Loves in Norwegian

      Х       Я вздрогнул и резко сел. Как будто вырвался из кошмара. Но у меня не было никакого кошмара. Я просто заснул. Опять.       Лампа у кровати все еще горела, отбрасывая мягкий свет на лицо Ти. Его рот был приоткрыт. Он похрапывал. Руки закинуты за голову. Мышцы живота мерно вздымались и опускались при каждом вздохе. Я подтянул одеяло и накинул на него. Спустил ноги с кровати и уткнулся лицом в ладони.       Все так хорошо начиналось. Мы болтали. Обнимались. Угорали. Ти принес из кухни немного пасты. И пару бутылок пива. Мы смотрели телик.       Я снова положил голову ему на грудь. Мои пальцы очерчивали кубики его пресса. В голове не было ни единой мысли. Это было сродни обнимашкам. Я касался его, как он прикасался ко мне. Он всегда гладил меня по спине. А я восхищался его прессом. Ну какого хрена?..       Я даже не понял, что он возбудился, пока не стало слишком поздно. Что короткие отрывистые вздохи вовсе не от того, что ему щекотно. Он, и правда, завелся. Из-за меня. А я снова повел себя, как козел.       В смысле, ну а что я должен был сделать? Притвориться, что ничего не происходит? Оставить его со звенящими от возбуждения яйцами?..       Что ж, было несколько приемлемых вариантов. Я должен был извиниться. Обнять его. Встать и уйти домой. Оставить его, чтобы он спокойно мог подрочить и кончить. Я должен был дать ему немного пространства и свободы.       Я знал, что играл с его чувствами. Что он в меня немного влюблен. Но это же Ти. Он знал себя. И я, блять, любил его в ответ. Всем сердцем. Хоть я и натурал. Мы никогда и не думали встречаться. И ничего такого, даже близко. В моем долбанутом мозгу не было желания переспать с ним. Я никогда не думал о нем в таком ключе. Я просто обнимал его. Восхищался им. Потому что он невероятно охуенный. Подкаченный. Идеально сложенный. По сравнению со мной, тощим.       Я не ходил в спортзал. Не занимался спортом. Я ходил пешком. Я катался на велике. Это ж чертов Осло. Если куда-то хочешь добраться – иди пешком. Мой отец посмеивался надо мной, когда я зимой просил денег на трамвай. «У тебя же обе ноги на месте? С ними что-то не так?». Нет, пап. И я ходил пешком.       У меня никогда не было шести кубиков пресса. Не было подкаченных мышц груди или бицепсов. Я худой. Весь в веснушках. Обычный я. Я не мог этого изменить. И я смирился с этим. Поддерживал мой скинни имидж.       А Ти… Со своими слишком честными глазами. С его мягкостью и очарованием. То, как он обхватывал меня и позволял обнять себя в ответ. Не знаю, о чем я думал. Не знаю, что заставило меня сделать это. И все-таки я сделал это. Ох, черт меня побери!..       Меня замутило. Скрутило живот. Не от того, что мы делали. А от того, что будет дальше. Мне нужно было разобраться с этим дерьмом прямо сейчас.       Видите? Мне стоило встать. Притвориться, что ничего особенного не происходит. Соврать. Сказать, что мне надо домой.       А вместо этого я потянулся к нему и поцеловал. Как тогда, когда я был Эвеном. Когда он был Исаком. Когда мы играли.       Мы целовались и раньше. Типа играли в поцелуи. Пьяные. На тусовках, когда дурачились. На тех самых эпичных вечеринках каста. Остальные подначивали, шутя, кричали «Целуй! Целуй! Целуй!», когда мы тусили с ними. И мы всегда целовались. Это было весело. Мы даже не краснели. Я был вовсе не против. Это же мой Ти. Это то, что мы с ним делали.       Но мы никогда не делали такого. Мы не трахались. И не целовались так. Так, как сейчас. Я ничего не мог с собой поделать. Я целовал со всей страстью. С языком. С этим чертовым языком. Взял его лицо в ладони. Простонал ему в рот. Я, блять, стонал.       Со мной реально было что-то не так. В смысле, я видел его. Я видел бугор в штанах. Он переоделся в его клетчатые фланелевые пижамные штаны, в которых он обычно рассекал по дому. Мягкие и застиранные. Протертые на коленках. Он не смог бы в них скрыть стояк. Так что все было очевидно. Прямо на виду.       Это что-то повернуло в моих мозгах. Потому что я завелся от мысли о том, что он возбужден. Я целовал его, и моя ладонь снова лежала на его животе. Его руки зарылись в мои волосы. И он отвечал на мои поцелуи. Господи боже.       Знаете, некоторые люди умеют целоваться. Некоторые просто возятся. Губы, языки и слюни повсюду. Не круто. Так вот, он умел целоваться. Ох, блять. Как же он целовался. Глубоко, мягко и горячо. Видите, насколько все плохо? Я считал его поцелуи горячими!..       Я зарычал в ладони. Обернулся и посмотрел на него.       Он все еще лежал с приоткрытым ртом. Даже немного слюней напускал на подушку. Глаза двигались под веками. Ему что-то снилось. Он дышал размеренно и почти неслышно. Удовлетворенно. О, малыш. Боже, что я же я с тобой сделал?       Я должен был на этом остановиться. Но я не стал. Говорил же, я – абсолютный засранец. Наверное, в моем мозгу что-то закоротило. Наверное, у меня была аневризма, и я отключился. Но нет. Ничего такого не было. Я прекрасно осознавал, что творю. Я и сейчас все понимал.       Я приподнял резинку его штанов. Скользнул ладонью под ткань. И начал дрочить ему. Аккуратно двигая пальцами вверх и вниз. Сдвигая кожу к основанию. Даже поиграл с яичками. Как я обычно делаю со своими. Погладил их. Оттянул кожицу. Собрал в ладонь и нежно сжал, двигаясь в такт с пульсом. Пальцы вокруг головки. Крохотные движения вверх и вниз. Дразня. Все это в то время, пока мой язык был у него во рту. Пока я прижимался грудью к его ребрам, позволяя себе пахом тереться о его бедра. Небольшими толкающими движениями. Совсем немного, как раз для того, чтобы я мог почувствовать нужное трение.       Боже. Мне полностью сорвало крышу. Он хныкал. Стонал. Вцепился в меня так сильно, что, кажется, выдернул клок волос у меня из головы. Мне было плевать. Это было охуенно горячо.       Посмотрите на меня... Я снова застонал в ладони. Мне понравилось. Я был в восторге от каждого мгновения. Каждой секунды ощущения его члена в своей руке. Его губ на моих. Его дыхания вперемешку с моим. Тяжелого, быстрого, отчаянного.       Это недолго продлилось. Ладонь вдруг наполнилась горячей влагой. Сперма стекала сквозь пальцы. Его штаны намокли. Приглушенный звук его голоса у моей щеки. Его руки вокруг моей шеи, лицо спрятано в изгибе.       Самое ужасное, я кончил в трусы. Он вцепился в меня, тяжело дыша мне в шею. И этого оказалось достаточно. Этого, нахер, хватило, чтобы я кончил, как подросток. Прямо в трусы. У меня такого даже с девушками никогда не было. Я всегда держал все под контролем. Я знал, что мне нравится. Я знал, что меня заводит. Ну охуеть теперь. Господи боже...       Теперь я расплачивался за это. Засохшая сперма на члене, и белье, будто из картона. Пиздец неудобно. Хорошо хоть джинсы были расстегнуты.       Я встал и поправил член. Ну и отстой. Я был противен сам себе.       Мы не шевелились, когда все закончилось. Не разговаривали. Просто лежали, переплетя конечности. Дышали в унисон. Он гладил меня по спине. Я держал его в объятиях. Одной рукой зарывшись в волосы. Оставляя легкие поцелуи на его щеках.       - Пожалуйста, не уходи. Останься со мной, пожалуйста, - его голос был надломленным. Отчаянным.       - Я здесь, - шептал я. – Я с тобой.       Ну, уже нет. Потому что я жалкое подобие нормального человека. Потому что я натянул куртку. На цыпочках обошел кровать и выключил свет. Бросил на него последний взгляд.       Я все разрушил. Так заканчивается дружба. Все, как пишут в романах и журналах. Когда кто-то из вас облажался, и вы больше не разговариваете друг с другом. Потому что, что я должен сказать в такой ситуации? «Соррян, я вдруг стал геем на несколько минут, но такое больше никогда не повторится»?!       Я медленно закрыл входную дверь, навалившись плечом на раму и аккуратно надавив, пока не услышал щелчок замка. Тихонько спустился по ступенькам крыльца, держась за перила, чтобы не навернуться на льду, который покрыл дорожку за ночь. Я даже не знал, который час. Натянул шапку пониже. Накинул сверху капюшон. Засунул руки в карманы. И пошел домой. http://68.media.tumblr.com/84562b5fe777d8df952ef594314d18b6/tumblr_oh8xvj8YJ21vw5p2vo4_250.gif