Замри и присмотрись (Stop and Stare)

Чернила на письме для Драко еще не успели высохнуть, когда Гарри передумал и решил, что все же хочет провести весь день в поместье. К сожалению, весь туманный, извиняющийся бред уже привязан к лапке совы, которая парит где-то высоко над Лондоном, и он становится заложником своих же решений. Когда он застегивает пальто и выходит в морозное утро, тихий голос в голове, удивительно похожий на голос Гермионы, спрашивает его, какого, по его мнению, конкретного хрена он делает, но Гарри трясет головой, прогоняя наваждение, и энергично шагает в направлении офиса У.П.Р.И. В конце концов, пройдется, решает он, делая глубокий вдох, когда совесть снова начинает его грызть, а желудок норовит постучаться в горло. Он и не помнит, когда в последний раз у него было время на прогулку. Прогресс. В каком-то смысле. Прогулка неожиданно успокаивает, и, только когда впереди становится видно здание офиса, нервозность Гарри возвращается. Он колеблется, стоя на тротуаре, глядя на рельефную серебристо-красную табличку над дверью и прислушиваясь к голосам, которые доносятся из открытого окна. Он с трудом сглатывает и пытается взять себя в руки. Нет причин чувствовать смущение... или вину, – твердо говорит он сам себе. Это его фирма, и все, что ему нужно, это заказать материалы для шеда Драко и убедиться, что все... прекрасно. Прекрасно, как и он сам. Однозначно и полностью... Гарри вздыхает и заходит в здание раньше, чем успевает передумать. Он медленно поднимается по лестнице, вдыхая знакомые запахи старых пергаментов, чернил и ужасающих напитков, которые каждый день за завтраком мешает Александр. Гарри морщит нос, а затем улыбается, думая, что ни один здравомыслящий человек, кроме него, не может радоваться ничему столь отвратительно пахнущему. Он открывает дверь в приемную, в которой никого нет, но на столе Ханны лежат стопки бланков заказов, и Гарри берет себе несколько. Беглый осмотр подтверждает, что все выглядит в точности так же, как обычно, и он садится в крутящееся кресло Петра дожидаться сотрудников. Через минуту голова со светлыми взъерошенными волосами появляется в дверном проеме, соединяющем приемную с кухней, и большие голубые глаза за стеклами очков в медной оправе расширяются. – Он здесь! – вопит Александр, и его коллеги вваливаются в офис. – Привет, – говорит Гарри, нахмурившись, когда все трое обмениваются многозначительными взглядами. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает Ханна и смотрит на него, уперев руки в бедра. – И... э-э... привет. – Последний раз, когда я проверял, это все еще была моя фирма, – спокойно говорит Гарри. – Почему вы все так на меня смотрите? – Это бунт, – с совершенно невозмутимым выражением лица говорит Петр. – Мы свергаем тебя с престола. – Чего?! Кажется, целое мгновение Александр колеблется, но затем кивает, выпрямляясь во все свои пять футов и четыре дюйма роста и складывая руки на груди. – Мятеж, – говорит он. – Как на корабле. Только не ради посудины и рома, а из-за нашей заботы и уважения к тебе, как к человеку, боссу и... и... – И другу, – подхватывает Ханна, которая выглядит строже, чем Гарри когда-либо видел. Если честно, ему кажется, что он никогда не видел Ханну сердитой, и, стоит отметить, зрелище это достаточно тревожное. – Вы разговаривали с Гермионой? – спрашивает он. – Мы в состоянии сложить два плюс два, – говорит Петр, неотрывно смотря на него угольно-черными глазами. – Мы видели, что ты не в лучшем состоянии, и решили принять меры. – Принять меры? – тихо переспрашивает Гарри, глядя на всех троих и их вызывающие позы, серьезные лица и воздух, звенящий от напряженного ожидания, которое, кажется, заполнило все помещение. – Именно, – говорит Ханна. – Мы волнуемся за тебя, Гарри, и не можем позволить этому так продолжаться. Ты блестящий босс, и нам нравится с тобой работать, но если ты не притормозишь, то не сможешь работать вообще, и у нас просто не станет всего этого. – Мы закрыли прием заказов до нового года, – говорит Александр. – Решили, что… – Что вы сделали? – перебивает Гарри, подпрыгивая на месте. – Закрыли прием заказов, – повторяет Александр слегка подрагивающим голосом. – И разделили между собой уже принятые. Все в порядке. Гарри смотрит на него, а желудок неприятно сводит. – Все в порядке, – повторяет он. – Да. Тебе нужно вернуться домой и протянуть ноги, – говорит Петр. Ханна и Александр смотрят на него в замешательстве, а затем улыбаются. – Вытянуть ноги. Расслабиться, – говорит Ханна, и Петр смотрит на нее с открытым ртом, на мгновение забывая о мятеже. – Это логичнее, – говорит он, слегка улыбаясь Ханне, а затем поворачивается к Гарри с каменным лицом. – Иди домой и вытяни ноги, – повторяет он. – Вы тут все с ума посходили? – спрашивает Гарри, вскакивая со стула и сворачивая бланки для заказа в узкую трубочку. – Вы не можете просто... Это моя фирма... Я не позволю вам захватить власть! – Это только на время, – уверяет Александр, проскальзывая ему за спину и толкая его к двери с удивительной силой, что заставляет Гарри отрешенно задуматься о пользе отвратительных коктейлей. – Только до нового года. Не о чем беспокоиться. Ошеломленному и тихо закипающему Гарри удается развернуться в дверях и посмотреть на свой персонал. – Ребята, это не смешно. Вы действительно думаете, что я позволю вам… – Прости, Гарри, – шепчет Ханна, а затем взмахивает палочкой и бросает заклинание, которое толкает Гарри в грудь и запирает перед его носом дверь. – ...вышвырнуть меня, – заканчивает Гарри со вздохом. Он хмуро смотрит на дверь и веселую табличку на ней, гласящую: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В «УНИКАЛЬНЫЕ ПОСТРОЙКИ ДЛЯ РАЗЛИЧНОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ»: ВЫ МЕЧТАЕТЕ - МЫ СТРОИМ. Он не может сопротивляться порыву открыть дверь, но когда она не поддается ни силе, ни наскоро брошенной Алохоморе, он ругается под нос и уходит вниз по лестнице. Да, он может найти заклинание, которое заставило бы чертову дверь открыться. Он может ворваться туда и кричать до тех пор, пока не сорвет голос. Он может уволить их всех, если захочет, - набрать новый штат, которые будет знать, как себя вести. Он может делать, что угодно... но не делает. И в конце концов все, на что его хватает, это уйти. Он идет вниз по улице, все дальше от офиса. Сердце в груди колотится, а кровь стучит в ушах. Он идет без малейшего понятия, куда именно - мимо автомобилей и домов, деревьев и магазинов, заставляя себя просто идти до тех пор, пока он не начинает дышать так тяжело, что в груди горит, а клубящаяся ярость потихоньку улетучивается. Он не хочет, чтобы сотрудники себя хорошо вели. Он хочет добрую Ханну, чуткого Александра и загадочного Петра. Они прекрасные специалисты, и каждый из них, кажется, по какой-то причине о нем заботится. В порыве, нисколько не связанным с вмешательством Гермионы, они пытаются спасти Гарри от самого себя, и, возможно, пришло время начать их слушать. Кроме того, воспоминания об их хмурых выражениях лиц и напускной суровости кажутся ему очаровательными, и, когда Гарри замечает проход в Дырявый Котел и спешит к нему, он начинает улыбаться. – Выглядите счастливым, мистер Поттер, – говорит Том, улыбаясь ему из-за бара. Гарри смеется. – Сегодня очень странный день, Том. – Они, как правило, самые лучшие, – загадочно говорит бармен и машет Гарри на прощание, когда тот выходит через заднюю дверь и заклинанием открывает арочный проход. На Косой Аллее суетятся волшебники, и Гарри удивляется этой толпе, пока не замечает цветные огни на каждой витрине и не вспоминает, что, в отличие от него, большинство людей не игнорируют праздничные хлопоты. Однако, если судить по сегодняшнему утру, Гарри может нарушить это свое жизненное кредо, поэтому он шагает в толпу и позволяет ей себя вести. Когда он добирается до небольшого рынка под открытым небом вблизи верхней части переулка, он заставляет себя остановиться и проводит несколько минут, рассматривая витрины. Решив в этом году внести изменения в выбор подарков, чтобы хотя бы некоторые из них были встречены с радостью, а не выглядели так, будто он панически хватал с полок хотя бы что-нибудь в последнюю минуту, он покупает шапки и перчатками для Молли с Артуром, набор успокаивающих зелий для ванны для Гермионы и рюкзак в форме улитки для Розы. После покупки пряного яблочного сока у старой ведьмы, которая, подмигнув ему, поведала, какой он красивый молодой человек, Гарри направляется к магазинам. Он покупает новые книги, восхитительно пахнущие специи и набор коллекционных сортов огневиски в миниатюрных бутылочках, на которые у него уже имеются планы. От шоколатье он выходит с коробками сладостей для своих мятежных коллег и добавляет очередной блестящий пакет с ручками-веревками к гирлянде из точно таких же, висящих на предплечьях. Пару мгновений он с удовлетворением смотрит на свои покупки, а затем переводит взгляд на дорогу и замирает. Толпа явно увеличилась, превратившись из потока болтливых людей в бурлящую, неукротимую волну, которая угрожает подхватить и его. Гарри хватается за пакеты похолодевшими скользкими пальцами и инстинктивно жмется спиной к стене магазина. Желудок скручивает, и он не может восстановить дыхание. Поскольку перед глазами все темнеет и мутнеет, он яростно моргает, пытаясь сохранить контроль. Шум толпы ревет в ушах и сотни запахов улицы, видимо, сговариваются, чтобы задушить его прямо там, где он стоит. – Ты в порядке, милый? – спрашивает кто-то. Гарри подпрыгивает. Со ступенек магазина на него смотрит женщина с тревогой в добрых глазах. Внезапно чувствуя себя довольно глупо, он кивает и умудряется ей улыбнуться. – Задумался на минутку, – говорит он. – Спасибо. Она улыбается ему и с лязгом открывает дверь в магазин. Гарри глубоко вздыхает, сжимает пакеты и дизапарирует. Он явно не ожидал оказаться у ворот поместья Малфоев, и очень рад тому, что никто из отдела Министерства по контролю за апарациями не станет свидетелем этого недоразумения. Все, чего он хотел, это почувствовать себя спокойно и умиротворенно, и, как оказалось, подсознание решило, что у Малфоев ему будет лучше, чем у себя дома. Что... странно, мягко говоря. Перевесив пакеты на одну руку, Гарри вытаскивает палочку, чтобы отправить патронуса, и замирает. Он слышит голоса, и, хотя он не может видеть Драко и Сандрин, они определенно находятся где-то поблизости. Он хочет позвать их, но что-то в их разговоре заставляет его колебаться. – У него есть право на выходной, Драко, – говорит Сандрин, ее голос звонко разносится по окрестностям. – Ты ведь ему даже не платишь. – Знаю, – мрачно отвечает Драко. – Дело ведь не в шеде, и ты об этом прекрасно знаешь. Гарри за воротами давится вздохом. Ну, он хотя бы может нормально дышать, но мысли в голове продолжают скакать галопом. Он прижимается к холодному железу и ждет. Сандрин смеется. – Как он должен о чем-то догадаться, если ты никогда ничего не говоришь прямо? – Тебе проблем не хватает? – спрашивает Драко, а Сандрин смеется еще громче. – Ну да, конечно... Не думай, что я тебя боюсь, – говорит она. – А ты вообще кого-нибудь боишься? – удивленно спрашивает Драко. Гарри недоуменно хмурится. – Твою мать, иногда, – говорит Сандрин. – Особенно когда она расспрашивает меня о личной жизни. Я думала, что, раз я теперь замужем, она потеряет к этому интерес, но не тут-то было. Драко стонет. – Я тебе говорил, что она с тем же приставала к Гарри? – Всего лишь пятьдесят или шестьдесят раз. – Что ж, это было ужасно, – говорит Драко. – Честно говоря, я понятия не имею, как с ним быть. Гарри не слышит ответа Сандрин, потому что серьезно задумывается над словами Драко. Он считал, что они весьма неплохо ладили, но теперь становится очевидным, что Драко видит в нем какую-то проблему, с которой приходится мириться. Смущенный и обиженный, он отпускает ворота и апарирует в свой холодный, мрачный дом. Когда он сбрасывает покупки на кресло, то понимает, что забыл купить рождественский подарок для Драко. – Прекрасно, – говорит он пустой гостиной.