Ignis Sanguis

Субботним днём в 15:45 юный Том Реддл вышел из магазина «Горбин и Бэрк» и направился к выходу из Косого переулка. Это был невероятно красивый бледный юноша с тонкими чертами лица. Походка выдавала в нём уверенного в себе человека, который знает, что делает. Сейчас он направлялся к Хэпзибе Смит. При мысли о ней, то есть о том, что она хранила, как он знал, в сундуке, который прятала в стене, его глаза полыхнули багрянцем, на лице появилось хищное выражение, а красивые черты лица заострились. В своём воображении он уже обладал этими предметами. Уже держал их в руках, гладил поверхность медальона своими длинными тонкими пальцами. Это всё было его по праву рождения, и он собирался завладеть этими предметами в самое ближайшее время. Через пятнадцать минут он уже стоял у входной двери мадам Смит. Том был готов очаровывать, соблазнять, сводить с ума старушку. Он играл эту роль безупречно. Однако в этот раз почему-то никто не спешил открывать ему дверь. Хэпзиба Смит не славилась терпением — он знал, что она, как правило, ждёт его прихода, как бала, спеша накрасить губы и обильно облиться духами. В его воображении возник образ старушки необъятных размеров, спешно напудривающей щечки перед огромным зеркалом, готовясь к встрече с «молодым красавцем Томми». Тома передёрнуло от омерзения. Совсем скоро, когда он получит желаемое, ему больше не придётся играть эту паршивую роль поклонника старых дев. И тогда он с большим удовольствием убьет Хэпзибу своими же руками. За дверью послышались лёгкие шаги. Это была явно не Хэпзибина тяжёлая походка и не шаркающие ножки домовика Похлебы. Дверь отворилась. На пороге стояла молодая девушка. Она взглянула ему прямо в глаза, как ему показалось, слегка вопросительно, её яркие голубые глаза сверкали — создавали странное ощущение, будто они пронизывают его, проникают вглубь. В его голове шевельнулось смутное ощущение узнавания, Том на мгновение вспомнил другие пронзительно-голубые глаза того единственного человека, который всегда видел его насквозь и никогда ему не доверял. От её взгляда сердце подпрыгнуло и забилось быстрее, будто при подъёме по лестнице из-под ноги вдруг пропала ступенька. Его бросило в жар, он почувствовал, как потеплели щёки. Он что, покраснел? Невозможно. Последний раз он краснел в далёком детстве, да и то лишь от ярости. Том с трудом отвёл взгляд от её глаз. Невысокая, стройная, с распущенными каштановыми волосами — густые, кудрявые, они слегка отливали медью, спускаясь по спине до талии. — Здравствуйте, — сказала тем временем девушка с приятной улыбкой. — Вы, должно быть, Том? Я племянница мадам Смит, она сейчас в отъезде, но она говорила мне, что вы придёте. Том кивнул, всё ещё пребывая в лёгком замешательстве. Было непохоже, что девушка ждала гостей. Она была босая, и на ней был надет только лёгкий шёлковый халатик золотого цвета, заканчивающийся на середине бёдра. Ткань будто стекала по её телу, обрисовывая грудь, талию. Но она выглядела не вульгарно, а, напротив, очень естественно, будто только проснулась, и он застал её одну за утренним кофе. Том почувствовал лёгкое головокружение, но глаз отвести от неё не мог. — Простите, тётя говорила про вас «Том», так что я не знаю вашей фамилии. — Моя фамилия Реддл. — его голос был чуть ниже, чем обычно. Том слегка склонил голову в приветствии, не сводя с неё глаз. Девушка молча посторонилась, пропуская его в дом. Проходя мимо неё, он почувствовал тёплый, влажный, живой запах её кожи, лёгкий, но удивительно интимный. Вместе с этим запахом он почувствовал терпкое напряжение внизу живота, спускающееся ниже и заставляющее чуть напрячься его член. Превозмогая себя, он на секунду задержал дыхание и прошёл в гостиную, стараясь воскресить в мыслях цель своего визита. — Я приехала в Лондон только вчера. — говорила она, проходя за ним в гостиную, — Тётя перед отъездом была вся на нервах и не дала мне инструкций. Только сказала, что вы придёте, и что вы работаете в магической лавке «Горбин и Бэрк». — Всё так, мисс… — Том улыбнулся своей той самой фирменной улыбкой, перед которой пока не устояла ни одна пожилая волшебница. — Я мисс Смит, как тётя, — она тоже слегка улыбнулась ему в ответ. — Чаю? — она, не дожидаясь ответа, взмахнула рукой, и в гостиную, заполненную пуфиками, столиками, шкатулками, вазами, подушечками и прочим, тут же вбежала Похлеба, старенький эльф-домовик с подносом, на котором стоял чайничек и две чашки. Домовиха поставила поднос на столик в центре комнаты. — Да, с удовольствием, — его голос снова прозвучал чуть хрипло. Он тихо кашлянул, чтобы прочистить горло. Обычно он быстро адаптировался под меняющиеся обстоятельства, но почему-то не в этот раз. Она повела его к чайному столику, легко лавируя между пуфиками. Её коротенький халатик легко колыхался от каждого движения, приковывая взгляд. Том устремился за ней, стараясь не смотреть. Нельзя так реагировать. Нельзя позволять этой слабости заслонить цель. Чаша и медальон, вот что важно. Том медленно опустился в мягкое кресло, на которое она ему указала приглашающим жестом. Сама девушка тем временем принялась разливать горячий чай по маленьким чашечкам. Её движения были аккуратные, плавные, непринужденные. Она совершенно не чувствовала неловкости от своей не совсем подходящей для встречи гостей одежды. Закончив, девушка протянула ему чашку с горячим чаем. Принимая её, Том едва не вздрогнул, когда его пальцы слегка коснулись её руки. От этого прикосновения по телу будто прошла лёгкая дрожь. Она со своей чашкой опустилась в соседнее кресло, подогнув под себя ноги. Её шелковый халат при этом слегка разошелся в стороны. Том невольно опустил туда взгляд, прежде чем вновь встретиться с ней глазами. Жар снова поднялся снизу живота, кровь застучала в висках. Проследив за направлением его взгляда, она небрежным, легким жестом поправила халат. — Итак, расскажите, мистер Реддл, какие у вас дела были с моей тётей? Том попытался сосредоточиться на её словах, игнорируя напряжение, поселившееся в паху. Собраться. Он пришёл за медальоном и чашей. — Мадам Смит просила меня осмотреть несколько вещей из её коллекции. — сказал он, аккуратно выбирая слова. — Вот как… Может, вы даже знаете, что именно это за вещи? — спросила она, дуя на свою чашку с горячим чаем. Такая естественная, такая непосредственная, полная противоположность своей тётки. — Видите ли, у тёти спрятаны сокровища по всему дому. Если вы будете осматривать всё, застрянете тут на несколько месяцев. — она очаровательно улыбнулась ему. У Тома внутри всё затрепетало. Он вдруг представил, как перегибается через подлокотник своего кресла и целует её в эти улыбающиеся губы. — Я знаю, что это за предметы. — теперь его голос стал слишком тихим, сдавленным. — Маленькая золотая чаша. И медальон. Медальон был куплен в нашей лавке много лет назад. — О, эти вещицы мне знакомы. Тетя считает их чуть ли не вершиной своей коллекции. Но я знаю, где она их хранит. Хотите, чтобы я вам их принесла? — Был бы признателен, — произнёс он, не узнавая собственный голос: хриплый, напряжённый. Она поднялась с кресла, поставив на стол свою чашку, и устремилась к двери, ведущей в дальнюю часть дома. Том проводил глазами её покачивающиеся бёдра. Когда она проходила мимо него, он снова уловил тот дурманящий запах, который почувствовал в дверях. Ни на что непохожий аромат, удивительно интимный, немного терпкий. Именно так должен пахнуть секс. Том подумал, что именно этот запах, усиленный многократно, он почувствует, если раздвинет её ноги и поцелует её там. Она вышла, а Том остался сидеть в кресле, крепко сжимая подлокотник свободной от чашки рукой. Чаша. Медальон. Чаша. Медальон. Крестражи. Ты здесь для этого, это важно. Том изо всех сил пытался удержать в голове свою цель, но тело не слушалось его. Возможно, у него слишком давно не было женщины? Он попытался вспомнить, когда же это было в последний раз? Кажется, еще в Хогвартсе. Давно. Он был слишком сосредоточен на работе, на своих целях, ему просто были неинтересны девушки. А девушкам неинтересны лавки с тёмными артефактами — последние годы его окружали лишь омерзительные молодящиеся старухи и, реже, старики. И вот как он теперь реагирует на обычную молодую довольно привлекательную девушку. Надо будет в будущем озаботиться закрытием подобных естественных потребностей, чтобы они не давали о себе знать в такой неподходящий момент, как, например, этот. Через несколько минут она появилась в дверях. Всё ещё босая, в своём коротком халатике. В руках у неё были две кожаные шкатулки. — Не терпится взглянуть? — спросила девушка с лёгкой многозначительной улыбкой, перехватив его взгляд, скользнувший по её обнаженным ногам. Том ничего не ответил. Она подошла к Тому и поставила шкатулки на чайный столик, сама опустилась в своё кресло рядом с ним. Бережно раскрыв шкатулку побольше, она аккуратно извлекла с шёлкового ложа золотую чашу тонкой работы и протянула её Тому. Он взялся длинными пальцами за одну из ручек, но взгляд его был устремлён на девушку. Она сидела совсем рядом, уже успев склониться над замысловатым замком второй шкатулки. Лёгкий халатик её свесился с плеч и приоткрыл красивую аккуратную грудь, которая приковывала его взгляд. На Тома будто наложили Империус — он был не властен над собой, не мог отвести от неё глаз, как бы ни пытался. Будто почувствовав его взгляд, она поправила халатик лёгким небрежным движением свободной руки. Тома снова бросило в жар, член с новой силой запульсировал в штанах. — Ну как, вам нравится? — Она подняла на него вопросительный взгляд, слегка приподняв левую бровь. Смутившись, Том наконец перевёл глаза на чашу. Да, вот он, барсук Пуффендуев, чаша в точности совпадала с описанием, которое он читал. Том поднял глаза на девушку, и его сердце снова пропустило удар. Она смотрела прямо на него этими своими просвечивающими насквозь глазами, смотрела спокойно, вопросительно приподняв левую бровь. Она, наверное, ждёт, когда он ответит на этот её двусмысленный вопрос? Том опустил глаза, набрал в грудь воздуха, и у него тут же перехватило дыхание. Да что с ним такое? Он никогда в жизни не терял дара речи! Не терял контроля над ситуацией. — Изящная вещица, — наконец выдохнул он. Голос вдруг получился слишком тихим. Том снова поднял на неё глаза. Она, видимо, совладала с замком второй шкатулки — в её руках Том увидел тяжёлый золотой медальон. Девушка задумчиво скользнула пальцами по богато изукрашенному S на крышке медальона. И Том вдруг представил, как эти тонкие пальцы обхватывают его член, сжимают, скользят по нему вверх. Он почувствовал, как очередная горячая волна прошла по телу. Его пальцы сжались на ручке чаши, которую он держал в руке. Надо собраться. Медальон. То, за чем он пришел, его наследие, которое должно стать частью его бессмертия, его великой судьбы. — Могу я взглянуть на медальон? — спросил Том, не отрывая от него глаз. Несколько секунд её взгляд изучающе скользил по Тому. Затем она, чуть улыбнувшись, вместо того, чтобы протянуть медальон Тому, перекинула золотую цепочку через свою шею, вешая его на грудь. — Эту вещь лучше всего смотреть на положенном ей месте. — медленно произнесла она, не отводя от Тома глаз. Медальон на длинной цепочке покоился между её грудей, через легкую ткань халата явно выступали бугорки сосков. Девушка не сводил с Тома пристального взгляда. — Мне никогда не нравилось, как тётя хранит все эти красивые вещи, — продолжила она, задумчива поглаживая поверхность медальона кончиками пальцев, — в шкатулках, в темноте. Они должны радовать глаз, жить, использоваться по назначению. Что вы об этом думаете? Том смотрел на медальон на её груди, на её грудь с затвердевшими сосками, на изящную тонкую линию ключиц. И сладкое волнение, пульсирующее под его кожей, вызвал отнюдь не медальон. Том чувствовал себя нагим под её взглядом — ни одно движение его глаз не могло от неё укрыться. — Думаю, вы правы, — сказал он тихо. — Я верю, что у каждой вещи есть своё место, своя судьба, если угодно. Она откинулась в кресле чуть назад, задумчиво сжала медальон в своей руке, шёлк на груди слегка разошёлся. Она играет с ним, он у неё как на ладони, она видит, как он реагирует, видит его слабость. Том осознавал это ясно, но осознание не спасало от сжигавшего желания. — Хотите взглянуть на него поближе? — она будто прочитала его мысли. — Да… — выдохнул он сразу, не раздумывая. Она медленно поднялась со своего кресла. Том хотел было подняться ей навстречу, но замер, подавшись вперед. Встать значило бы продемонстрировать ей свой стоящий член во всей красе, а значит, показать, какую власть она имеет над ним. Мучительно медленно она преодолела несколько разделявших их шагов и наклонилась к нему, оперевшись ладонью о спинку его кресла. Медальон, свесившись с её шеи, повис перед лицом Тома. Но он даже не смотрел на него. Её грудь была прямо перед его глазами, её запах наполнил его легкие. Она была так близко, что он чувствовал тепло её тела. Том осторожно поднял руку и коснулся холодной поверхности медальона. Он медленно сфокусировал на нём взгляд. Никаких сомнений, это медальон Салазара Слизерина, принадлежавший некогда его никчёмной матери. Том чувствовал бешеный стук своего сердца где-то в горле. Медленно, но уверенно он потянул её за цепочку медальона на себя, она подалась вперёд, скользнула к нему на колени, раздвинув ноги, лицом к нему. Том, отпустив медальон, обеими руками обхватил её за талию, притягивая к себе. Его руки скользнули ниже, на бёдра. Его твёрдый пульсирующий член упёрся ей в промежность. Её лицо было всего в дюйме от его, он чувствовал на щеке её горячее дыхание. Дышал её запахом. — Вас всегда так возбуждают древние магические артефакты? — прошептала она, склонившись к его уху. Его руки двинулись обратно к её талии, судорожно прижимая её тело ещё крепче к себе. — Если да, я понимаю, почему тётя так любит их вам показывать. — она склонилась и нежно поцеловала его в шею. От этого поцелуя по его спине пробежала сладкая дрожь, дыхание перехватило. Его руки переместились ей на грудь, сжали её, ладони ощущали тепло её тела сквозь шёлк. Она продолжала целовать его шею, каждый поцелуй отдавался жаром по всему телу. Мысли отключились. Его разум, обычно холодный и расчётливый, оказался затоплен ощущениями. Её запах, её тепло, её губы, касавшиеся его шеи, сводили его с ума. Он потянулся к тонкой ленте на её талии, которой был подвязан халат. Пальцы не слушались, но узелок всё-таки уступил — Том развязал халат. Его руки скользнули по её обнажённой коже, по талии выше, к аккуратной груди. Она легко повела плечами, скидывая халат на пол. Теперь она сидела на его коленях полностью обнажённая, с медальоном на шее, с его руками на своей груди. Она немного отстранилась от него, глядя прямо в глаза, будто для того, чтобы дать полюбоваться на себя. Её глаза чуть потемнели из-за расширенных зрачков, медальон на груди вздымался — её дыхание стало учащённым. Она наклонилась и впилась в его губы страстным поцелуем, проникая языком в его рот. Руки его блуждали по её телу, сжимая обнажённую грудь, прижимая её тело к себе. Том весь горел, он хотел этого с первого взгляда на неё, но теперь ему было мало, напряженное желание только росло, заставляя низ живота спазмически сжиматься. Сидя на нём сверху, она в упоении плавно двигала бёдрами, лишь стимулируя его желание, медленно расстёгивая его мантию. Казалось, ещё чуть-чуть, и он взорвётся. Правая рука её тем временем скользнула вниз к его паху, провела по его возбуждённому члену через брюки. Том непроизвольно подался бёдрами навстречу её руке, шумно выдохнув сквозь зубы. Она опустилась перед ним на колени, расстегнула его брюки, стянула их вниз, до колен, обнажая его твёрдый член. Она задержалась на секунду перед Томом на коленях, глядя на него снизу вверх, словно любуясь, затем снова скользнула обратно на колени. Она снова горячо поцеловала его в губы, запустила пальцы в его разметавшиеся локоны. Весь мир сжался, исчез, осталась только она, горячая, живая, в его руках. Её запах, вкус её губ, от которых было невозможно оторваться. Сердце билось с бешеной силой. Его напряжённый член скользил между её мокрыми половыми губами, она ритмично двигалась по нему, всё ещё не позволяя ему войти в себя. Его руки крепко сжимали её бёдра в бешеном желании войти в неё, насадить её на свой член немедленно. Наконец она привстала, направила его член ко входу во влагалище и мучительно медленно насадилась на него. Оказывается, удовольствием тоже можно пытать. Том подался бёдрами вперёд, навстречу ей, ему не удалось сдержать тихий стон, который сорвался с его губ чуть хрипло, с рычанием. Она была мучительно горячей внутри, он чувствовал её каждой клеточкой своего тела. Девушка медленно начала двигаться на нём, каждым движением отправляя его на вершину блаженства. Дыхание всхлипами и стонами вырывалось из его груди помимо воли. Она склонилась над ним, самозабвенно целуя его губы, шею. Том чувствовал, как по её телу волнами проходит дрожь наслаждения, ему тоже передавалась эта дрожь, словно по их телам проходил электрический ток. Она постепенно увеличивала темп, с её приоткрытых губ сорвался тихий томный стон. И в этот момент Том Реддл окончательно перестал существовать, разум его полностью отключился, оказавшись совершенно беспомощным перед собственным пугающе живым телом. Он слился с ней, стал одним целым, чувствовал её наслаждение так же остро, как своё собственное. Кожа горела от её прикосновений, все ощущения обострились до предела, а она всё увеличивала темп, нестерпимо узкая, горячая внутри. Удовольствие от каждого её движения по его члену было невыносимым, напряжение, жар нарастали с каждой секундой. Том бился в сладкой агонии, подаваясь бёдрами навстречу каждому её движению. Он чувствовал, как его тело начинает мелко дрожать, мышцы напряглись, будто бы цеплялись за последнюю грань, удерживающую его от падения в бездну. Она, не замедляясь, провела пальцами по его щеке, подбородку, и в ту же секунду, как он открыл глаза, взгляд её голубых глаз пронзил его, будто ток прошёл по позвоночнику. И тут же она тихо охнула, её тело содрогнулось в его руках, и в этот миг её экстаз слился с его собственным ощущением так, будто он чувствовал наслаждение за двоих. Том почувствовал, как мышцы её влагалища судорожно сжимаются вокруг его члена, напряжение в его паху взорвалось горячей, безудержной волной, он всхлипнул, задохнулся. Всё тело содрогнулось, дыхание застыло. Огненная вспышка прошла сквозь него и взорвалась в каждой жиле. Ощущение было оглушающе ярким. Он задохнулся, застонал прерывисто, низко, почти срываясь на рык, уткнувшись лицом в её плечо — он не мог дышать, не мог думать, мог только сжимать её крепче и крепче. Её близость, её тепло — всё это усиливало его восторг многократно. В этот момент он растворился в ней полностью, без остатка.

***

Когда дыхание начало понемногу выравниваться, Том всё ещё не мог отпустить её. Он прижался лбом к её плечу, ладони всё так же охватывали её талию. Он чувствовал, как по её спине пробегает лёгкая дрожь, как её грудь всё ещё часто поднимается от остывающего дыхания. В груди у него глухо стучало сердце. Он не сразу понял, что его собственное тело всё ещё слегка дрожит от перенапряжения, от того ярчайшего выплеска, который свалился на него так внезапно. Такого он не испытывал никогда. Том медленно поднял голову. Её волосы рассыпались по его плечу, слегка влажные от пота. Он посмотрел на неё. Он чувствовал её дыхание на своей коже, видел, как её губы чуть дрожат от остаточного напряжения. И на мгновение в нём шевельнулось странное ни на что непохожее ощущение, слишком смутное, впрочем, чтобы оформиться в мысль.