Ignis Sanguis

После того как решение было принято, Тому стало легче. Раз он ни о чём не может думать, кроме девчонки, так он и займётся ей. Когда он узнает о ней всё: связи, происхождение, предпочтения, интересы, когда узнает, как она мыслит, чем занимается, чего боится, проникнет в её тайны. Тогда он будет знать, с чем имеет дело, тогда поймет, как подчинить её. А она, потеряв из-за него голову, сама принесёт ему всё, что он пожелает. Он горел от нетерпения, так хотелось ему узнать о ней всё. Если она племянница Хэпзибы, то, вероятно, наследница Пуффендуев. Возможно, это объясняет, почему его к ней так влечет? Он никогда не встречал равного себе по крови, того, в чьих жилах текла бы кровь одного из основателей. Если это действительно так, то эта страсть, возможно, лишь проявление его интуиции? Знак, что если ему и суждено оставить потомка, то родить его должна она? В конце концов, сексуальное желание — лишь инстинкт размножения. Хорошее объяснение. Тем более, Том подозревал, что именно Александра является наследницей Хэпзибы Смит. Она свободно хозяйничала в её доме, имела доступ ко всем, даже самым секретным тайникам. Такое Хэпзиба не доверила бы простому родственнику. Кто знает, что ещё у них там хранится. Что будет принадлежать ей после смерти старухи? Теперь Том снова почувствовал себя уверенно, как раньше, теперь у него была понятная привычная цель — завладеть тем, что должно принадлежать ему, как наследнику Слизерина и будущему повелителю магического мира. Теперь можно позволить себе немного отдохнуть после трёх почти бессонных ночей. Он прямо в пещере наколдовал себе из воздуха кровать и немного поспал. Наконец-то без снов, без её образа. Хоть и проснулся он с непонятным волнением, словно предвкушая предстоящие ему дела. Потратив час на восстановление разрушенных вчера защитных заклинаний, Том трансгрессировал прямиком в лавку «Горбин и Бэрк». На этот вечер у него был запланирован визит к мадам Крауди. Мистер Бэрк надеялся, что ему удастся под предлогом покупки зачарованных доспехов гоблинской работы узнать что-нибудь про документы её прадеда, бывшего министра магии, в которых содержался перечень владельцев тёмных артефактов, часть из которых считалась утерянной на данный момент. Так можно было бы выйти на след этих артефактов, каждый из которых стоил целое состояние. Многие волшебники готовы были щедро заплатить просто за информацию о них. Под предлогом этой предстоящей встречи Том и затеял непринуждённый разговор с мистером Бэрком. Они разбирали сундук со старыми книгами по тёмной магии, среди которых то и дело встречались свитки с родословными волшебников, некоторые из которых рассыпались в пальцах от старости. — О, это же родословная Сэлвинов! Попала к нам лет тридцать назад, когда умер последний представитель рода. Но она нам может ещё пригодиться! Вдруг всплывёт какая-нибудь семейная реликвия. Или объявится дальний родственник. Том молча улыбнулся уголком губ. Всё шло идеально. Старик разговорился, Том же выжидал нужный момент. — Да, Том... Действительно, многие знатные рода за столько лет просто вымерли, не у всех есть наследники, а, когда нет наследника, защитная магия, которой знающие люди защищают своё имущество, рассеивается. Если хочешь знать, смерть знатного волшебника без наследников — лучший момент, чтобы, так сказать, приобрести его сокровища по очень выгодной цене, а если повезёт, то даром. Особенно те, что он держит в тайне. Вот он, нужный момент. — Помните, на прошлой неделе вы посылали меня к Хэпзибе Смит? — голос Том был спокойный, вежливый, — Она выглядела неважно. Похоже, здоровье у неё не очень… — О! — мистер Бэрк хрипло засмеялся, — Да, этой старухе давно пора! Всё жду, когда она помрёт, чтобы вернуть тот медальон! Медальон. На её шее, между её грудей с затвердевшими сосками. Она сжимает его в руке, ткань халата слегка расходится. Стоп. Не сейчас. Том силой воли заставил себя дышать медленнее, глубже. — Думаете, у неё нет наследников? — Том старался, чтобы его голос звучал непринуждённо, хотя они подходили к теме, которая его сейчас волновала, как никакая другая. Горло чуть пересохло, но он не позволил себе сглотнуть слишком заметно. — Ха! Старуха одна-одинёшенька. — мистер Бэрк отмахнулся, — Конечно, у неё есть родня, стая стервятников, которая мечтает наложить руки на её добро… Но она их терпеть не может, уж поверь мне! — Я видел у неё в доме девушку, она представила мне её как свою племянницу, — он сказал это небрежно, словно они просто болтают ни о чём. Но внутри у него всё томительно сжалось. Её лицо, улыбка, слегка приподнятая бровь встали перед глазами. — Неужели? — мистер Бэрк замер, держа в руках очередной свёрток. Родословные волшебников были одним из главных его интересов. Он поднял на Тома внимательный взгляд, — Как её зовут? — Александра, — произнёс Том ровно, легчайшей скучающей интонацией. Сердце Тома бешено билось в груди. Но внешне он никак не выдал себя. Имя повисло в воздухе. Тому показалось, будто пауза выходит слишком многозначительной. Мистер Бэрк нахмурил лоб, отложил свёрток в сторону. — Александра… А что-нибудь ещё тебе о ней известно? Фамилия, может? — Смит, — и, после паузы добавил: — Похоже, тётка к ней относится с большим доверием. Она оставляла её присматривать за домом и имуществом на время своего отъезда. — Племянница... — мистер Бэрк хмурил лоб, — племянница... Помнится, у Хэпзибы был брат.. Но он умер много лет назад. Не его ли дочь? А сколько ей лет на вид? Том коротко вдохнул. Сложный вопрос. — Не знаю, — Том очень старался, чтобы голос звучал ровно, — она совершеннолетняя, семнадцать точно есть, но молодая, думаю, не больше, ну, двадцати трёх, наверное. Мышцы его тела слегка напряглись. Вряд ли это заметно со стороны, но как же тяжело ему про неё говорить. Будто каждым словом он обнажает что-то очень личное. И её возраст он действительно не мог определить. Она словно существовала вне такого понятия как время. — Симпатичная? Как она выглядит? Да он издевается! — Вполне симпатичная, — произнёс Том, стараясь не выдать, какой эффект оказывает на него сама мысль о ней. Главное, чтобы тело не выдало его, когда он будет вспоминать детали её внешности. Том взял секундную паузу как бы вспоминая, а на самом деле пытаясь собраться. Продолжил, осторожно выбирая слова: — Волосы каштановые, немного рыжеватого оттенка, длинные, кудрявые. Том постарался сосредоточиться взглядом на свитке, который отложил мистер Бэрк. Лишь бы её живой образ не стоял перед глазами. — Глаза голубые. — он снова замолчал. В горле совсем пересохло, но Том не мог сглотнуть, боялся, что старик что-то заподозрит. — …и очень яркие, — добавил он тихо, почти шёпотом. Зачем он это сказал? Всё будто само вырвалось. Он быстро оборвал себя: — В общем… голубые. Чёрт. Слишком неловко вышло. Он никогда не был так неловок в разговоре. Наверняка мистер Бэрк это заметил. Старик смотрел на него внимательным взглядом. Пожалуй, слишком пристальным взглядом, словно пытался понять, почему Том так осторожно выбирает слова. Том же, быстро взяв себя в руки, сохранял маску полного спокойствия. — Похоже, что, действительно, племянница. — пробормотал Бэрк, возвращаясь к свиткам, — Это похоже на их черты. Потомки Пуффендуев, говорят, все похожи на Пенелопу, сильная кровь. То же самое говорили и про Кандиду Когтевран. Да только у неё потомков не осталось, Елена была последней в роду. — Думаете, Хэпзиба действительно потомок Пуффендуев? — Том аккуратно вернул Бэрка в нужное ему русло. — Ну, Том, доказательств у меня, как и у неё, нет. Но очень похоже, говорю же. Сама Хэпзиба в молодости тоже как-то так выглядела. Густые рыжие волосы… Красавицей была. Это сейчас она старая и лысая, парик носит. А вот характер у неё всегда был противный, этакая глупая кокетка. — Не думаете, что она сделала племянницу своей наследницей? — Если она доверяет ей следить за домом в отсутствие старухи, то похоже, — мистер Бэрк вздохнул, — неужели не видать мне медальона? Если есть официальный наследник, к добру после смерти будет не подобраться… Официальный наследник. Наследница. Наследница Пуффендуев. — А что вы знаете про брата Хэпзибы? Она его дочь? Вы сказали, он давно умер? — Том весь был напряжён. Мистер Бэрк был кладезь родовых историй, он действительно может сказать что-то полезное. — Да я плохо знаю эту историю… — Бэрк снова хмурился, — Был брат, это точно. После окончания Хогвартса поехал путешествовать, да и пропал. Как-то просто всем известно стало, что умер он, вот и всё. А от чего, не знаю. Том слушал с болезненным вниманием. — А у него, видать, дочь была! Раз про неё никто не знает, наверное, не местная. Не в Британии, значит, родилась. Он поднял глаза на Тома. Смотрит так, будто что-то подозревает. Том встретился с ним глазами. Маска спокойствия держалась идеально, хоть сердце и ускорило ритм. — Если тебе сильно интересно про них узнать, Том, — произнёс старик медленно, — ты лучше у старика Флэтворфи спроси. Как раз на этой неделе к нему идёшь говорить про те кубки, ну, с гравировкой. Мадам Крауди тоже в их семью была вхожа. Не она ли была обручена с братом-то Хэпзибы? Ещё до того, как он уехал. — он вздохнул, — Нет, кажется, это была Крикерли… А может, и Крауди… Совсем что-то память подводит, Том. Так этот разговор и закончился. Вечером Том отправился к мадам Крауди. Очередной старый дом некогда известной семьи с запахом пыли, уставленный вазами с сухими цветами, к которым, впрочем, присоединился один свежий букет от Тома. Том с мадам Крауди, одной из самых важных клиенток мистера Бэрка, устроились у камина в мягких креслах. Мадам Крауди с удовольствием слушала своего красивого посетителя, кокетливо поправляя причёску. Она была не такой уж и старой, но очень рано располнела, вес добавлял ей возраста. Том знал, что последние несколько лет она совсем перестала выходить из дома, полагаясь на услуги эльфов, которых у неё было несколько. Он был мастером говорить с такими женщинами: ему хватило пары фраз, чтобы поймать нужное настроение — воспоминания, ностальгия, тоска по ушедшей юности. — Да, мадам, раньше, в прежние времена, люди были совсем другие… Особенно, мужчины. — тихо, вкрадчиво говорил Том. Миссис Крауди активно закивала, мечтательно улыбаясь. — Ах, Том, вы и представить себе не можете… — Но я ни за что не поверю, что такая привлекательная женщина, как вы, могла быть одна. — сказал Том мягко, ненавязчиво, но с очаровательной улыбкой. Она слегка порозовела, хихикнула, прикрыв рот рукой. И, как Том и рассчитывал, начала свой рассказ. — Конечно, у меня был жених. И такой красавец! Я действительно его любила, не так, как многие, по договорённости. — Её голос дрогнул, в нём прозвучала нежность. — Нет, нас, конечно, тоже по расчету сосватали, тогда только так и делали. Но я правда полюбила его. Он такой был высокий, голубоглазый… И очень живой по натуре. Том наклонился ближе, не желая пропустить ни слова. — Но ведь молодость всегда нетерпелива, не так ли? — осторожно подсказал он, будто разделяя её боль. — Да-да! — оживилась миссис Крауди ещё сильнее. — Вот и он… всё ему мало было, всё куда-то тянуло. Не мог дома и месяца провести. Сначала в Бразилию, потом дальше… Уехал смотреть мир и так и не вернулся. Никто толком и не знает, что с ним стало. — Её глаза затуманились. Том кивнул, позволив ей ненадолго погрузиться в воспоминания. — Я слышал, во многих знатных семьях принято отправляться в путешествие после окончания Хогвартса. — направил он её дальше в нужную сторону. — Да, так и было. А семья у него была достойная, — подтвердила она. — Не мог же мой отец сосватать меня за непонятно кого! В те времена наши семьи браки заключали только по расчёту. Но… я-то любила его по-настоящему. — Значит, он был из старого рода? — осторожно уточнил Том, не давая себе выдать слишком явного интереса. — Конечно! — с некоторой гордостью произнесла старушка. — Смиты — очень знатный род! Проведя целый час за ностальгическими разговорами со старой кокеткой, Том так и не узнал ничего нового про Александру. Но зато Крауди охотно рассказывала о своём женихе. — Ах, Том, — её лицо разгладилось, голос наполнился теплом, — он был удивительный человек, мой Элеазар. Закончил Пуффендуй, как и многие в его семье. Любил травологию и зельеварение, всегда возился с какими-то растениями, собирал редкие травы. А как он рассказывал про свои находки! Будто сам светился изнутри, такой живой был, порывистый, непредсказуемый. Никогда не знала, чего от него ждать — и именно это мне нравилось. Том внимательно слушал. Порывистый и непредсказуемый. Как она. — Я ведь впервые увидела его, когда родители привели меня ещё подростком знакомиться в его дом. Мне тогда казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он был старше, такой уверенный в себе. И вот… — она тихо рассмеялась. — Он сказал, что покажет мне портреты своих предков в коридоре. Мы только вышли за дверь, и он… вдруг поцеловал меня. Порывисто, страстно, будто боялся, что упустит момент. Это был мой первый поцелуй, Том. И я никогда его не забуду. Какое-то время она помолчала, предаваясь воспоминаниям. — Но он был такой, страстный и в то же время игривый. Я никогда не знала, чего от него ждать. — она вздохнула. — Он мне говорил потом: «Я не мог бы жениться на тебе, если бы между нами не было страсти. Представляешь, целую тебя в день свадьбы — и ничего не чувствую?» — женщина грустно усмехнулась. — Да… Такая страсть была… Только, видно, быстро ему наскучила. Такой уж у него был характер… Порывистый. Всегда куда-то спешил. Порывистый. Страстный. Непредсказуемый. Как знакомо… Том слушал и всё время думал только о ней. Соблазняющей, отвергающей, провоцирующей, играющей, о том, как её глаза смотрят прямо в душу. Нет, мадам Крауди определённо не знала ничего про его дочь. Но Том был уверен, что этот Элеазар Смит — её отец. Час болтовни о любви и страсти. Бессмыслица и бред. Его это бесило, раздражало и… вызывало ещё какое-то непонятное беспокоящее ощущение. Но Том хотел знать про неё всё. На этой неделе у него ещё запланирован визит к мистеру Флэтворфи, который был другом их семьи, возможно, он знает больше?

***

Том всю эту неделю вёл изнуряющую борьбу с самим собой. В пещере он пообещал себе, что сделает перерыв, что не пойдёт к ней больше без чёткого плана. Попробует освободиться от этой зависимости, параллельно собирая информацию о ней. И едва он вернулся к привычной жизни, как стало понятно, что сдержаться будет очень трудно. Каждое утро, как бы он не старался очищать свой разум перед сном, Том просыпался с её ярким образом в сознании, словно ему только что снился её запах и она сама с распущенными волосами сидящая на нём. Член стоял, отчаянно требуя внимания. Казалось, он больше не управляет своим телом. Сначала Том пытался делать вид, что ничего не происходит. Он вставал, умывался ледяной водой водой, обливался ей целиком. Пытался отвлечься, переключится, но работать в таком состоянии было почти невозможно. Он разбирал тёмные артефакты, делал пометки в книгах мистера Бэрка, слушал клиентов и иногда даже кивал в нужные моменты. Но стоило остановиться лишь на мгновение — и мысли скатывались обратно к ней. Она стала наваждением, навязчивой идеей. Том понимал, что это не нормально, но ничего не мог с собой сделать. На третий день терпеть стало совсем невозможно. Ему отчаянно нужно было её увидеть. Но в таком состоянии он к ней пойти не мог. Если он пойдёт к ней сейчас, с трясущимися от возбуждения руками, он снова окажется в унизительном положении. Это ровно то, чего он хотел избежать. Когда он придет к ней в следующий раз, он должен быть хозяином ситуации, а не мальчиком, умоляющим о близости. Но сейчас нужно что-то сделать с этим сжигающим возбуждением. В поисках хоть какого-то облегчения Том вышел из душной лавки на улицу. Он не знал, куда пойдёт. Куда угодно, только не к ней. Сырой воздух Лютного переулка должен был помочь прочистить голову. В теории. Решение пришло почти сразу. Аптека рядом с лавкой. Миловидная ведьмочка-продавщица уже давно смотрит на него восторженными глазами. Это, конечно, не то, что ему надо, но может помочь отвлечься. Том свернул к аптеке и не раздумывая толкнул входную дверь. Над его головой звякнул колокольчик, сообщая о новом посетителе. Симпатичная девушка за прилавком подняла на него глаза и её лицо озарилось искренней, радостной улыбкой. — Мистер Реддл… — проговорила она, заливаясь румянцем. Её рука нервно метнулась к волосам, поправляя аккуратное каштановое каре. Том медленно подошёл к прилавку. Девушка торопливо выпрямилась, поправляя передник, явно стараясь выглядеть спокойной. Он сразу подметил, что руки у неё слегка дрожат. Том поймал себя на мысли, что именно такую реакцию на себя хотел бы видеть у другой девушки. У той, перед которой руки начинали дрожать у него самого. — Здравствуй… — его глаза скользнули по бейджику на её груди, — Мэри. — он слегка улыбнулся, произнося её имя низким голосом, почти интимно, глядя ей в глаза сверху вниз. Она мгновенно вспыхнула. — Я… могу вам помочь? — её голос дрогнул, но она не отводила от Тома зачарованных глаз. — Да, Мэри, — тихо сказал Том, наклоняясь к ней чуть ниже, — ты можешь мне помочь. — Я буду очень рада, что вам угодно? — её дыханье было частым и неглубоким, но в голосе звучала настоящая самоотдача. Ровно как Том и любил. — Ты волнуешься. — Том медленно наклонился ещё ближе, — Я видел, как ты на меня смотришь, Мэри. Его взгляд скользнул по её полным губам, опустился ниже, к груди, вздымающейся от волнения. То, что нужно. Том чувствовал, что девушка уже принадлежит ему. — Ты ведь давно заглядываешь в окна «Горбин и Бэрк», ищешь меня глазами. — его голос, вкрадчивый, мягкий, звучал почти ласково, но властно. Девушка залилась краской так сильно, что даже шея пошла красными пятнами. — Я… простите… я не хотела показаться навязчивой… — Тише, — Том мягко, но повелительно её перебил, — Не надо извиняться. Напротив, я надеялся, что ты будешь рада сделать кое-что для меня. Девушка судорожно выдохнула. — Да! — она быстро кивнула, поднимая на него глаза, — Том, я… всё для вас сделаю! — Хорошо. — тихо произнёс он, — Тогда пойдём. Он обогнул прилавок, его пальцы легли ей на локоть уверенно и спокойно. Лёгким взмахом палочки Том открыл служебную дверь и завёл девушку внутрь. Они оказались в небольшой кладовке, заставленной стойками со множеством стеклянных склянок и коробочек с магическими снадобьями. Пахло травами. Свет еле пробивался из окошка под потолком, создавая довольно интимную обстановку. Мэри смотрела на него внизу вверх испуганно и восторженно одновременно. Том на секунду замер, глядя на неё. Сейчас он наконец-то избавится он этого безумного напряжения, от этого сжигающего желания. Том шагнул вперёд, схватил её за талию и впился в губы. Девушка подалась ему навстречу, неумело, но с большим энтузиазмом отвечая на поцелуй. Том прижал её тело к стеллажу, несколько склянок упав на пол, разбились со звоном. Девушка дрожала в его руках. Он углубил поцелуй, его руки машинально, но уверенно сжали её бёдра, задирая ткань юбки. Мэри тихо выдохнула ему в губы, её руки робко и трепетно скользнули по его груди. Том почувствовал укол раздражения. Она всё делает не так. Всё не то. Её рот слишком мягкий, запах слишком сладкий. Но он продолжал. Ему нужно было выплеснуть напряжение. Нормальный секс с нормальной женщиной. Том целовал Мэри жадно, агрессивно. Она шумно дышала, дрожа под его натиском. Он положил руку на её большую пышную грудь и легонько сжал её. Девушка всхлипнула и уткнулась носом ему в шею. Том прилагал все силы, чтобы сосредоточиться на ней, на её тёплом мягком теле. Лишь бы не думать о… той, о ком не надо думать. Он быстро, ловко расстегнул верхние пуговицы её аптечной мантии. Ткань разошлась, и из-под неё высвободились тяжёлые, мягкие слишком большие груди. Мэри снова тихо простонала, покраснев до корней волос. Его руки сжали её грудь сильнее. Он наклонился, снова впиваясь в её губы, глубоко, яростно, заставляя её отвечать ему, пытаясь зацепиться хоть за что-то, что вызовет возбуждение. Он знал, что стоит ему подумать о ней, о той-чьё-имя-нельзя-произносить-даже-в-мыслях, и его тело тут же взорвётся от жара. Но он не будет думать о ней, иначе он проиграет окончательно. Том резко развернул Мэри спиной к себе. Она тихонечко охнула от неожиданности. Он чувствовал, какая она податливая, как она ждёт каждого его прикосновения. Том прижался пахом к её округлой попе, продолжая сжимать грудь одной рукой, опуская вторую ниже, к её трусикам. Его тело реагировало как надо, но сам он не чувствовал почти ничего. Том наклонился поцеловать её в шею, но передумал. Её волосы пахли чем-то сладким, приторным, словно дешёвые леденцы, и этот запах раздражал, мешал забыться. Злость поднималась в Томе. Всё в ней было мягким, округлым, податливым. Не то. Всё не то. Как же бесит. Он же был так возбуждён всё утро, почему теперь всё не то? Том задрал её юбку, спустил трусики, расстегнул брюки, направил член ко входу во влагалище. Хорошо, что у него хотя бы встал. Резко вошёл в неё. Девушка вскрикнула от неожиданности и боли. Похоже, она была девственницей. Всё как надо — влажное, тугое влагалище красивой девушки. Том резко двигался внутри неё. Девушка стонала, тихо всхлипывая от каждого его движения. Её тонкие всхлипы бесили его. Том потянулся к палочке. — Силенсио. — он наложил на неё заклинание немоты. Том закрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Он входил в неё сзади резко, быстро. Сконцентрировался на ритме, на ощущениях в теле, на настоящем, лишь бы не вспоминать… Как его тело взрывалось, стоило ей взглянуть на него своими яркими глазами. А стоило ей коснуться его, как он… Нет. Стоп. Том открыл глаза. Мэри. Сексуальная Мэри с большой грудью. Он трахает её прямо сейчас. Том всё ускорял ритм. Он хотел закончить это побыстрее, хотел разрядки. Закрыл глаза — так ощущения всё-таки сильнее. Том приказал себе сосредоточиться на ощущениях теле, на настоящем, ни в коем случае не на прошлом. Его член скользит в её влажной горячей вагине, какая разница, кому она принадлежит? Какая, к черту, разница… Образ вспыхнул резко, неконтролируемо. Александра. Он входит в неё прямо сейчас, берёт со спины в тёмной кладовке, она выгибается в пояснице, её бёдра мелко дрожат под его руками, с губ срывается судорожный выдох. Ему хватило одного мгновения. Оргазм накрыл резко, пах взорвался, толчками сбрасывая напряжение. Том глухо выдохнул, сделал последние несколько толчков, сжимая бёдра девушки, натягивая её на себя. Том сжал зубы. Его тело ещё немного подрагивало, когда он отстранился от неё, снова доставая палочку, чтобы очистить себя. Застегнув брюки, Том развернулся и покинул кладовку, громко хлопнув дверью. Он вышел на улицу, направился вверх по переулку, не разбирая пути. В груди клокотала тяжелая удушающая ярость. Он, чёрт побери, просто хотел разрядки. Просто секс с симпатичной девушкой. Но он не смог. Его тело, его мысли предавали его, не подчинялись его воле. Кажется, он не может больше заниматься сексом, не думая о ней. Чёрт, он больше ничего не может делать, не думая о ней. Невыносимо, унизительно. Он всегда умело управлял своими и чужими желаниями, манипулировал человеческими слабостями. Но не теперь.

***

Том приходил к Мэри ещё два раза. Он трахал её яростно, отчаянно вколачивался в её тело, вымещая накопившееся напряжение. Он грубо трахал её в рот, специально не отводя глаз от её лица, глядя, как она задыхается под его натиском. Он надеялся, что нежелательные ассоциации не возникнут, ведь с Александрой он так ещё не делал. Но тщетно. Его воображение упрямо рисовало её, её голубые глаза, устремленные на него снизу вверх. Ему хватало одной этой мысли, чтобы ток прошел по спине сверху вниз, до самого паха, который тут же взрывался оргазмом. Он каждый раз кончал лишь думая об Александре и ничего не мог с этим сделать. Том чувствовал, что с каждым разом всё глубже увязает в этой зависимости. Всё бесполезно. Дрочить оказалось проще, а эффект тот же, те же мысли о ней, только без чужого, нежеланного тела, которое казалось лишь помехой. Том пытался убедить себя, что это временно, что это всего лишь такой период. Скоро он соберёт достаточно информации, чтобы понять, как подчинить её. И тогда она будет принадлежать ему полностью. А то, что происходит сейчас — всего лишь издержки плана. Но разум был бессилен — его всё равно безумно влекло к ней, он очень хотел её, и не в фантазиях, а наяву, прямо сейчас. К вечеру всегда становилось хуже. Когда работа заканчивалась и на улице было уже темно, Том оставался один. В такие моменты желанию увидеть её становилось почти невозможно противостоять. Несколько раз в такие вечера Том отправлялся к её дому, предварительно наложив на себя дезиллюминационное заклинание такой силы, что он становился полностью невидим. Том знал, где находится окно её комнаты и ходил под ним кругами по саду, поднимался в воздух и заглядывал внутрь. Один раз ему удалось её увидеть. В окне второго этажа, в своей спальне, она сидела за письменным столом, склонившись за пергаментом, и что-то писала. Письмо? Кому? Том жадно всматривался в черты её лица, линию плеч, блеск подвязанных лентой волос. Эти руки, которые сейчас выводили строчки на пергаменте, совсем недавно впивались в его плечи, когда она стонала, сидя на нём верхом. Том еле подавил желание ворваться к ней. Она дописала письмо и вышла из комнаты, Том так и не дождался её возвращения. Том презирал себя за эти вылазки. Это не добыча информации, они не могут помочь покорить её. Торчать часами под под окном, просто чтобы её увидеть… Это унизительно. После этих вылазок ему не становилось легче. Напротив, её образ заполнял его сознание без остатка, а желание только обострялось. Но он всё равно шёл туда в следующий вечер. Так прошло десять мучительных дней. Десять дней с того момента, как он покинул её дом после злополучного чаепития. Том был в уборной в помещении за магазином, он уже мыл руки, когда услышал, как отворяется входная дверь. — Добрый день, мистер Бэрк! — при звуке этого голоса сердце Тома ушло в пятки. Он, кажется, не мог даже дышать. Руки замерли, онемели, будто вся кровь от них ушла в сердце, которое отчаянно застучало от такой нагрузки. Том поднял глаза на своё отражение в зеркале. Он смертельно побледнел, единственный признак жизни — отчаянно пульсирующая на лбу венка. Глаза чёрные-пречёрные, зрачки расширены. — Добрый день, мисс, чем могу помочь? — мистер Бэрк был сама любезность. Интересно, он понял, с кем имеет дело? — Я ищу вашего помощника, Тома Реддла, могу я его увидеть? Она произнесла его имя. Своим голосом. Она пришла к нему на работу. Она хочет его видеть. Том очень хотел её увидеть, но одновременно её присутствие вводило его в панику. Он не мог двинуться с места, тело не слушалось, мысли метались. Спокойно. Спокойно. Он медленно вдохнул. Ему не хватало воздуха. Ещё один вдох, медленный, глубокий. — Конечно, мисс, Том здесь, — голос мистера Бэрка показался ему мягким, почти ласковым. — Том! К тебе гостья! — Том скривился. Как же он ненавидит это идиотское магловское имя. Он её ещё не увидел, а ему уже стало неловко. Нужно выйти к ней, но... Она не должна увидеть трясущегося от желания идиота, она должна увидеть перед собой мужчину. Он спешно вытер руки, стараясь унять дрожь, взялся за ручку двери. Последний раз взглянул в зеркало. Щёки всё ещё метрвенно-белдные, глаза чёрные, горящие. Ты Лорд Волдеморт. Ты наследник Слизерина. Это она должна дрожать при виде тебя. Он выпрямил плечи, выдохнул и вышел из уборной в торговую залу. Вышел и замер у самой двери. Она стояла в центре магазина, повернулась к нему, как только он вошел. Голубая мантия с особой к нему жестокостью выделяла все изгибы фигуры. Цвет мантии подчеркивал её глаза, яркие, голубые, они казались ещё ярче, чем обычно. Снова она совсем другая. В первый день домашняя, непосредственная, в своём коротком халатике. Во второй — холодная, нервная, собранная. В третий — игривая и в то же время властная, дразнящая. Сегодня же перед ним стояла аристократка из древнего рода. Сияющая, с идеальной осанкой, недосягаемая. Тома словно парализовало, он почувствовал, как кровь, наоборот, будто отливает от сердца, устремляясь к коже, к щекам. Сердце пропустило пару ударов, а лицо вспыхнуло. Как унизительно. Это снова происходит. Его собственное тело снова предаёт его в её присутствии. Мышцы не слушались, словно налились слабостью. В голове образовалась пустота. — Добрый день, Том, я бы хотела с тобой поговорить. — она звучала так же, как и выглядела. Аристократично, достойно. Собраться. Взять себя в руки. — Хорошо, — он сделал шаг вперёд, стараясь держаться уверенно, по крайней мере, голос его не дрогнул. — у меня тут комната на втором этаже. Можем пойти туда. Чёрт. Чёрт! Это прозвучало… не так, как он хотел. Наверное, сначала надо было поздороваться. Да и предложение пойти в его комнату для такой аристократки должно показаться неприличным. — Нет, благодарю. — её голос остался безупречно спокойным, вежливым. — Если ты сейчас свободен, я бы прогулялась по улице. — Да, конечно. — он ответил, пожалуй, слишком поспешно. — Тогда я буду ждать тебя у выхода в Косой переулок через пять минут. — она развернулась и, не дожидаясь ответа, вышла из лавки. Дверь закрылась за ней. У Тома так подгибались колени, что он чуть не сполз по стене на пол. Что она от него хочет? Кажется, он снова вёл себя как идиот. Предложить девушке-аристократке уединиться в его комнате при мистере Бэрке… Как неприлично. Том вылетел из лавки и устремился наверх, в свою комнату. Торопливо дрожащими руками натянул на себя новую мантию, попав в рукав лишь со второго раза. Перед выходом в последний раз взглянул на себя в зеркало: снова бледный, зрачки расширены, дыхание сбито. Соберись. Ты — наследник Слизерина, а не мальчик. Но тело, похоже, совершенно не собиралось ему подчиняться — сердце колотилось, руки дрожали. Через две минуты он уже был на улице, направляясь, страшно подумать, на встречу с ней. Он пытался заранее придумать, что скажет ей, но мысли беспорядочно метались, они все меркли перед одной — она тут, она рядом, она хочет его видеть, она ждёт его. Вот она, стоит у угла. Спокойная, статная, со своей аристократической осанкой. Голубая мантия подчёркивает талию, волосы переливаются медью на свету. Так прекрасна, что на неё было трудно смотреть, почти как на яркий источник света. Но и глаз отвести не получалось. Том подошёл к ней. — Мисс, — начал он, но слов больше не нашлось. Она вежливо улыбнулась и, как истинная леди, взяла его под руку. От этого касания внутри него всё перевернулось, дыхание перехватило. Они направились вдоль по людной улице. Несколько минут шли в молчании. Толпа гудела, торговцы выкрикивали цены, мимо пролетали совы с пакетами, но Том почти ничего этого не слышал. Всё его внимание было сосредоточено на весе её руки на его локте, на ощущении тепла, которое разливалось по его телу от этого прикосновения, на том, как ткань её мантии слегка касалась его ноги при ходьбе. Том украдкой поглядывал на неё, и каждый раз отводил взгляд, словно обжёгся. Том судорожно пытался подобрать слова. Надо сказать что-нибудь такое, чтобы она поняла, что он не просто юноша. Что он повелитель, Тёмный Лорд. Но правильные слова никак не шли на ум. Язык словно не слушался, даже дышать было тяжело. Он же Лорд Волдеморт, он всегда знал, как начать разговор. Но все мысли тут же рассыпались, стоило ему ощутить лёгкое давление её пальцев на его локоть. — Том, скажи, зачем ты шпионишь за мной? — её тихий, спокойный голос нарушил молчание. Этот её вопрос — просто удар ниже пояса. Он остановился. — Что? — Том удивленно выдохнул. Во-первых, как она узнала? Он же всегда накладывал дезиллюминационные чары, он всё предусмотрел. Во-вторых, как она могла так просто прийти к нему и спросить об этом? Никто так не делает, не спрашивает прямо о таких вещах. — Том, — теперь она говорила чуть резче. — то, что ты в меня влюбился, не даёт тебе право шпионить под моими окнами. Перестань, пожалуйста, меня это пугает. — Что? — снова повторил он, с коротким нервным смешком. — Я вовсе не влюблён в тебя! Серьёзно, он не влюблён в неё, что за бред? От этого слова разило Дамблдором и его старческой сентиментальностью, Том ненавидел это всё. Теперь уже она усмехнулась. Выпустила его локоть, встала к нему лицом, они встретились глазами. — Да что ты? — мягко спросила она, — Не влюблён? — её левая бровь насмешливо скользнула вверх, в глазах плясали яркие веселые искорки. Она смотрела прямо в его глаза, стоя напротив. Обычно люди боялись подолгу смотреть ему в глаза. Но её взгляд пронзал его насквозь, лишая возможности спрятаться, скрыть хоть одну эмоцию. Том был словно в ловушке, из которой не очень-то хотелось выбираться. Дышать становилось всё тяжелее, будто в пространстве между ними заканчивался кислород. По коже бегали мурашки, острые, будто его кололи тысячами иголочек одновременно. — А зачем ты ходишь к знакомым и друзьям моей семьи, выспрашивая про моего отца и про меня? — её голос был мягок, но каждое слово метко било по его самолюбию, — Зачем, наложив на себя чары невидимости, ты заглядываешь ко мне в окна? Зачем я тебе нужна, если ты в меня не влюблён? Она продолжала свою тираду, глядя на него снизу вверх. Её глаза будто смотрели прямо в его искалеченную душу, видели всё насквозь. Том хотел отвернуться, но не мог. Пространство между ними словно стягивалось, засасывало его. Он с неимоверным усилием оторвался от её глаз, перевел взгляд на губы, и в груди всё сжалось. Как хочется их поцеловать. Почему? Почему они — вершина совершенства? Этот изгиб её верхней губы — лучшее, что он видел в этой жизни. Если бы можно было слиться с этими губами целиком, сделать крестраж, поместить свою душу в эти губы, он бы это сделал, потому что не было на свете ничего прекраснее, ничего, чем он хотел бы обладать сильнее. Он пытался слушать её, но слова доносились до его слуха приглушенно, будто через помехи. Том всё время слышал потрескивание, как будто она говорила с ним по плохой связи по магловской рации. — В конце концов, почему, если ты в меня не влюблён, воздух вокруг нас искрится, будто мы в магазине доктора Фойерверкуса?! Том с трудом отвел глаза от её лица и с ужасом понял, что это не метафора. Это не помехи, это не у него звенит в ушах. Это воздух вокруг них потрескивает, вибрирует, словно наэлектризованный. Маленькие искорки то и дело рождались в пространстве между ними, рвались в сторону Александры и с тихим треском исчезали, не долетев до неё совсем немного. Он замер. Несколько искорок слетело прямо с его пальцев, они тоже устремились к ней. Том почувствовал, как кожа на руках покрылась мурашками. Искры вспыхивали всё чаще. Они возникали даже возле его губ, стремились к её лицу и тоже исчезали, не долетев совсем немного. Том видел, как искры тянутся к её глазам, к её волосам, к её губам. Его сердце колотилось так же быстро и неравномерно, как хаотично рождались эти искры. Они до неприличия точно отображали его состояние, его желание. И он их совершенно не контролировал. Александра смотрела на него изумлённо и вопросительно. В этот момент он заметил, что люди вокруг стали останавливаться. Женщина с корзиной яблок недоумённо щурилась, мальчишка с куском пряника уставился, раскрыв рот, а двое волшебников, проходивших мимо, переглянулись и с интересом стали притормаживать, словно наблюдали за редким уличным представлением. Том вспыхнул от ярости. Он чувствовал, будто все эти уличные зеваки стали свидетелями чего-то слишком личного, свидетелями его слабости. Его щёки вспыхнули от ярости. Том перевёл глаза обратно на Александру и треск усилился. — Я не влюблён в тебя, — процедил он сквозь зубы. Но искры всё продолжали вспыхивать, его злость словно придавала им дополнительную скорость. Александра сделала полшага к нему, и мир вокруг Тома чуть не взорвался. Треск искр усилился, воздух вокруг них звенел. Несколько искорок достигли её щеки и, вспыхнув золотым светом, словно растворились в коже. — Не влюблён? — повторила она так мягко, что это прозвучало издевательски. — Тогда что тебе от меня надо? — просто спросила она. Она стояла слишком близко, невыносимо близко. Воздух весь искрился, трещал. Будто то, что происходило внутри Тома, было слишком сильно, оно рвалось наружу, захватывая всё больше и больше пространства. — Я… — слова застряли в горле. — Я не знаю, — выдохнул он наконец, и сам ужаснулся слабости своего голоса. Том чувствовал, что в этот момент, стоя здесь среди этих ярких искр, под пристальным взглядом её глаз, он не хочет врать. В этом просто не было смысла. — Я просто хочу тебя. — сказал он почти шёпотом. Но она услышала. — Как в тот раз, когда ты пришёл меня изнасиловать? — Нет. — произнёс он, глядя ей прямо в глаза, не отрываясь. — Не так. — Хочу тебя всю, полностью. — проговорил он медленно. Воздух затрещал ещё сильнее, словно подтверждая его слова. Том никогда никому не говорил таких честных и откровенных вещей. Удивительно, но он почувствовал облегчение. — Это как? — спросила она, не отводя взгляда. — Не знаю, — повторил он, — просто хочу, чтобы ты была моей. Она молча смотрела на него сквозь искрящийся воздух. Том всё ещё не мог оторвать от неё глаз, ему отчаянно хотелось её поцеловать, но он не мог — он боялся. Боялся не пощечины или отказа. Вся его еле сдерживаемая сила, всё напряжение, вся эта безумная энергия дрожала в воздухе между ними. Тому казалось, что, если он до неё дотронется хоть пальцем, произойдёт взрыв на весь Косой переулок. Его физически трясло от этой энергии, которая готова была высвободиться от любого неловкого движения. — Значит так, — проговорила она решительно, — Том, ты прекрасный, талантливый молодой человек. Ты очень хорош собой. Я слышала о тебе только хорошее и даже могла бы тебя полюбить… — треск искр усилился, — если бы ты не пугал меня так сильно. Она отступила от него на шаг. — Ты меня пугаешь, слышишь? — произнесла она медленно, подчёркивая каждое слово. — Меня пугает то, как ты меня преследуешь. Меня пугает, что ты, похоже, не контролируешь себя и свою магию. Том слушал её, не в силах пошевелиться. — Я рада, что ты в меня не влюблён, — уголки её губ слегка дрогнули, но она не позволила себе усмехнуться, — потому что тогда бы у нас были проблемы. Но если ты просто меня хочешь, не мог бы ты найти себе другую игрушку? Захотеть кого-нибудь другого, в конце концов… — она развела руками, будто это было очевидно. — В мире полно девушек гораздо привлекательнее меня. Она взяла небольшую паузу. Сделала глубокий вдох. — И ещё одно. — продолжила она, голос её стал холоднее, твёрже, — Знай, что я рассказала всем своим друзьям про тебя. Рассказала, кто ты, где работаешь, и что ты меня преследуешь. Если со мной что-то случится, они будут знать, что это ты виноват. Если будет нужно, они подключат авроров, дойдут до самого Альбуса Дамблдора, но не оставят меня в беде. Знай это. На этих словах она развернулась и, не оглядываясь, быстрым шагом устремилась от него прочь. Том не стал пытаться её догнать. У него просто не осталось сил. Воздух вокруг него уныло погас, а сам он после безумного напряжения почувствовал полную пустоту внутри. Он сделал несколько шагов, опустился на широкую ступеньку ближайшего магазина, погрузил лицо в ладони и замер. Том ощущал полное магическое истощение, словно только что бился на дуэли с десятком сильнейших магов. Хотя это всего лишь был неконтролируемый выброс магии. Она ушла. Её прощальные слова ещё звучали у него в ушах. Они словно били в сердце. А Том не привык, что у него есть сердце, куда можно ударить. Впервые в жизни Том Реддл не боялся смерти, а желал её.