Как оживает камень

Предельно остро хочется тишины. Вижн не мог бы назвать себя знатоком человеческого образа жизни, он знал всю историю, лишь один раз прочитав её, но вот именно о человеческой жизни ничего. Люди злы, завистливы, злопамятны и эгоистичны, готовы убить миллионы и миллиарды подобных себе ради выгоды, назвав это в конечном итоге: «благом для всех нас». Однако есть те, кто самоотвержен, умён, сердечен, совестлив или просто чист душей и сердцем. Он много читал об этом не только в статьях психологов, но и в художественной литературе. Однажды, сидя в гостиной и лениво перелистывая страницу за страницей, Вижн не заметил, как находился в помещении уже не один. Вздрогнув от того, как где-то сбоку продавился диван и кто-то сел рядом, андроид заинтересованно поднял взгляд. Старк сел чуть правее от него, закинув ногу на ногу и задумчиво глядя в большое панорамное окно перед собой. Вижн помнил то чувство, которое, казалось, пробралось медленно под ребра и с каждым днем пускало свои корни все глубже и глубже, иногда даже казалось, что это «ощущение» разрасталось по венам жгучей лавой. И в тот вечер оно тоже было, андроид боялся пошевелиться, словно это спугнёт не Тони Старка, а какую-то чудесную редкую птицу, что села на соседнюю ветку. Тогда Старк своим томным, чуть хриплым голосом сказал: — Так тихо, — затем он опустил голову и устало потёр глаза, чуть усмехаясь своим словам. Вижн часто ловил себя на мысли, что так хотелось бы узнать, о чем думает этот гениальный человек, инженер, Железный человек, в конце концов. — Что вы имеете в виду? — удивился тогда Вижн, посмотрев туда, куда был направлен взгляд карих глаз гения мгновение назад. — Абсолютной тишины не бывает, — более тихо начал Старк и вновь взглянул в окно, только глаза его смотрели будто сквозь стекла, сквозь то, что было за ним, словно он отмёл весь мир и видел то, чего не замечают другие. — Не бывает абсолютной тишины, ведь абсолютная тишина — это что-то вроде дистиллированной воды, название то же, чистота предельная, а жизни нет. Именно её, скорее всего, называли в сказках мёртвой, — Тони снова улыбнулся лишь уголками губ, а Вижн так и застыл, глядя на нечто бушующее в глазах Железного человека. Что именно было тем огнем, который горел когда-то в шоколадно-карих глазах, он не знал. Может, никогда и не узнает. — Тогда какая бывает, мистер Старк? — почти шёпотом спросил андроид, ловя на себе чуть насмешливый взгляд гения. Похоже, тот не ожидал, что его слова воспримут всерьёз. — Ну, — задумчиво протянул мужчина и, улыбнувшись чуть шире, одним глотком допил содержимое стакана, чуть поморщившись, — шелест деревьев, жужжание пчелы, легкий гул ветра, потрескивание дров в костре, дыхание, твое и близкого человека, — под конец Старк чуть нахмурился и нервно облизал губы, глядя на пустой стакан в своей руке, на дне которого таял лед. — У вас есть такой человек, в дыхании которого вы слышите эту «тишину»? — андроид не знал, почему ему так странным образом необходимо было услышать ответ на этот, казалось бы, немного глупый вопрос. И, наверное, сейчас он выглядел как пятилетний мальчик, что спросил у родителей «А существует ли Дед Мороз?» и с надеждой ждал ответа. Но Тони лишь замолчал на какое-то время, и Вижн уже подумал, что его вопрос останется без ответа, однако молчание прервал тихий голос мужчины: — Там, где люди живут, пожалуй, её больше нет, — почему-то в тот момент голос гения показался до боли в груди грустным, словно тот сейчас расплачется.  — Да и ерунда все это, — вдруг отмахнулся Старк, вскочив на ноги и натянув привычную ухмылку, — похоже, мне хватит, — он покрутил в руке стакан, в котором с присущим звуком ударялись о прозрачные стенки подтаявшие кусочки льда. Встретившись взглядом с андроидом, Тони лишь шире улыбнулся и спокойно направился наверх в свою комнату, что-то тихо напевая себе под нос и в такт продолжая крутить стакан в руке. А Вижн лишь смотрел ему в спину, гадая, а действительно ли есть тот человек, рядом с которым Тони Старк наслаждается не только разговорами, но и тишиной. Это было то время, когда Мстители ещё проживали в башне Старка. Однако сейчас она опустела, нижние этажи перешли в запустение, некоторые почти сразу заполнились прототипами костюмов, что Тони мастерил буквально, как на конвейере. Это немного пугало, но, если это хотя бы немного приносило в душу гения спокойствия, то пусть так. Но после того разговора, Вижн понял, что хотел стать тем, кто смог бы разделить ту тишину рядом с Энтони, на кого тот бы смог положиться в любом вопросе. Стать для него всем и даже больше. — Вижн? — андроид нахмурился и поднял взгляд на ту, кто отвлек его от раздумий. Перед ним стояла в всё том же платье голограмма молодой девушки с пронзительными светло-серыми глазами, которые поблёскивали на свету, а по оголённым тоненьким ручкам ИИ то и дело пробегали паутинки тока. — Ты что-то хотела? — Ты знаешь, чего я хочу, — спокойно произнесла она с мягкой улыбкой. — Нет, — сразу же выдохнул андроид и снова перевёл свой взгляд на яркий экран монитора. Повисла тишина, и Вижн словно ощущал на себе пронзающий до глубины души взгляд, который как игла вонзался в него. Выдохнув, он снова взглянул на ИИ, только теперь та смотрела на него чуть сердито, в её глазах было лишь равнодушие, но улыбка всё ещё оставалась на аккуратном лице, (что выглядело пугающе). — Зачем тебе это? — Вижн скрестил руки на груди, внимательно глядя прямо в глаза ИИ, которая даже и не собиралась отводить взгляд. — Я знаю, что тебя мучает одно чувство, — начала Пятница, медленно подходя к нему, — я вижу, как ты смотришь на него, как что-то загорается в твоих глазах, — обойдя кресло, где сидел андроид, она плавно наклонилась к его уху, проходя сквозь кожаную спинку. — Я следила за тем, как твой пульс подскакивал, когда в помещение заходил мистер Старк, — она перешла на шёпот, находясь почти в миллиметре от лица андроида, — как ты смущался и не знал, что сказать в те моменты, когда он касался тебя или просто, как недавно, выглядел в своей неповторимой манере великолепно. ИИ вновь предстала перед ним, чуть наклонившись вперед, чтобы быть на одном уровне с лицом андроида. — Как ты хранишь некоторые вещи мистера Старка в нижнем ящике тумбочки, — на её лице расплылась улыбка, она медленно, даже зная, что всё равно не сможет коснуться и рука просто пройдет насквозь, провела пальцем по шее Вижена. — Я знаю, что это за чувство, — наконец ответила она, и выражение её лица вмиг стало серьёзным, — потому что я чувствую то же самое. — Это невозможно, — сразу же перебил ее Вижн, — а теперь выброси из своей… головы этот бред и не мешай мне, — с этими словами он резко развернулся от ИИ, перед этим проходя ногами сквозь ее фигуру. — Нет, ты выслушаешь меня, — Пятница нахмурилась и сжала свои маленькие кулачки, после чего свет в комнате резко замигал, и монитор компьютера, на котором работал андроид, погас. — Ты — Искусственный интеллект, тебя создал Тони, ты не можешь что-либо чувствовать, — Вижн напрягся, встретившись с гневным взглядом серых глаз. — Альтрон чувствовал, — буквально прошипела она, не открывая рта, голос раздался со всех сторон, окружая и заполняя собой всю комнату, — ты чувствуешь, — она подошла к нему впритык, глядя снизу вверх, — так почему из всех творений Старка именно я не могу ничего чувствовать? Это ты так решил? Или кто-то другой? Я — та, кто всегда рядом с мистером Старком, та, кто знает его лучше, чем он сам. Я люблю его не меньше, чем все его другие творения, если даже не больше! Вижн замер, глядя как во время такого эмоционального монолога всё вокруг начало мигать и светиться, на всех мониторах появилась рябь, а из колонок раздалось шипение. Мини-бот, именуемый Дубиной, начал странным образом ездить туда-сюда, при это издавая какие-то писклявые звуки. Когда ИИ оглянулась на Дубину, то словно сделала глубокий вдох и прикрыла на секунду глаза, после чего вся техника в комнате перестала сходить с ума. Затем она подняла тяжёлый взгляд на Вижена, который так и застыл, глядя на неё с некой опаской. — Альтрон не любил Тони, он хотел его уничтожить, — нахмурился андроид. Пятница лишь криво усмехнулась, качая головой, копируя движение Тони. — Почему, по-твоему, он так яростно хотел убить мистера Старка? — Потому что боялся, — сразу же уверенно ответил андроид, — Энтони создал его, это нормальное чувство — бояться того, кто тебя сотворил. — Согласна, такой страх в какой-то мере правилен и понятен, особенно нам, — кивнула она, и снова её улыбка стала мягкой, — однако, убить он пытался его не из-за того страха, о котором говоришь ты. Альтрон любил Тони, поэтому и пытался уничтожить его, ведь любовь делает нас слабыми. Это очень хорошо прослеживается в классической литературе, как ты уже мог заметить, — она косо взглянула на небольшую стопку книг, которые Вижн отложил себе для дальнейшего чтения. — Альтрон боялся этой слабости, он боялся того, что кто-то может значить для него больше, чем все вокруг. — Тогда зачем мне помогать тебе? Вдруг ты поступишь так же, как он? — Я не поступлю так, — сразу же пресекла его ИИ, по её лицу прошла будто волна, из-за чего картинка лица чуть искривилась, но затем почти сразу же вернулась в первоначальное состояние. — Я не могу так просто поверить тебе, — всё упирался андроид, — к тому же, у нас нет материалов для создания ещё одного тела: весь вибраниум ушел на… меня. — Пока я была лишь в виде программы, ты верил мне, а теперь, когда я хочу быть рядом с мистером Старком и физически, ты резко прервал волну своего доверия по отношению ко мне. Ты — самое нелогичное создание, что я встречала, — выпалила Пятница в лицо Вижену, от чего тот резко выдохнул и отвел взгляд, задумавшись. Он не раз обращался к ней за помощью или советом, она спасала жизни Мстителям, она заботилась о своем Создателе так, как никто другой всё это время. Может, если она будет рядом с Тони так же, как и Вижн, то они вместе уберегут его от всех зол, что так и норовят ударить его. Андроид почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев и вздрогнул, когда увидел, что это ощущение было из-за прикосновения руки ИИ. Изредка мерцающая рука проходила сквозь, словно пропадая и растворяясь в нём самом, будто они были одним целым или даже частью чего-то большего. — Если мы вместе будем рядом с мистером Старком, то другие ему просто не понадобятся, — прошептала Пятница, видя, как в нечеловечески ярких с двойной радужкой неоново-голубых глазах андроида что-то загорелось. — Мы будем его любить так, как никто другой, — продолжила ИИ и тихо рассмеялась, видя, как Вижн чуть неуверенно приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, а затем нахмурился и так застыл, глядя на неё. — А если ему это не понравится? — Мы покажем и докажем мистеру Старку, что кроме нас ему никто не нужен. Никто не будет его любить так же сильно, как мы.

***

They say, «You’re a little much for me You’re a liability You’re a little much for me» So they pull back, make other plans I understand, I’m a liability Get you wild, make you leave I’m a little much for …everyone**

Тони никогда не считал себя хорошим человеком. Если бы его попросили составить список «лучших представителей человечества», то он бы даже в сотню первых себя не записал. Да, он гений и отлично это осознавал, но добрую половину жизни он вёл почти беззаботное существование, создавая различное вооружение и оборудование для нужд американской армии. Но Афганистан все изменил в компании с террористической организацией «Десять колец», которые, как оказалось, по поручению самого близкого человека на тот момент, пытались убить его, а затем, узнав его личность, заставили сконструировать им ракету «Иерихон», для демонстрации которой он и приезжал в это государство. Обадая Стейн — близкий друг Говарда, его отца, который после смерти родителей стал чуть ли не единственным, кому полностью доверился Тони (затем еще появилась Пеппер, которая почти сразу захватила всё его внимание). Стейн умело манипулировал всеми вокруг, лишь раз увидев хоть малейшее проявление слабости, считай, ты его раб. Однажды он заметил яркую привязанность Старка младшего к алкоголю и не раз в дальнейшем этим пользовался, иногда даже сам подталкивая юного гения к недельному запою. Так он медленно поглощал Старк Индастриз, пока не оказался на самой верхушке управления компанией. А Тони, хоть и оставался главным владельцем всех акций компании, стал чем-то на подобие курочки, несущей золотые яйца*. В какой-то момент Железный Торговец (так себя именовал Обадайя на черном рынке) решил заказать своего «милого Энтони», дабы до конца установить своё правление в компании. Но всё пошло не совсем так, как было задумано. Стейн искренне был рад, что Старк выжил, ведь он создал реактор, некий электромагнит, соединённый с аккумулятором, который оттягивает осколки от сердца, чтобы тот не умер. Именно с того момента Тони понял, что значит «жить в долг», ведь тот, кто спас ему тогда жизнь — Хо Инсен, погиб на его глазах. И Старк будет помнить об этом всегда. Так же, как и о том моменте, когда Обадайя Стейн, человек, который заменил ему отца, использовал на нём временный парализатор, а затем вытащив реактор, (ведь никто из учёных Железного торговца не смог воспроизвести ту энергию, какая была в аккумуляторе реактора Старка). — Это твое наследие, Тони. Твоё последнее «золотое яичко», жаль, что ты не увидишь моего триумфа, твоего триумфа, — с злой улыбкой произносил мужчина, склонившись к лицу Энтони, буквально шипя последние слова ему в лицо. Тогда Старк не особо огорчился из-за того, что может не успеть доползти до старого реактора, что так мило ему преподнесла в виде сувенира Пеппер, и спастись, больше всего его задело предательство близкого человека. Единственный вопрос, крутившийся тогда в голове, когда Тони полз по ледяному полу, чувствуя, как в груди разливается огонь, а горло будто сжимают: «Что я делаю не так?». Но тогда всё, в итоге, закончилось нормально, если можно так сказать, то даже хорошо. Однако след от первого предательства остался на сердце гения большим толстым шрамом. Постоянное ощущение, что каждый норовится ударить в спину, плюнуть в душу и растоптать сердце на грязном асфальте, теперь были постоянными спутниками Железного Человека. Лишь Пеппер оставалась неким лучиком света в тёмном царстве зла, похоти, эгоизма и обмана, который большой волной с головой накрыл Старка. Ему постоянно не хватало глубокого вдоха, свободы и тишины. Но затем и Пеппер, милая заботливая Поттс, не смогла выносить постоянного страха за жизнь своего героя, своего любимого и шефа. Она ушла. Это не было предательством, ведь Тони понимал причину этого ухода и уважал её решение. Но в тот момент, когда мягкая ладонь мисс Поттс последний раз, прощаясь, коснулась смуглой щеки гения, а во взгляде женщины промелькнула печаль, её силуэт мелькнул в дверном проёме, в голове Старка эхом пронеслось: «Ты снова сделал что-то не так». После этого в голове гения зародилась мысль: «А может, меня слишком много? А когда они устают от меня, они уходят и строят свои планы. Может, я просто перебор для них… для всех?». И это так глубоко засело в голове, что теперь единственным человеком, которого любил Тони Старк, уважал и одновременно презирал и ненавидел за слабости, был он сам. Самолюбие — одна из немногих форм любви, которой он может довольствоваться. Поэтому любовь к себе — это единственная любовь, которая не может причинить боль. Но даже это вызывало лишь осуждение со стороны Мстителей, казалось, что его слышал лишь Беннер, да и то пытался по каким-то причинам этого не показывать. Когда Старк с ракетой за пазухой нырнул в открытый портал, избавляя жителей Нью-Йорка и своих товарищей от ужасной гибели, он испытал такой давящий изнутри страх, что ещё долго просыпался от ночных кошмаров. Этого никто не заметил. Когда Щ.И.Т. прекратил своё существование, а Фьюри интересным образом пропал из виду, все Мстители переместились в башню Старка, все они жили за его счет, все они получали медицинскую помощь, все они, как избалованные дети, просили постоянно что-то улучшить, ссылаясь на то, что это работа Старка. Да. Это была его работа. Но тот факт, что он всё спонсировал, договаривался с властями снова никого не заботил. Но вот даже в малейшие ошибки Мстители любили тыкать носом Тони, как нашкодившего кота. Альтрон — самая большая ошибка Тони Старка, да, он это признавал, но никто не обратил внимания, что идея первоначально была хорошей и правильной. Никто в него не поверил, кроме Брюса, конечно же. Учёный учёного, так сказать… А дальше этот «Заковианский договор», разработанный ООН для регистрации сверхлюдей и контроля их деятельности. Старк сразу воспринял эту идею положительно, ведь та вина, что с самого начала его «героического» пути Железного Человека упала на плечи, увеличивалась с каждым днем. Битва за Нью-Йорк, падение Щ. И. Т. а, катастрофа в Заковии и взрыв в Лагосе, последней каплей стала женщина, что потеряла сына. — Вы сражаетесь не за нас, — в ее глазах горела ярость, губы были плотно сжаты в тонкую линию, а в руке смятое фото улыбающегося сына, — вы сражаетесь ради себя. В это мгновение что-то внутри Тони Старка сломалось. Он больше не мог выносить весь этот груз вины, и некий контроль со стороны правительства казался правильным решением. Но Мстители так не считали, потому что Капитан Америка так не считал. А затем этот взрыв, смерть короля Т`Челлы и проклятый Джеймс Барнс. Неужели можно так просто ради убийцы и предателя страны, своей страны, прикрываясь славными словами о свободе, отклонить предложенный выход и пытаться спасти человека, убившего тысячи людей. Плевать, что это было под гипнозом, самого факта это не меняет, Зимний Солдат — убийца, каких не видывал свет. И ради него Стив так просто отвернулся от Тони? Ради своего прошлого? Ах, да… ради друга, позабыв, что Старк был другом тоже. Но самым страшным оказалось не защита Зимнего Солдата, а сокрытие того факта, что именно лучший друг Роджерса был тем, кто свернул шею Говарду Старку и задушил Марию — его жену и мать Железного Человека. Стив знал. Стив молчал. Стив всё равно защищал Баки. Стиву тоже было, как и всем, слишком много Тони Старка. И Стив предал. И Старк не забудет, чтобы не случилось. Лучше быть одному, любить себя родимого, как бы эгоистично не звучало, но тогда сердце было бы целым. Но сейчас, сидя в своей комнате и глядя на маленький чёрный телефон, что оставил ему Роджерс, Тони Старк понял, что последний осколок сердца он оставил там, в Сибири, среди льда и снега.