Долг крови

Присев на подоконник в своем кабинете, Люциус наблюдал за удаляющейся парочкой. Их визит неожиданно доставил ему удовольствие — в последнее время в Мэноре очень нечасто появлялись новые лица. Конечно, он не собирался впускать в дом кого ни попадя: прежде чем сделать запрос, изучил досье на них обоих, — благо, кое-какие связи в министерстве остались. Биографию МакКормака он отправил супруге вместе с утренним кофе, надеясь хоть немного её развеселить. Это происшествие с розами не на шутку расстроило Нарциссу: через неделю они собирались праздновать её день рождения, и заодно — годовщину свадьбы, ожидали множество гостей, в том числе и французских кузенов. Нарциссе очень хотелось продемонстрировать свои цветоводческие достижения, но позавчера утром все кусты внезапно почернели, и теперь она ходила сама не своя. Хотя, визит «министерских сотрудников», кажется, и её развлёк. Билл Уизли. Что Люциуса всегда удивляло, так это как у нелепого Артура и клуши Молли получаются такие красивые, ладные дети, да ещё в таком количестве. Вот и этот: высокий, худощавый, но при этом гибкий, движения плавные. Тонкое, но безусловно мужественное, несмазливое лицо: высокие скулы, брови вразлёт, внимательный взгляд чуть исподлобья. Напоминает породистого рыжего коня — сильного, тонконогого, норовистого. Он бы, пожалуй, не отказался взнуздать такого жеребчика... Люциус усмехнулся и покачал головой: что за игривые мысли. Кажется, пора навестить заведение мадам Бриджит. Вообще-то, он не особо любил посещать публичные дома, но иногда приходилось, конечно. Во время войны эти визиты сошли на нет, но потом природа взяла своё. Вот только дам он теперь не посещал: женщины — это Нарцисса, и всё тут. С мужчинами пробовал ещё в молодости, не понравилось. Но теперь поневоле приходилось иметь дело с юношами, и постепенно Люциус даже вошёл во вкус, хотя по-прежнему считал, что секс за деньги - это, всё-таки, не то. Но начинать романтические отношения на стороне — увольте, не маленький. Раздался лёгкий стук, в кабинет впорхнула Нарцисса с книгой в руках. Привычно сбросила туфли и умостилась в любимом кресле — неторопливо, основательно, словно кошка. — Переживаешь? — заботливо спросил Люциус. — Само собой, — чуть нахмурилась та. — Но что уж теперь поделать. Кусты нужно подрезать — может, к весне оживут, а для приёма закажем орхидеи — чужие розы принципиально покупать не буду. Но я займусь всем этим завтра, а сейчас хочу отдохнуть. Она открыла было книгу, но вновь досадливо её отложила. — Знать бы только, что с ними случилось. На будущее. — Подождём отчёта наших специалистов. Как они тебе, кстати? — Старшенький у Уизли очень хорош, несмотря на шрамы. Воспитан и, похоже, совсем не глуп. И откуда они берут таких детей? Люциус улыбнулся схожести их мыслей. — А я думал, что тебе больше понравился этот МакКормак, — поддразнил он Нарциссу. Та рассмеялась. — О, да: типичный бунтарь, чёрная овца. Без таких было бы скучно, согласись? Надо написать Бланш, что я познакомилась с её сыном, ей будет приятно, — она закусила губу, лоб вновь пересекла тонкая морщинка. — Вот только чувствую — не найдут они ничего. — Посмотрим, что покажут исследования. — А, брось. Древнее проклятие убило мои розы? Чушь. Я их просто так, на всякий случай вызвала. Подозреваю, что всё дело в тех саженцах, которые мне прислали из Китая. Какие-то они странные. Хоть я их и очищала, конечно, но кто знает, что там у них водится, у этих азиатов. Она вздохнула и принялась за чтение. Люциус какое-то время сидел, блаженно жмурясь на жарком июльском солнце. Потянулся, обвёл взглядом кабинет. Его внимание привлекла книга Нарциссы. — Ты вознамерилась обратиться в маггловскую веру, дочь моя? — Что? — рассеянно переспросила та. — А, ты про Библию. Просто давно хотела почитать, тут много мудрых мыслей. — Ерунды ещё больше. — А ты читал? — удивилась Нарцисса. — Имею представление. История религий прекрасно иллюстрирует искусство манипуляции общественным сознанием, — усмехнулся Люциус. — Хотя, учитывая количество магглов, приходится признать: им это необходимо. Надо же как-то управлять этой массой. Нарцисса недовольно повела золотистой бровью. — Магглы меня теперь мало волнуют. Тебя, надеюсь, тоже. А Писание это не так уж глупо, и местами даже красиво. Вот послушай. Торжественно понизив голос, она нараспев прочитала: «Род проходит, и род приходит, а земля пребывает вовеки. Восходит солнце и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идёт ветер к югу и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем...»* — По-моему, весьма уныло, — не удержался Люциус. — А по-моему, умиротворяюще, — возразила Нарцисса. Она сидела в залитом солнцем кабинете, откинувшись в кресле и задумчиво глядя куда-то вдаль. И вот это, по мнению Люциуса, и было по-настоящему умиротворяющим. Он устроился поудобнее на широком подоконнике. — Почитай мне ещё что-нибудь. ***** «Чары — подогрев, защита от вредителей, родовая защита. Зелья — нет. Магия артефактов — нет. Наличие ИМФ — дом. эльфы. Волш. твари — дом. эльфы.» Билл в очередной раз пробежал глазами краткий отчёт из лаборатории и, досадливо вздохнув, поднялся из-за стола. Только что он провёл не лучший час своей жизни, пререкаясь с Перси и доказывая, что три дня назад они сделали всё возможное по выявлению тёмных проклятий в Мэноре, и не их вина, что ничего не найдено. В конце концов, Перси от него отстал, но перед этим заставил пообещать, что Билл отправится к Малфоям — лично сообщит о результате и принесёт извинения. — За что извиняться-то?? — возмущенно спросил МакКормак. — Не мы же их розы попортили! — Ладно, мне не сложно. И всё равно они должны акт подписать, — Билл шагнул к камину, прихватив пару пергаментов. — А ты давай, дуй в Престон — оттуда за ночь восемь вызовов было. — Вечно у них в Ланкашире бардак, — проворчал Роб, поднимаясь. — Мои приветы мадам Малфой! — Ну разумеется. Малфой-Мэнор, — сказал Билл каминному пламени. Люциус, казалось, не удивился отрицательному результату. — По мнению Нарциссы, это какая-то цветочная зараза из Китая, — сообщил он. — Где подписать? Черкнув пером, протянул Биллу акты. — Останетесь на обед? У нас гостят Драко с Асторией. — Да нет, у меня работа. — Но давайте я вас хоть представлю — они как раз пришли с прогулки. Отказываться было неудобно. Спустившись в холл и увидев их, Билл мгновенно понял настойчивость хозяина. Малфои-младшие, Нарцисса с внуком на руках — радостные, красивые. Настоящая семья, которой можно гордиться; наверняка хочется показывать всем, какие они. Он поздоровался с ними. Глядя, как Скорпиус, умостившись на руках Нарциссы, сверкает трогательными зёрнышками первых зубок (четыре сверху, четыре снизу), Билл тоже заулыбался. Малыш вдруг протянул пухлую ручку и решительно ухватился за жемчужную серьгу в ухе Нарциссы. Та ахнула, засмеялась: — Отдай, разбойник! — Познакомьтесь, Билл: это наш наследник, Скорпиус Гиперион Малфой, — важно сказал Люциус, помогая высвободить серёжку из цепких пальчиков. Склонившись, поцеловал малыша в светлый хохолок на макушке и заодно чмокнул смеющуюся Нарциссу в ухо. — Молодой человек с характером. Билл с изумлением наблюдал за ними. В доме Уизли все постоянно обнимали, тискали, тормошили друг друга. Но он не ожидал, что в семействе Малфоев происходит то же самое, тем более при посторонних. Хотя, это, может быть, стало традицией совсем недавно: Драко вон стоит в сторонке и неуверенно улыбается, словно видит нечто смущающее, непривычное. Скорее всего, такие нежности стали обычным делом только после войны. А ещё говорят, что внук — это первый ребёнок. Внезапно Билл почувствовал себя неловко — точно заглянул с тёмной улицы в ярко освещённое окно чужого дома. Он уже хотел попрощаться и уйти, как вдруг... Его накрыло острое, звенящее чувство опасности. Словно померкло солнце, по углам прошёлся невнятный глухой шелест, а позвоночник пронзило ледяной иглой. Он оглянулся, в панике, но ничего не увидел. Мир вокруг стал очень медленным, звуки исчезли, лишь где-то вдали раздался тоскливый волчий вой. Тут Билл услышал тонкий хрустальный звон. Задыхаясь, он поднял голову: гигантская бронзовая люстра, украшенная массивными подвесками, кренилась вбок как раз над тем местом, где стояли женщины, — Астория помогала Нарциссе вдеть выпавшую серёжку. Билл поднял палочку — медленно, так медленно... — Протего! Мир ожил. Он услышал, как резко выдохнул Драко, как охнули женщины, — серёжка упала на пол, и её звон растворился в лязге бьющегося о силовой щит хрусталя. Но как же тяжело... он не сможет, почему они стоят... — Протего! — второй луч ударил в щит, укрепляя и поддерживая его: Люциус встал рядом с Биллом, стиснув зубы и с трудом удерживая палочку. Падающая махина неумолимо давила на пульсирующий купол Щитовых чар, а те трое всё стояли, не в силах двинуться с места. — Да уйдите же, чёрт подери!!! — рявкнул Люциус. Драко, наконец, отмер и кинулся вперёд: удерживая в одной руке сына, другой сгреб женщин в охапку, вытащил из опасной зоны и затолкал за софу. Билл и Люциус медленно пятились назад, ослабляя щит, а потом, переглянувшись, синхронно отпрянули, закрывая лицо руками. Люстра рухнула с оглушительным лязгом и скрежетом, разбрызгивая осколки хрусталя. Всё это произошло за считанные секунды. В наступившей тишине жалобно захныкал Скорпиус. Первой в себя пришла, как ни странно, Нарцисса: она поднялась с пола и взяла на руки плачущего малыша. Драко вынес обмякшую Асторию, уложил на софу. Нарцисса немедленно захлопотала над смертельно бледной невесткой. Люциус же, давя осколки, прошёл прямиком к искорёженной люстре. Склонился, напряжённо всматриваясь в крепление. Билл, машинально отмахиваясь от алебастровой пыли, последовал за ним. Люстру словно вырвало с корнем — выломало вместе с куском потолка. Он услышал, как Люциус шепчет заклятия, проверяя целостность кладки. Билл вдруг вспомнил, что у него с собой есть зелье-индикатор — для выявления проклятий и прочих магических воздействий. Он сбрызнул крепление смесью, и над ним поднялось тревожное красное облачко. — Что? Что это? — нетерпеливо спросил мистер Малфой. Билл прошептал заклятие Распознавания. Покачал головой. — Всего лишь Вечное приклеивание — для скрепления раствора. По холлу уже сновали эльфы. Нарцисса, обмахивающая Асторию веером, раздавала им указания. Выпрямившись, Люциус спокойно, даже как будто рассеянно наблюдал за этой суетой. Вдруг, обернувшись к Биллу, ухватил его под локоть и потащил в соседнюю комнату. Втолкнул в столовую, захлопнул дверь и ринулся к бару; порывшись там, он извлёк бутылку и наполнил два стакана, при этом разбрызгав половину по столу. По комнате поплыл резкий запах виски. Люциус сунул ему в руки влажный стакан и одним глотком выпил содержимое своего, даже не поморщившись. Билл последовал его примеру. Горло обожгло жидким огнём, и он зажмурился: нечеловеческое напряжение отпустило, его пробрала ледяная дрожь. Когда он взглянул на люстру, она уже была в таком положении, что он не должен был... Он просто не мог успеть. Но успел. Видно, чудеса случаются и в магическом мире. Внезапно Билл представил, что бы было, если б он и впрямь опоздал: месиво хрусталя и крошек свечного воска, потемневшие от крови белокурые волосы... Он вздрогнул так, что чуть не выронил стакан, и открыл глаза. Мистер Малфой смотрел на него, не мигая. Он был мертвенно бледен, но когда заговорил, то голос звучал ровно. — Не существует слов, чтобы выразить мою благодарность. Просто знайте, что семейство Малфоев в неоплатном долгу перед вами. Билл лишь кивнул в ответ. Да и что тут можно сказать. — Если вам хоть что-то понадобится, любая помощь... — Нет... То есть да... То есть спасибо, я... — Билл окончательно смутился. — А... вы не хотите провести расследование? Я мог бы немедленно связаться с авроратом. — Нет-нет, — покачал головой мистер Малфой. — Мы же всё проверили, и они мне скажут то же самое — кладка раскрошилась. Этому дому не одна сотня лет, за всем не уследишь. — Он устало потёр высокий лоб, пригладил волосы. — Уже послезавтра к нам съедутся гости, и мне не хотелось бы, чтобы эти два дня тут бродили бездельники из аврората. Нам необходимо отдохнуть и подготовиться к приёму. Но я немедленно велю эльфам проверить всю кладку, все крепления. И кровлю. И вообще всё. Билл кивнул. — Как угодно. Он отставил опустевший стакан и неуверенно глянул на мистера Малфоя. — Ну, до свидания. — До свидания, — тот будто хотел добавить ещё что-то, но вместо этого лишь кивнул на прощанье. Направляясь к камину, Билл чувствовал спиной пристальный взгляд. В кабинете его встретил МакКормак. — Билл, представляешь, эти идиоты испугались маггловского фейерферка! Салюта! Нет, ну откуда такие дикие берутся?? И ведь серьёзно так... э-э... Билл? Что с тобой, приятель? На тебе просто лица нет! Тот опёрся о каминную полку, с отвращением ощущая, что его одежда пропиталась потом. — Роб, я что-то неважно себя чувствую. Справишься тут один? — Конечно! А что такое? Тебя проводить? — забеспокоился МакКормак. — Нет, всё нормально, до завтра, — превозмогая дурноту, Билл вновь шагнул в камин. Одного стакана виски ему сегодня явно недостаточно. ***** Люциус проследил взглядом за Биллом, исчезнувшим в зелёном пламени, и, обессиленный, опустился в кресло. Сердце все так же бухало где-то в горле, руки противно дрожали. Он закрыл глаза, стараясь дышать глубоко и ровно, усилием воли отгоняя страшные видения разгромленной гостиной; он уже практически успокоился, когда из соседней комнаты вдруг раздался вскрик: — Люциус! Вскочив, он бросился в гостиную. Эльфы убрали и искорёженную люстру и осколки, но те трое всё так же теснились рядышком на узкой софе. Бледная Нарцисса звонко смеялась. Мерлин, неужели истерика? Но она, угадав его мысли, успокаивающе подняла руку: — Я в порядке. Люциус, у нас будет ещё один внук! Уже два месяца, представляешь? — она прижала к себе Асторию, которая, несмотря на измученный вид, широко улыбалась. Люциус, склонившись, тоже крепко обнял невестку и Драко, сидевшего рядом. — Подарок вам на серебряную свадьбу, — засмеялся тот. — О-о, приём! — застонала Нарцисса, в панике обводя взглядом гостиную. Мельком глянув на изуродованный потолок, она вздрогнула, но тут же озабоченно нахмурилась. — Люциус, нужно срочно заказать новую люстру и вызвать реставраторов, а этот ковёр... — Завтра, — твёрдо сказал тот. — Всё завтра. Сегодня будем отдыхать. — Но люстра... — Ладно, её закажу прямо сейчас. Утром будет здесь. А пока предлагаю пообедать — в Лондоне. У нас сегодня есть повод для праздника, — он улыбнулся детям. — Отлично, — одобрила Нарцисса, поднимаясь. — Мы будем готовы через полчаса. Мужчины обречённо переглянулись. — То есть, часа через полтора-два? — уточнил Драко. Астория рассмеялась и легонько шлёпнула его веером. — Подождёшь! — Вы, кстати, тоже переоденьтесь, — велела Нарцисса. — Хорошо, — послушно кивнули они. Малфои чудно провели время в Лондоне, отмечая замечательную новость. Об утреннем происшествии никто не упоминал, новая люстра прибыла уже вечером того же дня. Следующая неделя была заполнена приятными хлопотами: уборка, подготовка к празднованию, встреча гостей, прогулки, пикники — у Нарциссы все были при деле. Приём, по мнению гостей, был «charmant»; Малфои получили множество подарков, в том числе и совершенно чудовищный фонтан из розового мрамора, о котором Нарцисса позже сказала «Это нужно пожертвовать министерству, а то у них теперь в Атриуме пусто», чем изрядно повеселила мужа. Про розы никто не вспоминал, и, нагостившись, родственники отбыли — очень довольные. Драко с Асторией уступили уговорам родителей и решили остаться в Мэноре на весь июль. Словом, всё было благополучно. Но однажды Нарцисса не вышла к завтраку. Спустившись в столовую, Люциус удивился: обычно супруга уже поджидала их, разливая кофе. Однако сегодня Драко с Асторией сидели вдвоём. — Доброе утро, — поприветствовал он их, берясь за салфетку. — А где же мадам Малфой? Они синхронно пожали плечами. — Может, мигрень? — предположил Драко. — Завтракать без хозяйки — дурной тон, — Люциус взмахнул палочкой, вызывая патронуса. — Что такое, дорогая? Всё в порядке? Мы тебя ждём! Получив послание, сияющий белый лис скользнул было в дверь, но вдруг остановился, потоптался на месте, метнулся в другую сторону. А потом замер и рассыпался тающими белёсыми искрами. Тяжёлая серебряная ложечка выпала из пальцев Астории, оглушительно громко звякнув о фарфоровое блюдце. Такое поведение патронуса могло иметь две причины: либо адресат был под чарами Ненаходимости, либо же... Они вскочили из-за стола, бросились по лестнице наверх. — Нарцисса! — Мама! — Мадам Малфой! Спальня была пуста, в ванной её тоже не оказалось. Люциус выглянул в окно — нет. Он обернулся к детям. — Так, я осмотрю парк, а вы — дом. Те кивнули и разбежались в разные стороны. — Мадам Малфой! — Мама! — Нарцисса... Конечно же, нашёл её именно он. Издали увидел в траве нечто, похожее на яркую бабочку со смятыми шёлковыми крылышками. Она лежала, уткнувшись лицом в траву, — так доверчиво и расслабленно, словно спящий ребёнок. Но он мгновенно понял — по положению головы, по слетевшим туфлям... И всё равно опустился на колени рядом с ней, позвал по имени. Приподнял, обняв за плечи, осторожно отвел с лица золотистые пряди и звал, звал. Наверно, он кричал, потому что в какой-то момент обнаружил, что рядом стоят Драко с Асторией, замерев и взявшись за руки, точно испуганные ребятишки. Астория тихо, как-то беспомощно ахнула и прижалась к мужу, пытаясь удержаться на ногах и не в силах отвести взгляд от Люциуса, прижимающего к груди безвольное тело Нарциссы. Тот поднял на них страшные пустые глаза. — Уведи Асторию. Вызови авроров, Мунго. Вызови кого-нибудь. — Папа... — Драко застыл, поддерживая жену, глядя на него отчаянно, неверяще. — Уведи. Асторию. Тот кивнул и, с усилием отведя взгляд, повёл её в дом. А Люциус остался с Нарциссой. И был рядом даже во время недолгого осмотра колдомедиков и авроров. Потом, когда они попытались накрыть её какой-то белой тряпкой, оттолкнул их и взял Нарциссу на руки — не как тело, но как женщину, как родного человека, и отнёс в дом. Дополнительное освидетельствование в Мунго не требовалось, в чём он и расписался, кое-как поводив пером по пергаменту, протянутому колдомедиком. Авроры пытались о чём-то спрашивать, но потом лишь сказали, что пришлют вызов на допрос. «Необходимая процедура, вы понимаете?» Он понимал. Последующие дни слились в мутный предутренний сон: какие-то люди, какие-то вопросы, какие-то соболезнования. Лишь краешком сознания он отметил: Астория, которая, по словам Нарциссы, тяжело переносила третий месяц беременности, взвалила на себя все обязанности хозяйки дома. При помощи Драко и родителей она занималась подготовкой к похоронам, отвечала на письма, принимала соболезнования. А позже, после двух недель траура повелела убрать чёрный креп из комнат, сказав лишь: «Нарциссе бы это не понравилось». Раньше она немного стеснялась Малфоев-старших, даже по имени их не называла, но теперь Люциус ощущал её поддержку и понимал, что его сын выбрал себе достойную жену — так же, как и он когда-то... Нет, он хорошо держался. Малфои всегда хорошо держатся. Никаких слёз, никаких истерик. Даже когда маразматичная французская тётушка провозгласила «Надо ведь, то по десять лет у вас не бываем, а тут два раза в месяц», он промолчал. Он просто молчал в эти дни, ощущая смутную благодарность детям и Гринграссам, которые беседовали с гостями и проводили панихиду. Всё вполне благопристойно, за исключением одного: в том гробу, похожая на маленькую фарфоровую куклу со строгим лицом, лежала она, его Нарцисса. И это было совсем не благопристойно и чертовски неправильно. В это невозможно было поверить. Лишь когда тишину пасмурного дня заполнил неумолимый стук молотка по дереву, Люциус понял, что это происходит наяву. Происходит с ними. Растолкав стоящих вокруг могилы людей, он поспешно покинул кладбище под понимающими взглядами родни и уже не увидел, как Астория удержала Драко, тихо покачав головой. Ворвавшись в кабинет, Люциус кинулся к бару, налил себе виски и вдруг замер. В ушах всё стоял этот глухой стук — самый ужасный звук на свете. Стакан треснул в судорожно сжатой руке, осколки впились в ладонь. Он разжал пальцы: виски, перемешиваясь с кровью, жёг, словно огонь. Такая смешная боль. Такая маленькая. В тот день его никто не тревожил. И на следующий тоже. А на третий он спустился к завтраку. — Доброе утро. Драко и Астория, оба бледные и измученные, глянули на него с нескрываемым облегчением. — Гости отбыли? — Да, — кивнул Драко. — Хочешь... чаю? — Лучше кофе. Как ты себя чувствуешь, дорогая? — обратился он к невестке. — Хорошо, спасибо, — вымученно улыбнулась та. — Знаешь, тебе нет нужды носить чёрное, — сказал Люциус, задумчиво глянув в окно. — По-прежнему очень жарко. — Я... Вы правы. Давно не было такого тёплого августа, — осторожно сказала Астория. — Да, — кивнул Люциус, пробуя кофе. — Давно. Оказалось, дети отказались от мысли съездить к Средиземному морю, решив остаться на некоторое время в Мэноре. Люциус начал было возражать, но Астория твёрдо сказала, что так будет лучше, и он не стал спорить. Говорить «спасибо» тоже не стал, надеясь, что дети и так поймут, как он им благодарен. Они почти не виделись, но как же хорошо было знать, что он не один в этом доме, не наедине с опустевшим креслом Нарциссы. Люциус всё так же занимался делами, встречался с нотариусом, ездил в Гринготс, в министерство. А по вечерам допоздна сидел у камина, до рези в глазах всматриваясь в затухающее пламя, и думал. Вспоминал. Анализировал. Каждую мелочь, каждое слово, каждый взгляд. И однажды, где-то через месяц после случившегося, принял решение. *Книга Екклезиаста 4, 5, 6, 9