Стерпится - слюбится

Тэхён проснулся в два часа дня, резко открыв глаза. Потолок. Белый потолок его комнаты. Голова уже не болит так сильно, как вчера, а по ощущениям температура спала. Потянувшись на кровати, Тэ взял в руки телефон и увидел пару пропущенных от неизвестного номера, но и без того можно было догадаться, кто звонил. Если надо — перезвонят. Точнее перезвонит. С кухни доносится сладкий запах блинчиков, в который Джин положил щепотку ванилина, из-за аромат был сильнее и приятнее. Дверь в комнату Тэ отворилась и на пороге появился отец в непривычно домашней одежде. Серые штаны с растянутыми карманами и широкий розовый пуловер Джина, который тот хотел выбросить, но Намджун не дал, аргументируя тем, что именно в этом пуловере омега был на их первом свидании, и сколько бы Джин не отговаривал мужа, тот был упертым и добился того, чтобы оставили эту несчастную вещь. — Сына, — обратился Джун, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. — Да, отец? — Родитель редко приходил к Тэ в комнату, а если и приходил, то это не заканчивалось никакой милой беседой, как с папой. Ким младший поежился, когда дверь закрылась и мысленно молил, чтобы совершенно случайно в комнату зашёл папа, если вдруг отец начнёт заводить какие-нибудь дикие темы. — Я хотел поговорить. А вот эта фраза не несла за собой ничего утешительного, поэтому Тэ горестно выдохнул и смирился со своей дальнейшей судьбой на ближайшие минут пятнадцать. Парень указал отцу на стул около рабочего стола, чтобы тот взял его и сел. — Я надеюсь, что это не разговор про половую жизнь? — С надеждой в голосе спросил Тэ, на что Джун посмеялся, сложив руки в замок и уперевшись локтями о колени. — Мне уже двадцать с копейками, поэтому я всё знаю. — Я относительно про это. Что это за альфа был тогда на лестнице? — Этого Тэ хотел меньше всего. Он так надеялся, что папа не затронет эту тему, спишет это всё на обычный разговор двух студентов. — Первокурсник лечебки, — ответил Тэ, поджимая губы и отводя взгляд в сторону. Ему так не хотелось говорить о Чонгуке. Намджун молчал, словно выжидал чего-то, наблюдая за реакцией сына. Он знал, что тот что-то не договаривает, но терпеливо сидел рядом, надеясь в скором услышать ответ. Тэ держался. — Что ты ещё хочешь от меня услышать?! — Твоё отношение к нему. — Он меня бесит! — Губа Тэхёна дернулась от одного только упоминания об этом альфе. — Раздражает! Сначала ведёт себя, как мудак, а потом строит из себя рыцаря, спасая, но затем снова мудак! Я не понимаю, почему нельзя вести себя, как нормальный человек, адекватный! Намджун улыбался, слушая гневную тираду сына. — А что в твоём понимании «нормальный»? Обычный? Заурядный? Спокойный? Весёлый? Душа компании? Знаешь, нормальность — понятие относительное, и для каждого оно своё. Мы все ненормальные. Не существует нормальных людей, у каждого своя шиза, которую некоторые люди воспринимают за нормальность. — Возможно ты прав, но почему он себя так ведёт? — Может потому, что не знает как подступиться к такому как ты? — Джун изогнул бровь и откинулся на спинку стула, буравя в сыне дыру. — Достало-о, — вымученно простонал Тэ и упал на подушку, закрывая глаза. Пусть он и чувствует себя лучше, но говорит о Чонгуке совершенно не хочется. — Всё, пап, иди. Давай-давай. Намджун усмехнулся и поднялся со стула, собираясь покинуть комнату, которая пропахла коричным запахом Тэхёна. Антибиотики перебивали запах и желание омеги, о том, что течка всё ещё идёт свидетельствовал неприятный, но мало ощутимый зуд в анусе и резкая потребность в яблочном Гуке, чёрт бы его побрал, но против природы не попрешь, а истинность вещь страшная.

***

Тэхён вышел в понедельник с новыми силами, но с небольшой слабостью в ногах из-за не закончившейся течки. Настроение было отвратительным с самого утра, когда на ногу Тэ наступили в автобусе. Омега не понимал из-за чего настроение было паршивым, но то, что он распространит его на всех, кто подойдёт к нему сегодня было однозначно. Хотелось впилить кому-нибудь по морде, заставив того корчится от боли и захлебываться в своей крови, но надо держать себя в руках. Держать в руках. — Тэ, — раздавшийся над ухом громкий голос и чужая рука на плече, лишь усугубили настроение омеги, — ты как себя чувствуешь? — Нормально. Отлично. Замечательно, блять! — Гневно воскликнул Тэ, оборачиваясь назад. — Ты всегда будешь появляться из ниоткуда? — Если ты так хочешь, то могу, — улыбнулся Гук, но тут же стал серьёзным, словно вспомнил что-то очень важное. — А, да, тут вечеринка намечается. Не хочешь прийти? — Кто там будет? — Только наши. — Я подумаю, — ответил Тэ, нахмурившись. — А теперь пока. Тэхён развернулся и ушёл в противоположном направлении от Чонгука, манерно поправляя челку и делая движение головой в бок, чтобы она не попадала на глаза. Чонгук смотрел на него и чувствовал еле уловимый запах корицы, который настолько будоражил сознание, что приходилось закрывать глаза и успокаивать себя самовнушением, от которого ну совсем не становилось легче. Гук не понимал, почему Тэ постоянно его отталкивает, хоть и понимает, что они истинные. Для него это было загадкой, которую необходимо было разгадать в ближайшее время. Тэ сидел на подоконнике в пустом коридоре и размышлял насчёт Чонгука — он был добрым, красивым, заботливым и беспокоящимся. Даже разница в возрасте не была важна Тэ, если бы не его страх оказаться брошенным, забытым и растоптанным омегой с разбитым сердцем. Столько раз он сталкивался с этой проблемой, и каждый раз был болезненным. Он начал встречаться с альфой и в четырнадцать лет, прекрасно понимая, что он способен привлекать их внимание. Все отношения заканчивались расставанием и небольшой депрессией, но, к счастью, омега быстро отходил и продолжал жить и встречаться с альфами, не желая делить с ними постель. Он хотел быть любимым, но любимым душою, а не телом. Вскоре, к восемнадцати годам Тэ влюбился настолько сильно, что погрузившись в эти отношения, совершенно забыл об учёбе и начал пропадать по ночам. Родители сильно волновались, ругали его, но подростку было всё равно, ведь там, внизу, в парадной, его ждёт любимый, ожидая, когда закончатся нравоучения родителей. Первый секс. Первый раз случился с любимым человеком, который, как выяснилось позже, воспринимал Тэ, как «обычную симпатию», но всё было нежно, приятно, за что омега до сих пор благодарен альфе. Но у каждой первой любви есть свой конец, и этот конец наступил за пару месяцев до поступления в университет. Тэ пришло сообщение о встречи с альфой и он, сломя голову, побежал к нему. Вернувшись домой разбитым, он всю ночь прорыдал в подушку, а на утро встал с красными и опухшими глазами. Сердце болело, слезы лились не произвольно, а настроение летело с космической скоростью в тартарары. «Не существует взаимной любви», — такой вывод сделал для себя Тэ спустя несколько месяцев депрессии. Вот, поступление, новые знакомства, новая жизнь и новый друг, который, кстати, где? Тэ набрал номер Чимина, но тот не отвечал. Омега решил, что он занят своей любовью Юнги, раз не появился на паре по фармакологии, но, увидев Мина одиноко сидящего в столовой, Тэ поспешил к нему. — Мин Юнги? — Из вежливости уточнил Тэ, смотря прямо на альфу, который чиркал пальцем по зажигалке, словно нервничал. — Привет, Тэхён, — недовольно поздоровался Мин, переводя взгляд на омегу. — Ты не знаешь, где Чимин? — Я это хотел у тебя спросить, — ответил Тэ, но тут же запустил руку в волосы, понимая, что друг пропал. — То есть ты не знаешь, где он? — Ты тупой или притворяешься? — Пошли, — Тэ схватил Юнги за рукав, предполагая, где сейчас может находиться Мин, и эти догадки ой как не нравились омеге. — Быстро! Юнги послушался и они рванули в сторону физкультурного зала. По пути туда, Тэ рассказал историю о Чимине и преподавателе, отчего у Мина встали волосы дыбом и он ещё быстрее побежал в сторону это проклятого места. Ворвавшись внутрь, они услышали давящую тишину, но, прислушавшись, альфа уловил звуки, похожие на всхлипы и дернулся в сторону тренерской. В одно мгновение перед ним открылась ужасная картина, где плачущий Чимин лежал на столе, а преподаватель с мерзкими звуками вбивался в тело омеги, закрыв его рот рукой. Глаза полные боли, отчаяния и стыда смотрели на Юнги, который тут же бросился на альфу и, повалив его на пол, начал избивать его, не щадя и не желая останавливаться. Он покрывал его трехэтажным матом, каждый раз попадая по лицу. — Юнги! — Крикнул Тэ, оттаскивая альфу назад от его. — Хватит! С него хватит! — Ублюдок, — прорычал Мин и нанес последний удар, от которого учитель мерзко улыбнулся и через секунду вырубился. Юнги резко подскочил на ноги, смотря на трясущиеся руки, а потом перевёл взгляд на Чимина, которого пытался поднять на ноги Тэхён, придерживая его за талию и приговаривая, что всё будет хорошо. — Минни! — Юнги обнял своего омегу, заключая его в свои нежные объятия, стараясь не навредить Паку ещё больше. — Мой маленький Минни! — Юнги целовал трясущегося, как осиновый лист, и рыдающего Мина, который хватался своими маленькими пальчиками за рубашку альфы, умоляя того никогда не оставлять его одного. — Юнги-и, — голос омеги дрожал, как и всё его тело. — Юнги… — Что мой хороший? — Говорил Мин, гладя его по голове, и немного покачивал, словно маленького ребёнка. — Я теперь грязный, испачканный этим… — Чимин перевёл взгляд на лежащего учителя и прикрыл рот, из которого вырвался истошный крик, смешанный с хрипотой, рукой. — Я грязный… У Чимина была истерика. Он, казалось, сошёл с ума, кричал, плакал, молил Юнги, чтобы он не трогал его, потому он «грязный», а Мин просто крепко прижимал его к себе, не предпринимая попыток успокоить Пака, да и бесполезно это было. Через десять минут в дверях тренерской стояли полицейские и врачи. Тэхён вызывал службы помощи, за что Юнги ему был благодарен, а за помощь с этим ублюдком и вообще должен по гроб жизни. — Спасибо, — прошептал Юнги и поцеловал успокоившегося Чимина в лоб. Хотелось добить этого учителя до смерти, чтобы даже не смотрел в сторону омег. Мину было плохо от одной только мысли, что его маленький Минни возможно никогда не станет прежним, но было хорошо, ведь его жизни теперь ничего не угрожает.

***

Тэхён плюхнулся на ступеньки университета и заплакал, вытирая слёзы руками. Его Минни, его добрый друг был изнасилован этим уродом, который все-таки дорвался до своего, нанеся омеги не только физические травмы, но и психологические, и дай бог терпения Юнги, который теперь вряд ли отойдет от больничной койки своего омеги. Тэхён не заметил, как рядом сел Гук, протягивая омеге стакан с горячим чаем. Он ничего не сказал, лишь отдал стакан и ушёл. — Стой! — Крикнул Тэхён, смотря на Чонгука зарёванными глазами. У альфы сжалось сердце, когда он увидел полный грусти взгляд омеги. — У меня дежавю какое-то, — ответил Гук, вспоминая случай на лестнице, когда Чимин тащил на себе больного Тэ. — У тебя бывало такое, что ты хочешь помочь человеку, видишь, что ему плохо, но ничего сделать не можешь, а потом винишь себя за это? — Было. И не раз. Я просто научился мгновенно оценивать ситуацию, чтобы примерно понять свои силы. И если я вижу, что не могу помочь одним способом, то стараюсь это сделать по-другому, — слова Чонгука заставили Тэ задуматься. Он ведь не смог бы побить преподавателя, как это сделал Юнги, ведь сил не хватит, но он вызвал полицию, помог Чимину одеться, пока Мин покрывал лицо насильника фиолетовыми пятнами и кровоподтеками. — Просто нужно трезво оценивать свои способности. — Понимаю, — горестно выдохнул Тэ и лёг на плечо Чонгука. — Ничего не говори. Чонгук улыбнулся и коснулся своей головой головы Тэхёна, чувствуя его судорожное дыхание на почве нервов и пережитого. Они оба поняли, что долго бегать друг от друга не смогут, но Тэ не начнёт с ним отношения, пока точно не будет уверен в искренности намерений Гука.