечала ему. Мистер Малфой благодушно посматривал на них поверх бокала с вином. Билл тоже в беседу не вмешивался. — Как дела у Артура? — внезапно спросил его Люциус. — Спасибо, хорошо, — осторожно ответил Билл, не зная, чего ожидать. Но тот лишь кивнул. — Я слышал, его повысили. — Да, вроде того, — Билл понимал, что ему тоже теперь следует о чём-то спросить. — А вы больше не работаете в министерстве? Прекрасный вопрос, чёрт подери. Молодец. Мистер Малфой испытующе глянул на него, но потом усмехнулся и покачал головой. — Я отошёл от политики. Билл только кивнул, проклиная про себя все эти светские разговоры. Наконец, обед закончился, они стали прощаться. — Результат станет известен после исследования образцов. Мы сообщим вам. — Я лично прослежу, чтобы всё было выполнено в лучшем виде, — влез Роб. Билл только глаза закатил, но Нарцисса вновь тепло улыбнулась. — Хорошо, спасибо. Открыть вам камин? — Не нужно. Мы, пожалуй, прогуляемся, — Билл решительно подтолкнул напарника к выходу. — Спасибо за прекрасный обед, всего хорошего. — Au revoir, — в один голос ответили Малфои. ***** — Симпатичные у вас Пожиратели! Билл воспользовался случаем, чтобы донести до Роба всё, что он с ним в следующий раз сделает за подобные выходки. — Ай, ладно тебе, — отмахнулся тот. — Считай это компенсацией за ползанье по драконьему навозу. Да и вообще, они же нормальные оказались. — Это сегодня нам повезло, а вот в следующий раз получишь выговор! — Да, да. Но ты должен признать, что они очаровательны. — Попался бы ты им лет пять назад, — усмехнулся Билл. — Ба. А что там у нас, старые добрые пытки-убийства? Ну, все мы чудим по молодости, я вот тоже далеко не Зубная фея, — Роба было невозможно смутить. — И что, мадам тоже этим развлекалась? — Нет, кажется. Она даже спасла Гарри во время Последней битвы, но об этом ты, наверно, слышал. — Ага. Но какая потрясающая дама! Лихо она меня, — разулыбался Роб. — А у них дочки нет? — Только сын, да и тот, по-моему, женат. — А, нет: сыновья это не наш профиль. То есть, женатые — не наш профиль. То есть, тьфу, чёрт — в первый раз всё правильно сказал. Билл рассмеялся. На этого болвана невозможно было долго злиться.