Ignis Sanguis

На следующий день вечером Том опять подходил к дому семьи Смит. Его ладони потели, сердце колотилось от волнения.

***

Вчера он ушел от неё без медальона и чаши. По правде говоря, Том просто забыл о них. Да и хозяйкой вещей была Хэпзиба, чтобы забрать их, надо от неё избавиться, замести следы как следует, а она уехала. Всё, конечно, пошло не по плану, но когда Том покидал дом Смитов, он был в прекрасном настроении. Тело было расслаблено, в каждой его клеточке ощущалась невероятная лёгкость, а думать о делах не хотелось совсем, что для Тома вообще-то было очень большой редкостью. Он не мог даже подумать, что секс бывает таким. Когда он занимался сексом в Хогвартсе, он чётко контролировал каждое своё действие, как и каждое действие партнёрши. Механические движения, в конце — приятный спазм. Всё. Но то, что случилось в этот день — безумие, сладкая агония, экстаз, было уму непостижимо. И чем дольше Том об этом думал, тем сильнее ему становилось не по себе. К ночи беспокойство усилилось. Раз за разом он прокручивал в голове события этого дня, каждый раз возбуждаясь всё сильнее. В тщетной попытке уснуть Том старался выкинуть из головы её запах и всё, что между ними было. Сначала у него хорошо получалось. Но стоило ему начать проваливаться в сон, он видел, как она, лукаво улыбаясь, вешает медальон на свою шею. Как он покоится между её обнаженных грудей. Том тут же одёргивал себя, очищал сознание. И всё повторялось. В глубокой ночи, когда ему это изрядно надоело, он лёг на спину и уставился в тёмный потолок. Что это было? Том никогда не вёл себя так, как сегодня. Ни разу он не забывал о цели, не отвлекался на сиюминутные желания. А в этот раз цель была особенно важной. Чёрт, он же сегодня своими глазами видел медальон Слизерина. А теперь он о нём даже не вспоминает! Вместо этого его мысли занимает она. Её запах — запах секса, он вдыхал его, когда она сидела сверху, целовала его, когда она медленно насадилась на его член, когда она… Стоп. Вот опять. Мысли о ней мгновенно возбуждают. С самого первого мгновения как он увидел её в дверях, его мысли были об одном. Чёрт, он же даже с трудом подбирал слова в разговоре, он не контролировал ситуацию. Да такого никогда не было! А потом? Когда она двигалась на нём сверху, он задыхался от наслаждения, он даже стонал. Он никогда не позволял себе такого. Безумие. Он полностью потерял контроль. И ему понравилось. Очень понравилось. Заснул Том только после рассвета. Весь день он не мог сосредоточиться на работе. Весь день она не шла у него из головы, и чем дальше, тем хуже. Пожилой посетитель магазина дотошно расспрашивал Тома о всевозможных способах проклясть соседа. Старик, похоже, нисколько не сомневался, что сосед специально дрессирует своих садовых гномов так, чтобы они ночью проникали на его территорию и раскапывали клумбы с цветами. Том уже рассказал ему всё, что знал о самых дешевых проклятых артефактах, которые у них есть, но, похоже, деду надо было просто выговориться. Так что Том позволил ему говорить, а своему воображению — пуститься в путь. Перед его мысленным взором была нежная грудь, едва прикрытая лёгким халатиком. Он вспоминал, как она целовала его в шею, когда он прижимал её к себе ещё крепче. Она целовала его в губы, её вкус был похож на её запах, такой же интимный, нежный, соблазнительный. Наверняка между ног она пахнет так же. Том представлял, как она откидывается на спинку дивана там, в душной гостиной, раздвигает ноги, а он, обхватывая её бёдра руками, целует её живот, медленно опускаясь ниже, ниже… — Да чтоб их всех в землю втянуло, этих гномов проклятых! Пусть теперь у него под домом роют, если ему так весело! — дед, разгорячившись, стукнул кулаком по прилавку, возвращая Тома в реальность. — Том, у вас тут всё в порядке? — мистер Бэрк выглянул на шум из дальней комнаты. — Да-да. — спешно ответил Том, стараясь повернуться к мистеру Бэрку так, чтобы тому не было видно, как топорщатся его брюки в области паха. Дед, поворчав ещё минут десять, ушёл, ничего не купив, и оставил Тома наедине с его мыслями. Том умылся холодной водой, взял книгу по тёмной магии, открыл на случайной главе, посвященной древним пыточным заклинаниям, попытался сосредоточиться. Глаза скользили по строчкам, но содержимое книги до мозга не добиралось, теряясь где-то по пути. Распущенные кудри падают ей на лицо, она иногда отбрасывает их назад лёгким движением головы. Том целует её грудь, обводя языком твёрдый сосок, пока она плавно двигает тазом, сидя на нём. Влажная, узкая, горячая, она насаживается на него раз за разом. Её живое тело сотрясает дрожь, она впивается пальцами в его плечи, из её алых, слегка приоткрытых губ вырывается тихий стон. Том захлопнул книгу. Низ живота сводило от возбуждения. Казалось, его член вот-вот прожжёт брюки. Крикнув мистеру Бэрку, что ненадолго отойдёт, Том заперся в кладовке. Он сел на бочку с ведьмиными глазами. Член болезненно пульсировал, требовал внимания, натягивая ткань его брюк. Том расстегнул ширинку, приспустил брюки и взял правой рукой горячий член в кольцо пальцев. Она опять сидит на нём верхом. Она тихо, нежно стонет, плавно двигая тазом, а её губы страстно впиваются в него горячим поцелуем. Она горячая, узкая. Её тело принимает его с наслаждением: он каждой клеточкой кожи чувствует её экстаз, чувствует волны дрожи, проходящие по её телу, он знает, что она хочет этого так же сильно, как и он. Его правая рука движется всё быстрее, всё сильнее он закусывает губу, потому что за дверью ходит мистер Бэрк, сменивший его за прилавком. Волна оргазма накрыла его довольно скоро. Том, тяжело дыша, сидел в тёмной кладовке. Приспущенные брюки были залиты спермой. Лорд Волдеморт, наследник Слизерина, которого ждёт великое будущее, только что мастурбировал в тёмной подсобке магазина. Проклятье! Он пообещал себе, что больше никогда не допустит такой слабости, очистил брюки заклинанием и вернулся в магазин. Но возбуждение утихло ненадолго. Через полчаса сверкающие глаза незнакомки опять всплыли в его памяти. Когда он в ожидании посетителей в своём воображении доводил девушку до исступления, лаская её своим языком, мистер Бэрк заметил, что у него отсутствующий взгляд и необычно алые щёки. «Не пойти ли тебе прилечь, а, Том?» — предложил старик. Выйдя на улицу, Том в задумчивости позволил ногам нести себя в неизвестном направлении, не замечая ничего и никого вокруг. Она. Вид её обнажённого тела стоял перед глазами. Её запах, такой нежный, такой интимный… А как она повесила медальон себе на шею, как смотрела на него в этот момент… Её яркие глаза, её взгляд в конце, на пике удовольствия. Снова и снова он прокручивал в голове вчерашний вечер. Том остановился посреди улицы. Пах ныл от напряжения, он снова был болезненно сильно возбуждён. Он вдруг осознал, что ноги несут его к её дому — он уже прошёл половину пути. Он, Лорд Волдеморт, дрожит, дрожит от возбуждения. Он учился самоконтролю годами. А сейчас он не может выкинуть из головы какую-то первую встречную девушку? Том раздражённо провёл рукой по волосам. Сердце колотилось как у мальчишки. Это бесило. Слишком сильные для него чувства. Он привык к сильным вспышкам ярости, к едкому презрению, но это… Это слабость? Медленный глубокий вдох. Чушь. Он всего лишь хочет её. Простое биологическое влечение. Это нормально. Он многого хочет: власти, бессмертия, силы. Теперь он хочет её. Жаждет снова оказаться между её ног, сжать в пальцах её бёдра, услышать её срывающийся голос, когда он войдёт в неё. Он хочет её с самого утра. А если Лорд Волдеморт чего-то хочет, он это получает.

***

Через десять минут Том подошёл к её двери. Поднявшись по ступеням, он на мгновение замер. Сердце билось учащённо. Сегодня его тут никто не ждёт — мелькнуло сомнение. Он тут же раздражённо откинул его громко постучал. За дверью сразу послышались лёгкие шаги. Она. Дверь открылась. Её яркие глаза словно вышибли из него весь воздух. Она стояла перед ним, красивая, но другая, совсем не такая, какой он представлял её весь день. Волосы собраны в аккуратную высокую прическу, на лице лёгкий макияж, на ней элегантное облегающее тёмно-синее платье. — Том? — произнесла она холодно, слегка удивлённо. — Тётя ещё не вернулась. Я ведь говорила вам, её не будет ещё несколько дней. Если вы хотите осмотреть ещё какую-нибудь посуду, то лучше… — Нет, — его голос чуть дрогнул. И эта дрожь, проявление этой чёртовой слабости, взбесила его, а злость придала сил. — Я пришёл не к тёте. Я пришёл к тебе. Она удивлённо вскинула бровь, замешкалась. Было очевидно, что ей не хотелось его впускать. Пауза затянулась. — Сейчас неудачное время. — наконец ответила она. — Я жду гостей. Очень важных гостей. Официальный визит, это по просьбе тёти. — её голос был словно немного извиняющимся, это взбесило его ещё сильнее. Было очевидно, что она не собирается впускать его в дом. Девушка попыталась закрыть перед Томом дверь, но он опередил её, сделав шаг вперед, его тонкие пальцы обвили дверную раму. Он почувствовал запах её дорогих духов, а под ним… тот самый аромат её кожи, воспоминания о котором не давали ему покоя. Теперь он смотрел на неё сверху вниз, прямо в глаза. — Твои гости ещё не пришли. — произнес он напряженно. — Я же сказала… — Ты меня слышала, — перебил он. Голос его был тихий, низкий, почти бархатный, но в каждом слове чувствовалась сталь. — Мне не нужна тётя. Я пришел к тебе, и я войду. Она нервно сглотнула. Он почувствовал, что она колеблется, а значит, он победил. Том всегда чувствовал этот момент, когда воля собеседника подчинялась ему. Он склонил голову чуть набок, буравя её взглядом, создавая напряжение. И она сдалась, отступила, пропуская его в дом. Том прошёл в гостиную. Запах вчерашнего секса будто все ещё стоял в воздухе. Возможно, эта комната просто пахла ей? Том обернулся. Она вошла следом за ним и остановилась, скрестив руки на груди. Холодная, аристократичная, ни следа вчерашней непосредственности, игривости. Прямая спина, элегантное платье подчеркивает талию, волосы идеально собраны, ни одна прядь не выбивается из аккуратной прически. Смотрит на него напряженно, с явным раздражением. Неужели это она, та самая девушка, что вчера игриво надела медальон на свою шею? Неужели эту грудь, закованную в это строгое платье, он вчера сжимал в ладонях? Этот контраст выбивал почву из под ног, но вместе с этим возбуждал ещё сильнее. Недоступная, словно ещё одно сокровище, спрятанное в этом доме. Самое соблазнительное из всех. Том чувствовал, как его рот наполняется слюной, словно он смотрит на самый лакомый кусочек в своей жизни. Он медленно сделал шаг к ней. — Зачем ты пришёл, Том? — в ее голосе слышалось напряжение. Он сделал ещё несколько шагов, словно хищник, не отводя от неё глаз. — Я жду гостей. — повторила она, отступая от него. — Мне не до тебя, Том. Её голос напряженный, выше обычного. Она явно раздражена, нервничает, возможно, из-за своих важных гостей. И от этого ему только сильнее хотелось её сейчас, немедленно, именно такую, холодную, встревоженную. Он жадно впивался глазами в каждую деталь: строгие четкие линии платья, очерчивающие талию, её открытые изящные ключицы, нежная шея. Член в штанах тяжело пульсировал. — Я хочу тебя, — выдохнул он хрипло, придвигаясь к ней ещё ближе, так, что снова уловил её запах, — Хочу тебя сейчас. Она взглянула на него снизу вверх, будто не до конца верила в происходящее. Изумленно вскинула бровь. Том ещё вчера подметил эту её особенно живую левую бровь, которая то и дело взлетала вверх, то вопросительно, то слегка изумленно. Невероятно очаровательная особенность. — Том, ты понимаешь слово «нет»? — произнесла она медленно, решительно уперевшись ладонью в его грудь в попытке оттолкнуть или хотя бы остановить его наступление. Том чувствовал тепло её ладони через ткань рубашки, её запах мутил сознание. Желание разгоралось всё сильнее. — Тебе же тоже было хорошо вчера, — прошептал он, придвигаясь ещё ближе, схватив её за плечи, — ты тоже хотела меня. Ты кончила вместе со мной. — Это было вчера, — ответила она, явно с трудом сдерживая раздражение. — Вчера у меня было время. А сегодня у меня нет ни времени, ни желания возиться с мальчиком, который не может держать себя в руках. Что? Том замер. Что. Она. Сказала? В ушах у него поднялся гул. Злость ослепила его, взорвалась внутри огненным вулканом. Но желание никуда не исчезло, лишь разгорелось с новой силой. Все ощущения обострились: пульсирующий член, натянутые до предела нервы, бешеное биение в висках. Он хотел её так, как не хотел ничего в жизни. И именно сейчас — когда она смотрела на него с вызовом. Мальчик. Её глаза метнулись в сторону. Том понял, что она пытается вспомнить, где оставила свою волшебную палочку. Слишком поздно. Он схватил за её горло жёсткой хваткой, прижав к стене. Она, всхлипнув, продолжила буравить его взглядом. Том приблизил своё лицо к её, глубоко вдохнул её запах. Вдавил её в стену всем своим телом, упираясь твёрдым членом в её живот. — Что ты сказала? — выдохнул он в её губы, прижимая её своим разгорячённым телом к стене. — Повтори! — Что… — она задыхалась под его рукой, — ах… ты ребенок… ты не умеешь принимать отказ… как маленький… — последнее слово она еле слышно прохрипела. Том отпустил её горло, обхватил руками за талию и впился в губы, впечатывая её в стену. Вкус крови он почувствовал раньше, чем боль. Она укусила его, но он лишь просунул свой язык глубже в её рот. Том вложил в этот поцелуй всю свою ярость, всю обиду, всё желание. Кровь бешено стучала в висках, в паху. В этом возбужденном, словно охваченном огнём теле было невыносимо существовать. Злость усиливала страсть, а страсть — злость, всё переплелось, всё было одним огненным клубком. Мальчик. Он заставит её взять это слово назад. Его руки двинулись вверх по её спине, добрались до воротника платья. Одно резкое движение, и оно разошлось по шву до самой попы. Она попыталась оттолкнуть ладонями его грудь, но пальцы дрожали, в этом движении было слишком мало решимости. Он не отреагировал, продолжая страстно целовать её губы. Её горячее тело, зажатое между ним и стеной, сводило его с ума. Том вжимался в неё всё сильнее. Он чувствовал, как дрожат собственные колени от безумного напряжения, от того, насколько сильно он её хочет. Медленно, сжимая её в объятьях, он опустился с ней прямо на пол, придавив её теперь уже к полу. Несмотря на её близость, на его дикое возбуждение, ему не удавалось, как в прошлый раз, блаженно потерять рассудок, слиться с ней в едином порыве страсти. Том болезненно впивался в её губы, будто это могло утолить его дикую жажду. Но она не поддавалась. Её губы не раскрывались в ответ на его поцелуй, её тело не трепетало под ним, не выгибалось навстречу. Он словно бился своим разгорячённым телом в холодное стекло. Его левая рука сжала её грудь так сильно, что девушка глухо простонала ему в губы. Разорвав остатки платья, он спустился ниже, к её груди, одновременно кусая, облизывая и вдыхая её аромат, продолжая держать её руки в своих, чтобы она не вырывалась. — Ты моя, — шептал он, припадая губами к её груди, сжимая её руки ещё крепче. — Моя… — но вместо утверждения у него невольно получалась мольба. Его руки задрали подол платья до самого пояса. Каждая клетка его тела пылала от желания. Он чувствовал её под собой — горячую, живую. Придавливая её к полу всем телом, он правой рукой проник ей в трусики. Она вся мокрая там внизу. Она всё-таки его хочет? Нащупав клитор, он начал медленно массировать его. Она лишь плотно свела бёдра. Это от удовольствия? Или она не хочет пускать его дальше? Его рука двинулась ко входу во влагалище. Девушка под ним сжалась, напряглась ещё сильнее, но он продолжал, он не мог остановиться. Средний палец проник внутрь. Влажная, горячая, узкая. Ему пришлось прикусить губу, чтобы не застонать, так ему захотелось немедленно оказаться там, внутри. Не вставая, всё ещё пытаясь прижимать её к полу, Том одной рукой судорожно попытался расстегнуть брюки. Наконец пуговица поддалась. Приспустив брюки насколько мог, он, не в состоянии больше терпеть, силой раздвинул её ноги и вошёл резко, нетерпеливо. Чтобы сдержать стон, он в кровь укусил свою и так уже укушенную губу. Его пронзило наслаждением. Да, она такая же горячая, такая же тугая. Ровно то, чего он хотел. Том исступленно двигался поверх распростёртой на полу девушки. Каждый толчок — безумное наслаждение, которое отдавалось яркой молнией в его мозгу. Он едва не задыхался от дикого, слепого, животного удовольствия. Нет, сдержаться оказалось невозможным. Он стонал от наслаждения, входя в неё. Но с её губ не сорвалось ни звука. Её пальцы сжимали его плечи, но в этом не было самозабвенной страсти, как вчера. Они сжимались чисто механически, слегка отталкивая его. Том, не замедляя темпа, взглянул на неё, с трудом сфокусировав затуманенный взгляд. Лицо повёрнуто вбок, глаза закрыты, будто ей вообще неинтересно происходящее. Он яростно взял её за подбородок, повернул лицо на себя. Она взглянула на него чуть брезгливо, равнодушно, будто смотрела сквозь него. Она не здесь, не с ним. Она не хочет его. Это осознание поразило его. Он по-прежнему бешено со стоном входил в неё раз за разом, но… что-то было не так. Как она смеет быть не здесь, не с ним, когда он так горит, когда он трахает её так, как никогда никого не трахал? Что угодно, только не это равнодушие. Том замахнулся. Её голова дернулась от сильной пощечины, губа треснула, а на щеке остался след. Он снова схватил её за подбородок, поймал глаза. Теперь её взгляд был полон отвращения. Том чувствовал, как с каждой секундой это безумное, дикое наслаждение превращается в пытку. С каждым толчком он будто пытался вогнать в неё всю свою страсть, свою ярость, заставить гореть так же, как он горел. Он хотел её до дрожи в коленях, до помутнения в глазах, но не мог заполучить даже находясь внутри неё. Том чувствовал, что хочет её только больше, будто это было не по-настоящему, почти что акт мастурбации, мучительный, не приносящий настоящего удовлетворения. Её тело принадлежало ему целиком, но при этом она оставалась невыносимо далёкой. И он никак не мог это сломать. И всё же, как бы невыносимо это не было, он не мог остановиться, его телу было слишком хорошо, каждый нерв пел, каждый мускул дрожал. Как может быть так хорошо и так невыносимо одновременно? Раздался громкий стук в дверь. Девушка под ним дернулась. — Том, гости пришли, — сдавленно выдохнула она. — Том, отпусти. Он лишь ускорил темп, зажав ей рот страстным поцелуем. Необузданная ярость, желание, попытка удержать момент — всё смешалось в одно. Его движения стали резкими, судорожными, он отчаянно пытался достучаться до неё. Все ощущения сконцентрировались. Каждый раз, когда он входил в неё, у него темнело в глазах, с губ срывался стон. И, наконец, она под ним встрепенулась. Её руки, сжатые на его плечах, ожили, притянули его к себе, скользя по плечам. Она подалась всем телом ему навстречу. Тихий, грудной стон вырвался из её груди. У Тома перехватило дыхание. Всё его тело дёрнулось в ответ. В этом звуке он услышал всё, этого хватило, чтобы он кончил мгновенно. Чувства сгустились, удар удовольствия, как удар молнии, прошил его насквозь. Тело выгнулось, пальцы судорожно вжались в её кожу. Наслаждение захлестнуло его с головой, ослепило, как вспышка света. Он чувствовал, как каждое касание отдаётся в позвоночнике, как внизу живота разверзается вулкан, толчками высвобождая горячее напряжение, как дыхание сбивается в приступах стона. Он рухнул на неё, обмяк, весь дрожа, опустошённый. Горячее дыхание вырывалось изо рта. Его тело ещё отзывалось слабыми дрожащими толчками, словно отголосками грома после вспышки молнии. Она выбралась из-под него на свободу молча и тут же скрылась за дверью. Том остался на полу, словно оглушенный, тело было тяжёлым, мышцы расслабились так, что он едва мог пошевелиться. Через минуту она вернулась полностью одетая, собранная, в новом зелёном платье в пол, причёска вновь была в идеальном состоянии. Она бросилась к Тому, в бессилии лежавшему на полу. — Давай, Том, скорее. Уходи. Ты не представляешь, насколько это важные гости. Я выведу тебя через чёрный ход. Она пыталась поднять его на ноги, но те не слушались своего хозяина и всё время подгибались. Девушка вытолкала его из дома в тёмный проулок, не подумав о том, что его брюки всё ещё спущены, и мгновенно скрылась внутри дома. Том стоял в проулке под её дверью с растрёпанными волосами и прокушенной губой, разум ещё плохо повиновался ему, он был в полубессознательном состоянии. Дверь опять открылась. Это домовой эльф Похлеба вынесла ему его мантию.