прежде чем лопнешь.

На кладбище слишком тихо и пусто. Ветра нет и духота сдавливает горло, давит на грудь. Дышать с каждым вдохом труднее и он не понимает, то ли от погоды это, то ли от того, что ему больно. Хэлу уже давно снятся кошмары. В них нет темноты, в них сплошной свет, который слепит глаза и заполняет все вокруг. Тепло облепляет со всех сторон и ласково гладит по спине. Но в этой яркости нет Брюса. В ней есть лишь то, что было до него. И это пугает, потому Хэл не помнит, что было до Бэтмена, что было в его прошлом. Он помнит лишь сильные руки, прижимающие его к широкой груди, и холодное «Джордан». Хэл не может забыть Брюса Уэйна. Он не может его оставить. Именно поэтому он каждый день приходит на кладбище, где плит недавно умерших слишком много и все они дети, а выведенная печатным шрифтом фамилия«Уэйн» мозолит глаза. Сзади что-то шуршит и легкий порыв ветра поднимает листву рядом. — Ты мог бы и просто прийти. Супермен неловко улыбается, виновато опуская взгляд. — Недалеко была одна неразбериха. Решил заодно посетить… их. — ему неудобно находится рядом с Хэлом, потому что тот знает, что Супермен мог им помочь тогда. Это ведь определенно в его пределах возможностей. — Но Брюс знал только Кларка Кента. — равнодушие скользит в словах больно заметно, достаточно, чтобы вызвать в кое-ком еще большее чувство вины. — Хэл, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но мне не легче. Горькая усмешка появляется на губах, Джордан смотрит на всеми любимого героя с разочарованием. — Ты ничего не сделал, так что заткнись. — он отворачивается, пиная мелкие камни ногой. — И проваливай отсюда, пока я не выбил из тебя все дерьмо, Кент. Кларк вздыхает, сжимая руки в кулаки, молча покидает мужчину. На кладбище слишком тихо и пусто, но в душе Хэла все намного хуже. Ведь его рыцаря больше нет и никогда не будет.