Ignis Sanguis

Том вышел на улицу из борделя, было около четырёх часов утра, он провёл там часов шесть, почти непрерывно занимаясь сексом, отчаянно, вымещая на каждой девушке всё, что накопилось в нём за последние три дня. За время с первыми двумя девушками он заплатил, а остальные четверо, прослышав, что он сделал с теми, сами пришли к нему в комнату и умоляли сделать то же самое с ними. По каждой было видно, что Том — лучший мужчина в их жизни. Как они смотрели на него, как стонали. Да, Том был очень доволен собой. До недавних дней у него не было сомнений, что он лучший во всём. Но три дня назад его жизнь просто перевернулась с ног на голову. Приятно было убедиться, что он всё ещё имеет ту власть над окружающими, которой он так дорожил. Сейчас он шёл по темной улице в предрассветный час, в теле была приятная лёгкость, а разум, наконец, немного прояснился. И это даже несмотря на то, что сам он, хоть и довел каждую девушку до нескольких оргазмов, кончил лишь дважды: первой девушке дал сделать это ртом, а со второй долго не мог кончить, но мгновенно эякулировал, представив на месте шлюхи её. Сейчас он собирался воспользоваться этим тихим прохладным утренним часом, и, как он опасался, временно прояснившейся головой, чтобы хорошенько подумать о произошедшем за последние дни. Бредя по Лютному переулку, он погрузился в раздумья. Итак, три дня назад он шел к Хэпзибе Смит. Он знал, что у неё есть чаша и медальон, которыми он должен был завладеть. Он был уверен, что это не полный список её сокровищ, но диадема Кандиды Когтевран, та самая… Впрочем, уже три дня как эти сокровища перестали его волновать. С того самого момента, как дверь ему открыла не Хэпзиба Смит, а она. Александра. Ему даже мысленно было тяжело произносить её имя. Оно будто вызывало нестерпимую щекотку волнения у него в груди. И главный вопрос, которым он задался сейчас — что это такое? Что она с ним сделала? У неё не было палочки в руках при их первой встрече, как и при второй. В чае, которым она его угощала, было приворотное зелье? Как он мог не заметить его? Как ещё она могла его заколдовать? А в том, что она его заколдовала он был почти уверен: сразу, как он её увидел, его накрыло как волной этим тёплым щекочущим всё внутри чувством. Причём, как он теперь смог проанализировать, у этого чувства было два центра. Один — в груди, где сердце билось как бешеное, именно из-за него сбивалось дыхание и потели ладони. Второй — в паху, где постоянно копилось напряжение, член из-за этого постоянно стоял, а напряжение из низа живота огнём распространялось по всему телу, мешая мыслить трезво. Сейчас он анализировал эти ощущения как симптомы неизвестной болезни, прикидывая, какое заклинание или зелье могли их вызвать. Сходу ему не приходило в голову ни одного подобного заклятья. Кажется, это что-то весьма экзотическое. А его вообще никогда не интересовали подобные дурманящие чары. Но, всё-таки, как? Том давно уже наложил на себя защитные заклинания, которые защищали его от всевозможных проклятий, и не снимал их ни днём, ни ночью. Простая предосторожность. Он вообще считал, что так должен делать любой волшебник, у которого есть хоть капля мозгов. Эти заклинания работали и сейчас, он знал это. Как она могла обойти его защиту? Тем временем Том подошёл к магазину «Горбин и Бэрк», его комната, обставленная очень минималистично, находилась прямо над магазином. Одного взгляда на неё хватило бы, чтобы понять, что уют и комфорт — последнее, что интересует её хозяина. Том, однако, замер, не дойдя пары шагов до входной двери. Оказаться сейчас в душной тесной комнатке, в которой последние три дня он ворочался, тщетно пытаясь уснуть, которую мерил шагами, думая о ней, ему хотелось меньше всего. Он поразмыслил пару секунд. Ему нужно было место, где можно спокойно всё обдумать. В Хогвартсе таким местом для него могла стать тайная комната или астрономическая башня, когда, как сейчас, ему нужен был свежий воздух. Тут же у него была только комната и магазин. Куда он может сейчас отправиться, помимо Хогвартса? Постояв ещё пару секунд, он крутанулся на месте и растворился в воздухе. И в тот же момент появился из ниоткуда на тёмном скалистом берегу. Вдали виднелась ещё спящая деревушка маглов. Ему в лицо дул освежающий солёный морской воздух, а небо ещё только-только начинало светлеть, до рассвета ещё было больше часа. Да, это место — то, что надо, чтобы прочистить голову и вспомнить, кто он. Именно сюда его привезли приютским ребёнком, именно здесь он впервые почувствовал, какой властью обладает над людьми. Понял, что он особенный. Он медленным шагом двинулся вдоль скалистых утёсов. Он самый сильный, самый особенный волшебник своего времени. Как она могла сделать это с ним? Надо вспомнить и проанализировать эти три дня. Итак, вот он стучит в дверь, ожидая увидеть старушку, а открывает дверь она. У неё нет палочки, она ничего не держала в руках. Он сразу почувствовал это странное биение в груди, едва только взглянул на неё. Щеки запылали, а дыханье сбилось. Может, амортенция? Какой-нибудь модифицированный рецепт, усиленный настолько, чтобы было достаточно вдохнуть немного паров? В его магическую защиту входит защита от зелий, но только от опасных. Считается ли любовное зелье опасным? Или защита могла его проигнорировать? Или это чары вейлы? От подобного он не предусмотрел защиты. Нет. Он уже видел вейлу однажды. И та тщетно пыталась его околдовать. Похоже, у него врожденные способности к окклюменции, развитием которых он обязательно займётся со временем. Вейлы точно ему нестрашны, да и непохожа она на вейлу — ни светлых волос, ни неземной красоты. Просто девушка, если смотреть объективно. А ещё… её глаза. Глаза произвели на него странное впечатление. Яркие, сияющие, пронзающие насквозь. Очень похожее ощущение создавали глаза ещё одного человека, тоже в каком-то смысле особенного для Тома. И их обоих объединяло ещё кое-что: на них словно не действовало обаяние Тома, они не подчинялись ему, как другие, никогда не играли по его правилам. С ним и с ней всё всегда идёт не по плану. Они же не могут быть связаны? Или могут?.. Дальше он, проходя мимо неё в дом, почувствовал её запах, который подействовал на него почти как приворотное зелье, если подумать. Да, от этого запаха у него забилось сердце и привстал член. От воспоминаний об этом запахе он вновь почувствовал, что кровь приливает к члену. Остановился, выдохнул, тряхнул головой. Он пытался собраться, сосредоточиться, держать в голове цель своего визита — чашу и медальон. Но каждый раз, когда он на неё смотрел, мысли сбивались с курса. Каждое её движение выбивало его из колеи: как она поправила халатик, как она ему улыбнулась. Ему было трудно говорить, формулировать мысли. Такого с ним никогда не бывало. До этого дня даже испытывая сильную ярость он всегда держал себя в руках и мыслил ещё более трезво, ярость обычно прочищала его мысли, а тут… всё шло не так, он словно сломался. А она что? Держалась спокойно, непринуждённо, говорила ровно. Однако… Она сказала, что тётка предупредила её о его визите. Но она встретила его в коротком халатике без нижнего белья, почти голой. Он вспомнил, как она сидела, слегка наклонившись вперёд, вспомнил её грудь, едва прикрытую лёгкой тканью. И вот опять. Он остановился, все мышцы его тела были напряжены, член стоял, дыхание учащенное. Как можно нормально проанализировать произошедшее, если при этих воспоминаниях он каждый раз так возбуждается? Том прислонился спиной к выступу скалы, мимо которой шла, извиваясь, узкая тропинка, уставился в медленно светлеющее небо. Скала приятно холодила тело. Не странно ли, что она, судя по всему, чистокровная девушка из знатной семьи, встречает незнакомца в коротком халате на голое тело? Должно быть, она хотела его соблазнить. Да, он дико хотел её с самого начала. Унизительно покраснел, не находил нужных слов. Но и действовать не решался, вот что странно. Он всегда брал, что хотел, почему он не набросился на неё сам? Просто всё слишком странно было, слишком неожиданно. Он шел совсем за другим и не смог сориентироваться, старался держать в голове первоначальную цель, пытался собраться, сконцентрироваться на чаше и на медальоне. Но когда она принесла шкатулки, она села слишком близко, он чувствовал её запах, этот запах возбуждал его, не давал сосредоточиться, она наклонилась вперед, и он увидел её грудь. С этого момента он совсем поплыл. Он попытался собраться, переключиться на медальон, а она... Она надела его себе на шею. Её соски так явно выступали под тканью халатика. «Хотите взглянуть на него поближе?» — явная провокация. На которую он повёлся. Не мог не повестись. Она медленно подошла к нему, наклонилась. Он старался глубоко дышать, привалившись к скале, закрыв глаза, воспроизводя в своей голове все подробности. Он сам притянул её ближе, на свои колени, опустил руки на её бёдра, она потёрлась промежностью о его член — тут он потянулся поправить стояк в штанах, — поцеловала его в шею. Он сжал свой член в брюках. «Вас всегда так возбуждают древние магические артефакты?» — спросила она и поцеловала его в шею. Он вдыхал её удивительно интимный запах, прижимал её к себе, а она целовала его. Да, она целовала его, сначала шею, потом губы, терлась о его возбужденный член. Нет, он был уже не в состоянии думать рационально. Он развязал её халат, она сидел на нём с одним медальоном на груди. Она стянула с него брюки. Она дразнила его, двигалась сверху, но не сразу дала войти в себя, нет, она играла с ним. Ему кажется, или она даже смеялась? Его член скользил между её мокрых половых губ. Том весь горел от этих воспоминаний, рука, которой он хотел лишь поправить член в штанах, двигалась по нему вверх и вниз поверх брюк. Он вспомнил, как он она медленно, мучительно медленно насадилась на него. Он тяжело дышал, удержаться было невозможно. Он расстегнул брюки. Да, в тот первый раз это она его трахала, не наоборот. Она его трахала, а он лишь стонал и сжимал её в объятиях. Лучший секс в его жизни. А сейчас, когда он вспоминал об этом, его рука двигалась по члену всё быстрее. Думать о ней было невыносимо хорошо. Они были как одно целое, она стонала, насаживаясь на его член до самого основания, её удовольствие усиливало его собственное, это было безумие, экстаз. А в конце... она провела рукой по его лицу, он взглянул ей в глаза. Этот пронзительный взгляд и... Том кончил. Дыхание с хрипами вырывалось изо рта. Какое-то время он просто стоял, привалившись к скале, наслаждаясь пустотой и легкостью в голове и теле. Восстановив дыхание, он легким взмахом палочки избавился от спермы. Теперь можно подвести итог их первой встречи. Он впервые в жизни под действием эмоций неясного происхождения не смог сориентироваться в происходящем, впервые смутился настолько, что не знал, что сказать и как себя вести. Она же, судя по всему, с самого начала хотела его соблазнить, она сделала первый шаг к близости, она доминировала в сексе. И вряд ли его ненормальная реакция на неё и её намерения совпали просто так. Главный вопрос — как она это с ним сделала? И больше всего его тревожило то, насколько он отдался чувствам. Тот секс был особенным. Том полностью растворился в ощущениях, он не контролировал ничего, не думал, не сдерживал стоны, как обычно. Никогда такого не было, никогда ещё он не терял контроль над собой. Самое страшное — ему понравилось. Очень понравилось. Настолько, что всё, чего он хочет сейчас — чтобы она снова была его, как в тот самый раз. Том продолжил свой путь по берегу в поисках пещеры. Мысли шли дальше. После того безумного секса всё и началось. Он вернулся домой и не мог думать ни о чём, кроме неё, сердце постоянно стучало. Он даже не предполагал, что секс может быть таким, что с женщиной возможно испытывать подобные ощущения. Он плохо спал следующей ночью, а когда проваливался в сон, перед ним мелькали локоны её волос и яркие глаза. Днём не стало легче. Кажется, с той самой встречи он ни разу не подумал о своих делах. Только о ней, о её улыбке, об их странной, сводящей с ума, близости. От этих мыслей в какой-то момент он настолько возбудился, что был вынужден дрочить в подсобке магазина. Что она с ним сделала? В тот день он ушёл с работы пораньше. Разум был как в тумане — все мысли лишь о ней, возбуждение всё усиливалось. Он не планировал идти к ней, но ноги сами понесли его. Уже тогда он подумал, а не слабость ли это? Тогда он решил, что нет. Ведь сексуальное желание — это нормально? Физиологическая потребность, не более. А он всегда брал, что хотел. Том тогда убеждал себя в этом, но чувство, что что-то не так, всё равно не отпускало. Он волновался — когда он стучал в её дверь, ладони были совсем мокрые. Ему опять было трудно говорить с ней, сердце стучало, а дыхание перехватывало, как и в первый раз. Но она была другой. Было видно, как ей не хочется пускать его в дом. Том пришёл без приглашения, возможно, не стоит удивляться, что у неё были дела? Он надавил на неё, вошёл в её дом. В этот раз не было ни флирта, ни гостеприимства. Она сказала, что ждёт важных гостей. Наверное, она нервничала из-за них. Красивая, статная, холодная, в длинном платье и с аккуратной причёской. Такая собранная, напряжённая, немного нервная. Такой гордой и недоступной он хотел её ещё больше. В тот момент всё его существо было подчинено этому желанию. Том не очень хорошо помнил сказанные слова. Он помнил безумное возбуждение, помнил смутно, что она пыталась отказать. Помнил её слова «У меня нет ни времени, ни желания возиться с мальчиком, который не может держать себя в руках». Помнил ослепляющий взрыв ярости, слившийся с возбуждением. Это была не обычная для него холодная ярость, это был огонь, застилающий глаза, усиливающий возбуждение, сводящий с ума. Она назвала его мальчиком, который не может держать себя в руках. Том снова остановился. В нем снова поднималась горячая злость, тень той, о которой он вспоминал. Он бросился на неё, сжал горло, он был очень зол и очень возбуждён. Низ живота сводило, член стоял. Он хотел показать ей, что он тоже может доминировать и, конечно, он просто безумно её хотел. Прижал её к стене, поцеловал её, она его укусила. Он провёл языком по внутренней стороне губы. Ещё не зажила. Он снова был возбуждён. Том не просто брал желаемое. Он снова весь оказался во власти тела, горел, хотел, чувствовал, и абсолютно ничего не контролировал. Он разорвал её платье, не отрываясь от её губ, опустился с ней вниз, прижал к полу. Том опёрся рукой о скалу. Нет, хватит, он не будет поддаваться возбуждению в этот раз. Да, он чувствовал себя сильным, главным, чувствовал, что она в его власти, но… Она не отвечала на его поцелуи, не поддавалась его ласкам. Это было совсем не так, как в первый раз. И это почему-то раздражало. Он целовал её грудь, удерживая её руки, чтобы она не вырывалась. Затем он проник в её трусики. Она была мокрая, неужели, она всё-таки хотела его? Это свело его с ума окончательно. Он вспомнил, как пытался стянуть брюки одной рукой и в спешке запутался в них. Но потом... он вошёл в неё. Взял её силой. Каждое движение было агонией страсти, каждый стон как последний, он был на грани беспамятства, на грани безумия от наслаждения. Том погрузился в эти воспоминания, член пульсировал в штанах, отчаянно требуя внимания. Том игнорировал его. Она была его, это было прекрасно. Он трахал её яростно, безумно. Но ему было этого мало, всё время ему хотелось сказать «я хочу тебя...», «будь моей...». Значит, она не была его? Её холодные глаза… её молчаливое равнодушие. Она не хотела его в тот раз, она просто терпела его. Непонятно, почему, но это было ужасно. Он доминировал и проигрывал ей одновременно. Он ударил её, лишь бы вызвать хоть какие-то чувства, хоть злость, хоть ненависть, только не это равнодушие. Но тщетно. И вот сейчас... Он, Тёмный Лорд, не может контролировать себя. Он весь горит. Опять. Он жертва чьих-то странных чар и не в силах им противостоять. Вместе с тем, он был там, с ней на полу, входил в неё резко и грубо. Том помнил каждой клеточкой своего тела, какая она была горячая внутри, невыносимо горячая, влажная. Он безумно её хотел. Но как же это неправильно! Когда постучали в дверь, она впервые пошевелилась под ним... «Том, гости пришли...». Он ускорился, и... Она застонала, вся подалась вперёд, к нему... Её нежный стон... Том кончил тогда мгновенно, стоило ей застонать, податься к нему навстречу. Том весь горел от этих воспоминаний, низ живота сводило от возбуждения. Чёрт. Чёрт! Он не будет дрочить, сколько можно! Ему хотелось кричать, ему хотелось биться головой о ближайший уступ скалы, пока он не выбьет оттуда последнюю мысль о ней. Как она могла так завладеть им? Он даже в мыслях боялся произнести её имя, трепетал перед ним. Это его должны бояться! Это его имя должны бояться произносить! Он в ярости выхватил палочку и направил её... себе прямо в грудь. — Фините инкантатем!.. Малефициум Эксисто! Репелло магнетум! Ритуалис Реверсаре! — он отправлял себе в грудь заклятие за заклятием. Всё, что знал, все контрзаклятия, от базовых до самых сложных магических формул. Это было глупо и безрассудно, он знал это. Но то, что с ним происходило, было просто невыносимо. Том упал на колени. Он выпустил в себя несколько дюжин заклинаний. Его магическая защита, на создание которой было потрачено довольно много времени, разлетелась в клочья. Он тяжело дышал. Осталось одно заклятье, которое он не решился применить. Обливиэйт. Стирать самому себе память очень опасно. И как бы ему не хотелось сейчас стереть её, он не решился на такую глупость. Если то, что с ним происходит — следствие чар, хоть одно из тех контрзаклятий, что он использовал, должно было помочь. Аккуратно, с опаской, он попробовал подумать о ней. Сердце забилось, дыханье участилось. Чёрт! Он сжал палочку. Соблазн стереть себе память был силён. Так, надо собраться. Ну, сотрёт он себе сейчас память, что потом? Всё равно в поисках магических артефактов он выйдет на Хэпзибу, снова встретит её. Какие варианты? Убить. Убить её и старушку, овладеть чашей, медальоном и диадемой, как и собирался. Может, если он её убьёт, чары развеются? Впервые в своей жизни Том сомневался, что сможет убить. Ему хватило трёх встреч, чтобы понять, что с ней всё всегда идёт не по плану. После того безумного секса, когда он набросился на неё, она просто выставила его за дверь. Пока он ещё не мог соображать после чертовски мощного оргазма, еле мог устоять на ногах, она выгнала его на улицу. Важные гости у неё, видите ли... Это унизительно, если подумать. В эту вторую встречу он взял её силой, он доминировал. Доминировал ли? Да, она сопротивлялась, а он её взял, но... Том нахмурился. То, как она вывернулась из-под него, когда он кончил… Небрежно, скинула его, как мешок. Вытолкала за дверь, никакого уважения, страха, сожаления. А когда он кончил в неё... Он же кончил, когда она застонала! Гости уже стучали в дверь, она просила его отпустить её. Да она же специально застонала, чтобы он скорее закончил! И сделала это настолько сексуально, что он не удержался. Снова манипуляция. Как же легко ей даётся им манипулировать. Кажется, и во второй раз не он был главным. Или не совсем он. Нет, он взял, что хотел. Но как же легко она обратила его победу в поражение. Он шёл дальше по скалистому берегу в сторону пещеры, он знал, что осталось немного. Том вернулся в тот день домой в разбитых чувствах. Он получил, что хотел — секс. Но чувствовал, что что-то не так. Он не заполучил её. Том опять провёл следующую ночь без сна. Он хотел не просто секса. Он больше всего хотел, чтобы она была его вся, целиком. Чтобы она сейчас лежала без сна, думая о нём. Чтобы это она мастурбировала ночью, думая о нём. Как же он этого хотел! Странно. Тогда он не думал о том, насколько это странно. Он никогда раньше не хотел вызывать чувства в других. Не считая страха и почтения, конечно. Он никогда не хотел понравиться. Со Слизнортом, с другими преподавателями, там было другое, да, он специально и без особого труда очаровал их всех, но это был простой расчёт. А тут… Он хотел всем телом, всем своим существом, чтобы она чувствовала то же, что и он. Чтобы она думала о нём. И именно тогда, между четырьмя и пятью часами утра ему пришла в голову самая херовая идея на свете. Да, любовное зелье. Что за идиот, где были его мозги? Тем не менее, он изготовил его следующим утром сам. Выбрал именно то, которое вызывает самую страстную любовь, разжигает сильнейшее сексуальное желание. Какой был шанс, что она его вообще выпьет? Впрочем, он тогда не исключал, что вольет его в неё силой. Представлял, как она будет на коленях умолять его о поцелуе, умолять заняться с ней любовью. Какой огонь будет охватывать её при взгляде на него. А он, может быть, и снизойдёт до неё… Идиот. Вот он. Тот самый обрыв, где начинается спуск к пещере, недоступной ни одному маглу. Том подошел к краю. То самое место, скала, внизу бурлит и пенится вода, вдали небо уже начинало предрассветно алеть. Он взмахнул палочкой, накладывая на себя левитационные чары, и, перебравшись через край обрыва, двинулся к пещере по отвесной скале. Он вообще забыл о существовании старухи, когда шёл к ней. Его сердце упало в пятки, когда он в первый момент подумал, что она уехала. Его реакции последние дни стали такими непредсказуемыми... Всё внутри опустилось, он собирался пытать бабку, лишь бы найти её. Но она была там. Александра. Вот он и узнал её имя. Почему она вообще не представилась ему при первой встрече? Почему он сам не спросил её имя? Столько вопросов… И снова в тот раз тело не слушалось его. Как будто в её присутствии сигналы, которые мозг посылал конечностям, терялись где-то по пути. Том спустился к самому низу, к трещине в скале, расщелине, в которой бурлила вода. Он вновь взмахнул палочкой, наводя на себя водоотталкивающее заклинание. Вошел в воду и поплыл ко входу в пещеру, так и не почувствовав холода. Вот и туннель, ведущий в пещеру. Том выбрался сухим из воды. Вот и пещера. Пещера, в которой он впервые ощутил своё могущество. То ощущение, которое он последние дни потерял и так хотел вернуть. Тут ничего не изменилось за эти годы, едва ли с тех пор здесь побывал хоть один человек. Те же тёмные своды, холодные стены. Он двинулся вглубь пещеры, освещая дорогу волшебной палочкой. Впереди показалось озеро. Их третья встреча. Сумрак чайной комнаты всплыл в его памяти. Он сидел напротив неё как на иголках. Минуту назад он думал, что она уехала, а она улыбнулась ему при встрече, словно рада его видеть, несмотря на то, что только вчера он её изнасиловал. Её поведение не укладывалось ни в какие рамки. Том пытался собраться, чтобы что-то предпринять, когда её нога коснулась его под столом. Она снова играла с ним. Это абсолютно сбило его с толку. Он ведь изнасиловал её вчера? Она должна бояться, злиться, избегать его. Вместо этого её нога под столом гладила его ногу. Всё, чего он так хотел со вчерашнего дня — её неравнодушие. И вот она сама заигрывает с ним. Он умирал от каждого её прикосновения, от каждого её движения по телу распространялась волна дрожи. Её нога под столом медленно поднималась всё выше. Боже, Том всю ночь провёл, думая, как заставить её хотеть его, а она сама, по своей странной прихоти, ласкала его напряженный член по столом. Чёрт, это снова было безумно хорошо. Он судорожно вздохнул. Член снова затвердел от этих воспоминаний. Почему он так остро откликается на её прикосновения, на все, что с неё связано? Почему, занимаясь после сексом с проститутками, он не чувствовал и сотой доли того, что чувствовал от одного лёгкого касания её ноги? И вообще никогда не чувствовал ничего подобного? Том закрыл глаза, полностью погружаясь в воспоминания. Он сидит на стуле, Хэпзиба о чём-то бормочет. Нога Александры под столом скользит всё выше. От её первого прикосновения он весь напрягся. Её нога продвигалась всё выше, подчиняя его рассудок, разжигая дикое желание. Том напряг бёдра, сдерживая возбуждение. Поправил рукой твёрдый член в штанах и замер, случайно проведя большим пальцем по чувствительной головке. Нет. Он не будет этого делать. Когда она в первый раз добралась до его члена, начала гладить его, он уже был дико возбуждён. Он всю прошлую ночь думал о ней, но так ни разу и не позволил себе подрочить. И теперь он был на грани. Пальчики её ноги действовали невероятно точно, легко надавливали на самые чувствительные места. Ей ничего не стоило довести его до грани, почти до оргазма. Его большой палец снова скользнул по головке напряженного члена через плотную ткань. Да, она делала это вот так, так же легко. Он надавил чуть сильнее. Чёрт. Том чувствовал, как медленно теряет контроль над собственным телом. Ровно как тогда, когда он чувствовал унизительность своего положения, но не мог не подчиниться ей. Том тяжело выдохнул, сделал шаг назад и взмахнул палочкой, сооружая из воздуха стул, и рухнул на него — у него уже подгибались колени. Она гладила его член сквозь брюки. Аккуратно проводила большим пальцем по головке. Вот так. Затем надавливала у самого основания, скользила выше. Потом обратно. Том гладил себя рукой сквозь брюки, повторяя все её движения, усиливая давление. Представить, что это её нога ласкает его, было очень легко. Он снова был там, за этим столом. Он снова близок к оргазму. Ещё чуть-чуть. Он резко убрал руку, судорожно выдыхая, содрогаясь всем телом. Да, так она поступала с ним, убирала ногу за секунду до оргазма. После чего… Том снова медленно провёл по основанию члена. Вот её нога снова легла на его член. Он, кажется, еле слышно застонал тогда? Хэпзиба что-то спросила у него. Неважно... В этот раз она была напористее, решительнее, так что он почти поверил, что она даст ему кончить. Его собственная рука двигалась всё быстрее. Он был почти на грани и одновременно страшно боялся, что она вот-вот уберёт ногу. Из-за этого, вероятно, каждое движение её пальцев воспринималось невероятно остро. Это была пытка. И тогда, находясь на грани, он не выдержал: "Пожалуйста... Прошу...". Он, Том Реддл, умолял её. А она... Том снова резко убрал руку. — Ммм… — его стон прорезал тьму пещеры. Его трясло, ровно как тогда, за столом. Таз судорожно подавался вперёд, на грани оргазма. Она смотрела на него такими глазами... «Мистер Реддл, что что-то сказали? Я не расслышала.» Она хотела, чтобы он умолял её, чтобы он умолял её громко. И в тот момент он был готов умолять. Её нога снова вернулась. Медленно она продвигалась вверх по его ноге. Вот она коснулась его члена опять. Том снова гладил себя. Её нога ласкала его под столом всё сильнее, всё настойчивее. Он откинулся на стуле, раздвинул ноги шире. Его рука массировала головку через ткань брюк. Он чувствовал, что они уже насквозь влажные от обилия смазки. Он подавался тазом вперёд, навстречу её ноге. — Ммм… — он не мог больше сдерживать стоны. Чёрт, как хорошо. Он был на грани, ему невыносимо хотелось кончить. Ещё чуть-чуть. Ещё чуть-чуть и она снова уберёт ногу и оставит его биться в этой предоргазменной агонии, если только… — Прошу… — Том тихо выдохнул в тишине пещеры. Она хочет, чтобы он её умолял? Чёрт, да. Да, он тоже хочет этого, хочет, чтобы она позволила ему кончить, чтобы сжалилась, чтобы она сделала это своей ногой. Том сполз на край стула, его рука не останавливаясь быстро двигалась поверх каменного, готового к разрядке члена. — Пожалуйста… Пожалуйста, умоляю, не останавливайся… Мммм… — Том стонал, массируя головку сквозь брюки. — Пожалуйста, дай мне кончить. И она сжалилась. Усилила давление ноги. — Да… — ещё чуть-чуть, его бёдра уже мелко дрожат перед оргазмом, — Ммм… Александра. Она сейчас смилостивится, позволит ему кончить. Его госпожа. Эта мысль свела с ума, ударила в мозг. Член взорвался ощущениями, пульсируя, толчками выбрасывая сперму. Его громкий стон пронесся по пещере. Всё тело дрожало, дыхание сбивалось на всхлипы, а в груди разливалась такая оглушительная, опустошающая сладость, что он на мгновение ослеп от неё. Сладость была такой яркой, что казалось, она выжгла изнутри все мысли, оставив только белый, вибрирующий жар. Тишина. В этой тишине он слышал только стук своего сердца. Тело мягко вибрировало после пережитого оргазма — эхо удовольствия ещё не покинуло его тело. Сбитое дыхание медленно восстанавливалось. В голове тоже воцарилась тишина. И с тишиной пришло осознание. Он сидит в темноте в пещере, в воздухе пахнет солью и… его спермой. Он только что вслух стонал, умолял, просил. И его безумно возбуждало это… это… унижение, подчинение. Лорд Волдеморт дрочил, умоляя о милости воображаемую женщину? Настоящий Лорд Волдеморт взял бы её силой, пытал бы, играл бы с ней, если бы захотел. Это она должна его умолять. Безумие. Он что, сошел с ума? После того, как Том встретил её, он хотел её всё время. Он дрочил на неё в подсобке магазина, в тот же день взял её силой, что его, впрочем, не удовлетворило. Всю ночь думал о ней, запрещая себе унизительно мастурбировать. И был повержен, унижен там, под столом. Ночь со шлюхами ему нисколько не помогла. Он хотел не секса, он хотел её. Буквально помешался на ней. А то, что случилось сейчас — апогей этого помешательства. Это нелепо, это невозможно, это противоречит самой сути его личности. Он хотел её настолько сильно, что подчинялся, стоило ей взглянуть на него. И стоило ей только коснуться его, он был готов умолять, лишь бы она продолжила. А она… Она не покоряется его обаянию, как любая другая, стоит ему захотеть. Своими яркими голубыми глазами она словно видит его насквозь. Сейчас его беспокоило неприятное ощущение… Том попытался поймать его. Уязвимость? Да. Самое худшее, что с ним могло случиться. И хуже всего, что она даже не старалась: захотела — соблазнила, поцеловала, трахнула, не захотела — вытолкала за дверь. Когда у неё хорошее настроение, она просто играет. Делает что хочет, её желания непредсказуемы. А он так уязвим перед ней. Она его отталкивает — всё рушится, и он бежит варить зелье, лишь бы она стала его. Она касается его ногой под столом — и он напрочь теряет голову. И это не магия, он почти уверен в этом, он выпустил в себя столько контрзаклятий, что обычный волшебник упал бы без сознания. Приворотное зелье? Возможно. Но тогда это должно пройти само. Действие среднего приворотного зелья длится меньше суток, его бы отпустило уже на второй день. Итак, что с ним, решительно непонятно. Не заклятье, не зелье… Есть, конечно, небольшой шанс, нельзя исключать колдовство совсем. Но пока он вынужден принять это сумасшествие как данность. Что с этим делать? Придерживаться изначального плана — убить старушку, Александру (тут он испытал странную мысленную дрожь), завладеть вожделенными артефактами. Ему этого больше не хотелось. Вожделенным артефактом теперь был вовсе не медальон… Лучше так сформулировать вопрос: чего он хочет? Вопрос простой, желание — очень понятная для него концепция. Ответ тоже простой: он хочет её. Он хочет её всю. Чтобы она была его не только телом. Чтобы она хотела его так же, как он её. Даже сильнее. Чтобы она была без ума от него, чтобы от одного его прикосновения она текла, млела, изнемогала. Чтобы она умоляла его снизойти до неё, целовала его ноги, просила позволения доставить ему удовольствие и называла исключительно «мой повелитель». В принципе, этого он и хотел добиться приворотным зельем. Но это было глупо. Глупо было приходить с этим к ней в дом, не имея никакого конкретного плана. Том медленно поднялся. В голове уже который день была путаница вместо привычного холодного порядка. Итак, он хочет её. Но он не будет больше играть по её правилам. Как сделать так, чтобы тело не предавало его каждый раз? Как не сходить с ума от одного взгляда на неё? Том огляделся вокруг, освещая темноту волшебной палочкой. Его пещера власти, пещера силы. В ней он по-настоящему познал, кто он такой. Много лет назад, приведя сюда тех детей из приюта. И сегодня Том пришёл сюда сегодня неслучайно. Том медленно выдохнул. Для начала, он не пойдёт к ней завтра. И послезавтра тоже. Хватит этого, каждый раз он словно попадает в ловушку, будучи не в силах оторвать от неё глаз, не в силах даже думать нормально, мозг туманит страсть. Ещё так можно проверить, не магия ли это. Вдруг без подпитки это наваждение рассеется само? Он не пойдёт к ней. Даже если будет сходить с ума от желания, есть бордели, есть девушки на улицах. Кто угодно, только не она, как бы его к ней не тянуло. Если это не поможет, если через несколько дней он всё ещё будет гореть, то…. Он не знает. Он ведь вообще ничего о ней не знает. Александра Смит, племянница Хэпзибы. Вот и все, что он о ней знает. Он всё ещё не понимает, что ей двигало, когда она соблазняла его в первую встречу. Почему она играла с ним во вторую? Вряд ли она сильно старше него, но она не училась в Хогвартсе. Откуда она? Какая она? Что она любит? Чего боится? В чём её слабости? Том понял, что эти вопросы не на шутку занимают его. Это ещё слабо сказано, он горел желанием узнать о ней всё. Почему он не может читать её, как всех остальных? Обычно желания и мотивы окружающих ему абсолютно понятны. Значит, для начала план такой: держаться от неё подальше, чтобы сохранять ум холодным, параллельно узнать о ней всё, что можно. Тогда он поймёт, что делать дальше. В любом случае, вместе со знаниями придёт уверенность. И в любом случае он всегда может заполучить её силой. Об этой пещере никто не знает. И никто, кроме старухи, не знает о его знакомстве с Александрой. Если всё сделать аккуратно, для всех она просто уедет в путешествие, его никто не заподозрит. И что он сделает с ней? Да что захочет. Изнасилует. Или насильно вольёт в неё все любовные зелья в мире и посмотрит, что будет. Он усмехнулся. Это было бы слишком просто. Можно, конечно, позабавиться для начала. Его не свяжут с её исчезновением, он позаботится об этом. И у него будет столько времени с ней, сколько он захочет. Она вся будет принадлежать ему, не только её тело. Он Лорд Волдеморт, он может всё, в том числе вызвать в ней те чувства, какие ему надо, не зельем, а… иначе. Он придумает, как. Том выдохнул. Он снова чувствовал себя собой, будущим Тёмным Лордом, а не трепещущим возбуждённым краснеющим мальчиком. Все его планы на этот мир будут обязательно воплощены. А пока… почему бы не позабавиться с девчонкой, если ему этого хочется?