Ломанный французский.

Часы, проведённые над столом всегда заставляют меня долго спать. Когда я проснулась, почувствовала, что в комнату прокрался запах солдатской похлёбки. С мясом. Мясо. Жасмин готовит. Я быстро спустилась вниз, не заботясь о внешнем виде. -Жасмин, — позвала я, и она оторвалась от кормления Н. -Софи, я налью тебе супа, — она опустила голову солдата на стол и вытерла руки. -Где ты взяла мясо? — интонация стала угрожающей. Глаза Жас испуганно убегали от моих. -Роттер приходил, — сказала она рассеяно, — я спросила, хочет ли он чего-нибудь, он отказался и ушёл. Через час пришёл с тушкой курицы, — договорила, потирая руки и ёжась от моего взгляда. -Говорила, никогда ничего не бери у него, — я спустилась с последних ступеней скрепящей лестницы и пошла к ней. -Парня нужно чем-то кормить. Ему нужен был куриный бульон, — глаза Жасмин округлились и лицо стало жалостливым. Я встала рядом с Н и уставилась на его лицо. Без сознания. Он казался маленьким ребёнком, который уснул на руках. -Ты ела? — спросила я у младшей резко. Та дернулась, словно от резкого хлопка. -Нет ещё. Я пока кормила… Я перебила ее, заставив сесть и поесть. Она послушно села за стол. Я приподняла голову Н. Мягкие волосы на его затылке гладили мои пальцы. Подвинула тарелку с супом чуть ближе. Взяла ложку и поднесла ее ко рту солдата. Но они безмолвно были сжаты в линию. -Ах, — вырвалось у меня. Жасмин молча наблюдала за мной из тёмной гостиной, где она ужинала. Мне пришлось опустить ложку и приоткрыть его рот. Я взяла его под подбородок и большим пальцем слегка потянула за нижнюю губу. Она медленно приоткрылась, показывая белоснежные зубы. Редко, кто может такими похвастать. Далеко не все начальники, что мирно сидят в кабинетах. А тут простой солдатик. Впрочем. Я взяла ложку и начала вливать суп в его рот. Потом чуть опустила его голову. Он самостоятельно сглотнул. Он вздохнул. И его глаза слегка приоткрылись. Н сфокусировался на мне. Я кивнула и показала ему ложку, с которой собираюсь его снова покормить. Он расслабился. Я снова протянула ему суп и он уже сам вытянул пухлые губы трубочкой. Когда я накормила его он кротко кивнул. Мне нужно было поменять повязки. -Я поменяю. Тебе надо поесть, — встала Жасмин. -Который час вообще? — спросила я, положа руку рядом с коленом Н. -Около полуночи. -Черт! Ты спала? -Нет… — ответила Жас. -Так иди. Я сама все сделаю. Жасмин устало посмотрела на меня. Затем кивнула. Пока она не ушла я сказала ей спасибо, она улыбнулась мне и скрылась на втором этаже. Все бинты надо перестирать. Как же их много. Я начала потихоньку снимать их. Одну за одной и так до тех пор, пока перед глазами не предстали изуродованные коленные чашечки. В некоторых местах был гной. От него надо срочно избавляться. -Раны надо зашить, — сказала я вслух, но не заметила этого. -Не надо, — прошептал солдат. И в один момент мне стало его жаль. Хотя, я быстро отметнула это ноющее чувство жалости. Все тряпки я бросила в железное ведро и поставила на огонь. Нет ничего лучше, чем прокипятить их. Я прочистила загноенные раны, выжала чистые бинты и снова намотала их на ноги. Н иногда постанывал, потому что я не церемонилась. -Сейчас налью воды. Выпей немного. И попытайся поспать. -Неловко говорить, — он сделал паузу, — мне нужно в туалет, — прошептал он. Черта с два! Я не буду носить его на собственных руках. -Я могу позвать соседа… -Мне нужно просто… -Ладно. Я сейчас вернусь. Дядя Пьер спал, неудобно было просить его об этом, но выхода у меня не было. Я могла бы поставить таз, даже убрать то, что… Но его надо поднять. Боже. Я вышла на улицу и холодный ветер затанцевал в моих волосах. -Дядя Пьер? — я постучала в дверь, поправила тёплый платок на груди и отступила назад. На улице тьма. Никого нет. Только в конце улицы немецкий вагончик блестит от огня, что развели рядом солдаты. Нас охраняют… сторожат. -Дядюшка Пьер! — я постучала ещё пару раз. Спустя пару минут в доме послышались шаги. Загорелся огонёк. -Софи? — дядя был в тёплых пижамах, сонный открыл мне дверь. Очень жаль. -Простите, что разбудила. Вы не поможете мне? — заправив волосы за ухо, я уставилась на дядюшку. -Конечно, — впопыхах, ища тёплое пальто, шепнул дядя, — Сейчас. Через некоторое время я управилась с уборкой. Покормила дядю Пьера. Он вернулся домой. И снова пусто. За окном холодно и громко воет ветер. Собаки нет-нет да лают. Я и Н остались тут одни. До последнее уверена, что он не выживет.