Исцеляющий сердца

      Этой ночью Мун одолела бессонница. Она, как назойливый преследователь, не оставляла принцессу, и та не смыкала глаз. Только под утро ей удалось немного вздремнуть.       Теперь мьюнианка хмурилась и зевала. Солнце тоже не давало ей покоя, ослепляя через тонкую занавеску.       Неожиданно промелькнул знакомый образ. Янтарные глаза с укором смотрели на неё и испепеляли… Отрывки из короткого сновидения воскресли. Образ ящера маячил очень близко.       По телу Мун пробежали мурашки. Она нервно прошлась по комнате в надежде сбросить с себя тревогу. Поглощённая сильным впечатлением, Баттерфляй даже не успела сменить бальное платье с вечера. Сейчас она и вовсе не замечала его. Её мысли носились далеко-далеко.       Осуждающий взгляд снова обжёг её. Принцесса до боли потёрла веки и сосредоточилась на дыхании. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Ей нужно прийти в себя. Никто не должен заметить её беспокойства.       В это мгновение дверь в комнату распахнулась. Янтарные глаза.       Мун впопыхах схватила волшебный жезл. Как на зло, он выскользнул из её рук и закатился под кровать. Времени не было. Каждая секунда была на счету.       Баттерфляй приняла боевую позу, вернув взгляду уверенность. Но внутри её всю трясло. Ночной кошмар сбылся и стоял перед ней во плоти! Принцесса не могла поверить. Здесь был он! Тот, чей образ мучил её всю ночь. Тот, кого она…       — Здравствуй, Мун, — ровным голосом обратился к ней Тоффи. В нём не было ни укора, ни злобы. Только холодное спокойствие.       Сердце Мун пустилось в бешеный пляс. Руки, прижатые к корпусу, дрожали. Непроницаемость ящера оказалась для неё страшнее, чем его гнев. Принцесса чувствовала, что её королевская выдержка, ледяная стена, которую она воздвигла между собой и Септарсисом, вот-вот рухнет.       Вдруг из-за дверей вслед за Тоффи возник мужчина.       Мун вперила взгляд в вошедшую фигуру. По комнате разливались запахи леса, принесённые гостем. Его обмундирование давно выцвело под палящими лучами солнца, и он сам словно бы потерял былой блеск. Тем не менее в глазах гостя играли знакомые лучики жизни и задора. Он ласково подмигнул Мун, и всё внутри неё оттаяло. Лёд был сломлен.       Принцесса бросилась навстречу отцу и укрылась в его объятиях. Её продолжала бить дрожь. По щекам катились слёзы. Она ощутила прикосновение тёплой руки и впервые по-настоящему улыбнулась после мучительных лет ожидания. Рядом был тот, в ком она так сильно нуждалась…       Баттерфляй хотелось обрушить на Чарли Авара тысячу вопросов, но язык онемел от внезапного счастья. Она могла только ласково улыбаться, вглядываясь в лицо родителя.       Чарли Авар тоже потерялся, не зная, как начать разговор. Он бережно перенёс принцессу на кровать, а сам присел рядом. Боялся, что её хватит удар после пережитого волнения.       Тоффи тем временем держался в стороне. Он не осмеливался приблизиться к Мун. Кто они теперь друг для друга? Он был всего лишь средством для достижения её цели. Сейчас мьюнианка получила то, что хотела. Ему здесь делать нечего…       Ящер бесшумно направился к дверям.       — Тоффи, подожди! — окликнул его Чарли Авар, не потерявший бдительность даже в столь трогательное мгновение. — Останься.       Наконец он набрался решимости и заговорил с дочерью:       — Мун, я так рад тебя видеть! Какой ты стала… Величавая, как мать… — Чарли Авар в волнении сделал паузу и с печалью сказал. — Прости, что пропадал. Ты вправе корить меня. Если бы не Тоффи, мы бы с тобой и вовсе не встретились…       Принцесса пробежалась изумлённым взглядом по Септарсису, и Чарли Авар продолжил объяснение, стремясь распутать клубок многолетних недомолвок.       — Ты, наверное, ужасно сердишься… — мягко сказал он, держа Мун за руки. Она отрицательно мотнула головой. — Знаю, что сердишься. И на меня, и на Тоффи. Но именно он уговорил меня зайти к тебе перед уходом.       — Так ты снова уйдёшь? — вырвалось у Мун. Её глаза покрылись пеленой горя.       Чарли Авар тяжело вздохнул, мысленно ругая себя за неосторожное слово.       — Да, так нужно, родная.       — Но здесь твой дом! Я и мама… Мы так скучали по тебе!       — Я тоже…       — Тогда останься и никогда больше не покидай нас! — срывающимся голосом умоляла Баттерфляй.       Она прижалась к груди отца, не желая отпускать его. Если он сейчас встанет и уйдёт, она погибла. Неужели он совсем её не любит? Почему он хочет уйти, когда они наконец-то встретились?       Погладив принцессу по голове, Чарли Авар ответил:       — Мун, это ловушка. Если я останусь, то не смогу помочь Тоффи и его народу победить.       — Зачем тебе всё это? — воскликнула Баттерфляй. В ней читалось бессилие. Принцесса не понимала, что движет её отцом и почему он в одно мгновение снова стал таким далёким и чужим…       — Значит, пробил час. Теперь вы оба должны узнать всю правду обо мне. — Мьюнианец подождал, когда Тоффи присоединится к их тесному кругу, и продолжил. — Однажды, Мун, когда тебя ещё не было на свете, я тяжело заболел… Ни один королевский лекарь не мог мне помочь. Я становился всё слабее и слабее. Королева разлюбила меня, увидев, в какую падаль я превратился. Она лишила меня почётного имени Баттерфляев и заменила его на имя «Авар», что означает «разрушенный».       Мун вздрогнула. Тоффи грустно посмотрел на старого друга.       Чарли Авар возобновил рассказ:       — Твоя матушка выслала меня прочь из дворца. Она любила образ могучего Чарли Баттерфляя, но не обессилевшего Чарли Авара… Ей было тошно в моём присутствии. Так я и оказался в лесных угодиях. В то время наши люди ещё сильнее боялись монстров и не сомневались, что я погибну в чьей-нибудь пасти.       — Как же ты выжил? — хором спросили Мун и Тоффи.       — Благодаря твоей матери, — Чарли Авар пристально поглядел на Септарсиса. — Я пришёл умирать на заброшенный военный пункт. Тоффи, помнишь ту хижину, где я свёл тебя с Мун?       Ящера бросило в жар. Он всё понял.       — На следующий день я увидел человекоподобную ящерицу. Она приходила на поляну возле хижины, собирала там какие-то травы, а потом… заметила меня. Я думал, это конец — убьёт. Каково же было моё удивление, когда всё приняло совершенно другой оборот…       Чарли Авар погрузился в далёкое воспоминание.

***

      Дверь отворилась. Половицы угрожающе заскрипели. Чудовище проникло внутрь хижины.       Чарли сжал кулаки и упёрся ими в дощатый пол, совершая над собой усилие, чтобы подняться. По телу ударила знакомая боль. Он напрягся, потратил последнюю энергию и обмяк. Ноги перестали слушаться. Убежать он не сможет.       Янтарные глаза сверкали совсем рядом с Аваром.       Он так устал за эти последние месяцы… Дух сопротивления покинул его. Мьюнианцу стало безразлично, умрёт он от болезни или от лап ящерицы. Он ничто. Авар.       Тем временем лесная жительница наклонилась к нему и обеспокоенно спросила:       — Почему умираешь вдали от своих, на чужой земле?       Вопрос обескуражил бывшего короля, и он, откашлявшись, вяло произнёс:       — С чего ты взяла, что я умираю? Я отдыхал, а ты нарушила мой покой… Оставь меня.       Ящерица глубже втянула в себя воздух и покачала головой.       — Нет, не ошиблась я. Ты пахнешь смертью.       Чарли Авар молчал. Он замер в тёмном углу, ожидая скорой расправы. Теперь это казалось чем-то естественным и необходимым. Он своё уже отжил. Вырвался из нищеты, побыл королём, пора бы и честь знать.       Изгнанник закрыл глаза, смирившись со своим положением. Однако чудище не спешило его убивать.       — Тебе повезло, что я была рядом, — раздался ласковый голос. — Ты мог бы умереть завтра, но я этого не допущу.       Глаза ящерицы весело засверкали, и она выскочила из хижины.       Под вечер она снова посетила Чарли Авара. Темнота скрывала её лицо, только глаза сияли, как звёзды. Ящерица присела на пол и протянула мьюнианцу чашу с едко пахнувшей жижей.       — Выпей. Тебе это поможет, и ты будешь жить.       Чарли настороженно посмотрел в глаза чудищу. Он всё ещё не верил, что его миновала участь быть съеденным. Кто эта ящерица? Что у неё на уме?       Стоит, чего-то выжидает, протягивает ему лесную похлёбку…       Авар не ел уже несколько дней. По прибытии в лес он находил в себе силы, чтобы охотиться на мелкую дичь, но потом болезнь окончательно сломила его. Он залёг в хижину, как дикий зверь в берлогу. Скудные запасы пищи быстро иссякли.       Сейчас желудок воспрянул, как только под носом оказалась чаша с чем-то съестным. Изгнанник изо всех сил потянулся к ней. Тщетно. Руки Чарли Авара повторили судьбу ног. К вечеру и они стали безжизненными.       — Бедняга… — прошептала ящерица. — Совсем ослаб.       Она аккуратно поднесла чашу ко рту Авара и помогла ему выпить снадобье.       — А ведь я сразу всё поняла, потому и сжалилась над тобой…       Чарли вопросительно вгляделся в два сверкающих янтарных огонька.       — Как жестоко бросить своего же сородича умирать вдали от дома! Мьюнианцы считают меня страшным монстром, но кто они сами после такого поступка? Почему они тебя бросили?       — Я теперь им не нужен… Были бы у меня прежние силы! Тогда, возможно, меня приняли бы обратно…       — А ты этого хочешь?       — Да.       Ящерица задумалась. Долгую минуту царила тишина.       — Даже после того, как они поступили с тобой?       — У меня нет другого выбора.       — Выбор есть всегда.       — Да кто ты такая? — не выдержал Чарли Авар. — Зачем помогаешь мне? Зачем разговариваешь со мной?       Янтарные огоньки замерли, теряя радостный блеск.       — Хочешь откормить меня своей похлёбкой, чтобы я стал пожирнее, поаппетитнее, а потом и съешь, так? — крик мьюнианца громом разразился в тёмной хижине.       Незваная гостья опустила взгляд в пол, был слышен её вздох:       — Мне показалось, что ты можешь быть не таким, как остальные жители Мьюни… Я думала… а впрочем, неважно.       Ящерица ринулась прочь. Она ловко слетела с крыльца, сдерживаясь, чтобы не обернуться на хижину. Сегодня в ней умерли сокровенные надежды.       Её визит, странная забота и помощь оставались загадкой для Чарли Авара. Но вскоре она начала разрешаться. Утром руки стали подвижны, а в ногах появилась такая энергия, что мьюнианец смог бы обежать всю лесную округу.       Дикарка его не обманула. Похлёбка действительно помогла Чарли Авару, и его укололо чувство вины.       Он грубо обошёлся со своей спасительницей. Никто, даже опытные лекари не смогли помочь ему, а она совершила что-то невероятное, не поддающееся объяснению… Кто же она такая?       На третий день Чарли окончательно окреп. Ничто не держало его в хижине, но он оставался. Ждал.       В один из дней его выжидания начался страшный ливень. Он нещадно полосовал лесную зелень и тропы. Вся живность спряталась. Небо утонуло во тьме. Гром ревел на весь лес.       Поняв, что в таких условиях охотиться невозможно, Чарли Авар остался в убежище. У него с каждым днём возрастала тоска по Мьюни. Он чувствовал, что не может больше находиться в лесу.       «Как только ливень пройдёт, отправлюсь в путь», — твёрдо решил он.       Внезапно в прибежище ворвалась знакомая фигура. Она стряхнула с себя потоки воды и с трудом закрыла входную дверь, борясь с ветром.       — Ты вернулась? — от смятения восклицание Чарли превратилось в насмешливый вопрос. Однако гостья не обратила внимания на его тон.       — Мне надо переждать ливень, и я уйду.       Когда вспышка молнии осветила комнату, она оглядела мьюнианца и с ироническим тоном, подражая ему, сказала:       — Вижу, ты уже стоишь на ногах. Не располнел после похлёбки? Никто не съел? — новая вспышка молнии озарила её усмешку. Глаза ящерицы смеялись.       — Съел… — с досадой отозвался Чарли Авар. — Стыд съел. Мне жаль, что я оттолкнул тебя. Ты спасла мне жизнь. Ты… невероятная. Спасибо тебе!       Янтарные огоньки направились к нему.       — Меня зовут Омелия. Я местная знахарка, оттого и смогла помочь тебе. В травах скрывается великая сила…       — Не только в травах, но и в тебе. Век не забуду твою услугу!       Чарли Авар поклонился спасительнице, а когда пригляделся к ней во время очередной вспышки, то заметил у ящерицы округлившийся живот.       Омелия успела поймать взгляд мьюнианца и смутилась.       — Уже скоро, — прошептала она.       Громыхало сильнее. Ни одна живая душа в лесной окрестности не давала о себе знать, поддавшись тревоге. Она зародилась и в сердце Чарли Авара. Он слышал перед изгнанием, что королева планирует расширять владения Мьюни. Солдаты глубже проникнут в лес, прогонят всех здешних обитателей и лишат их родного дома.       — Омелия, даю тебе слово, — с воодушевлением произнёс Авар, — пока я жив, никто тебя и твоего малыша пальцем не тронет. Вы будете под моей защитой. Всегда!       На следующий день Мьюни облетела новость, что изгнанный король жив и здоровее прежнего. Придворные дамы ахали. Воины восхищались. Все были вдохновлены историей Чарли Авара. До этого никто не возвращался из угодий монстров живым…       Королева Мьюни ощутила свой промах. Он хлестнул её в самую душу. Что теперь скажут люди? Муж жив-здоров, одолел лесных чудовищ, а она посмела изгнать такого героя! Пожалуй, недобрые слухи возникнут. Народ переполошится. Не хватало только массовых возмущений и покушения на её власть… Нет, Чарли Авар должен быть снова во дворце. Куда он денется! Его родные гниют в нищете. Он согласится на выгодное условие. Пожертвует свободой ради голодных ртов. Он в её руках…       Ожидания королевы сбылись. Чарли Авара успешно вернули. Однако он заметно изменился… Одичал, как выражалась его супруга. Сохранил позорное имя, стал чаще выходить на прогулки, стремился к лесу. Многие приписывали это его бесстрашию и желанию битвы, но королева знала, что здесь кроется нечто иное. Ещё нескоро её постигнет правда.       Тем временем Чарли Авар отдалится от супруги. Он находился в плену не у неё, как она надеялась, а у давнего обещания…