Глава 2
7 августа 2017 г., 02:34
Заливать проблемы алкоголем для Тони было лекарством от всех бед. Потому что так легче отпустить накопившееся, легче позволить себе забыться на один вечер. Но только на вечер, потому что, проснувшись утром от очередного кошмара, Старк вновь погрузится в омут проблем, терпя горящие, граничащие с ненавистью взгляды людей, которых Тони привык называть друзьями.
Старк помнит последнюю встречу с Пеппер. В тот момент он потерял человека, от которого — Тони думал — мог заручится поддержкой и пониманием в любой ситуации. И все же, Старк знает, что она правильно поступила, разорвав все отношения с федеральным преступником, потому что так ей будет лучше. Это был её выбор. И он, к сожалению, до тошноты разумный.
Он помнит заплаканное лицо женщины и почти истеричное состояние, но последние слова, сказанные Поттс, звучат в голове набатом почти каждую ночь:
— Я даже не уверена, что ты ни в чем не виноват, Тони.
Старк знает, что однажды услышит нечто подобное от Питера. Увидит взгляд, ничем не отличающийся от других, не сможет уберечь мальчишку от разочарования в самом Тони. Просто потому, что не умеет иначе.
— Я не оставлю Вас, мистер Старк.
И при всей этой, откровенно говоря, дерьмовой ситуации, Старку даже нельзя напиться, потому что если Питер на своих юношеских плечах тянет трезвого, но и без того до жути капризного Тони, пьяный — совершенно точно будет непосильной ношей для паучка. Алкоголь развяжет Старку язык и Паркер будет вынужден слушать просьбы не разочаровываться в нем, просто потому что не выдержит потери ещё одного близкого человека — тем более, что паучок слишком много поставил на кон ради него — а также слезные мольбы класть в спагетти хоть немного меньше паприки. Но Питер все так же будет твердить, что не оставит Старка и что паприка полезна для здоровья и ему совершенно все равно кто там что терпеть не может.
***
Питер не знал когда это началось, не знал откуда у него такое ярое желание помогать Тони, удивлять его своими поступками и заставлять гордится своим преемником. Он понятия не имел когда появилась тяга быть всегда ближе к Тони, помогать, оберегать и кормить ненавистной ему паприкой. Паркер вспоминал, как лет в семь он впервые увидел Железного Человека по телевизору, и тогда мальчик просто помешался на нем. Сейчас в какой-то коробке на верхнем ящике кладовки в Куинсе пылятся дорогущие на тот момент фигурки красно-золотого героя, маска, вырезки из журналов, футболки с изображением Железного Человека и ещё куча всего того, чем маленький мальчик просто бредил, ведь Старк всегда был его кумиром, примером для подражания в то время, когда на таких как Питер такие как Тони внимания не обращали. Паркер не видел ничего плохого в том, чтобы просто так стоять и пялиться на своего спящего в кресле наставника уже как минут пятнадцать. Не видел ничего плохого в том, чтобы нагло проехаться пальцами по крепкому животу, накрывая его пледом. Не видел ничего плохого в том, чтобы бесстыдно рассматривать чужие черты лица, приблизившись слишком близко. — Ты так дыру во мне прожжёшь, паучок, — беззлобно пробормотал Тони прямо в лицо пялящегося на него Питера, не открывая глаз. Паркер вздрогнул и отскочил метра на два. — Простите, мистер Старк, я думал вы спите, я не хотел… — Смотреть? — перебил Тони, поднимаясь с кресла. Питер был готов сквозь землю провалиться, лишь бы Старк не задавал таких вопросов, потому что Питер совершенно не хотел ему лгать. — Будить, — запинаясь, проговорил Паркер и тут же постарался покинуть помещение, избегая других вопросов. Ещё лучше, чем этот. — А смотреть? — донесся лениво брошенный в спину вопрос до красного как рак Питера. Вот черт. — Ясно, молчу, — усмехнулся Тони, кинув взгляд на красное лицо Питера, который, опираясь на тумбочку, был не в силах вымолвить и слова: он просто закрывал и открывал рот словно рыба. — Отвисни, паучок. Старк подумал, не забывает ли Питер дышать.***
Сложнее, чем объяснить что-то себе — объяснить это что-то другим. Питер действительно думал, что ничего плохого в том, что он смотрел на спящего — ну, или нет — Старка, нет, ведь Паркер ничего ужасного, противоречащего морали или постыдного не сделал. Тем не менее, парень понятия не имеет, как объяснить это Тони — все доводы в голове Питера звучат действительно глупо и скорее вызовут у Старка усмешку, нежели понимание. Его наставник, вообще-то, и не требовал никаких объяснений, он лишь насмешливо смотрел на запутавшегося в собственной ветровке Питера, но объяснить все равно хотелось до жути, потому что Паркер совершенно точно не хотел, чтобы Тони думал о нем не так. Что бы он там ни думал. Ведь Питер и сам-то не особо понимал, что испытывает к своему наставнику. Это чувство разливалось теплом где-то в грудной клетке, отзывалось румянцем на юношеских щеках на очередное милое прозвище, порой не давало заснуть и заставляло волноваться всякий раз, когда Тони обеспокоено ворочался во сне. Щенячья преданность, безграничная верность или что-то большее. Думать об этом не особо хотелось, легче было свалить все на пубертатный период и забыть. Ненадолго, ведь Старк крайне редко спит спокойно. Питер закурил сигарету, которую выкрал из пачки Тони пару дней назад, пока тот был в душе. Дым все ещё душит его, но Паркер терпит, не кашляя. Еще одна затяжка — и навязчивые мысли, заставлявшие его щеки гореть, постепенно отпускают. Парень прикрыл глаза, нащупывая в кармане жвачку. — Ты что, курил? — спросил Старк по приходе Питера, забрав из рук парня пакет. Тони подошел ближе, вдохнул запах, исходивший от парня и недовольно поморщился. — Совсем ошалел?! Тони всадил подзатыльник и Питер недовольно потер ушибленное место, обиженно пробурчав себе под нос: — Мне, вообще-то, восемнадцать. И тут же пожалел о том, что открыл рот, поймав на себе раздражённый, почти озлобленный взгляд Тони. — Ещё раз увижу — по стенке размажу, понял? Питер, покраснев, опустил голову и стал рассматривать носы своих кед. В голову прокралась дурацкая мысль ещё раз покурить и посмотреть что с ним сделает мистер Старк. — Понял. — Вот и хорошо.
