И.С.Т. "Мелочи и детали"

Гектору Хименесу было хорошо за… за сколько — не знал никто, но все сходились на одном: Хименес с его оливковой кожей, орлиным носом, тонкими губами и легкой сединой у висков в смоляных кудрях — бессовестно хорош собой. Сколько бы ему на самом деле ни было. Говаривали, что Хименес был однокурсником того-самого-Ллойда. Говаривали, что Ллойда он вертел как только хотел в свое время. При том как фигурально так и буквально. Только Ллойд выглядел стариком, а Гектор, сука, Хименес — немногим старше его, тридцатилетнего Агейра Линдстрема. Разве что на самом дне обсидианово-черных глаз таился самый намек на его истинный возраст. Много о чем еще болтали. И в сплетнях, как водится, много больше было именно что досужих домыслов нежели правды. Верить или не верить — все на совести у спрашивавшего. Впрочем, как всегда. — Глупо, — голос у него был низкий, густой как черная патока, пусть сравнение насквозь заштамповано и банально, но в этом голосе с самого первого момента хотелось утонуть. Даже не так, в него именно что хотелось влипнуть и погрузиться медленно, и по ходу дела, наслаждаясь процессом. Он вошел аккурат тогда, когда класс опустел и первоклашки рассеялись в холле перед следующей парой. До пары третьего курса было еще много времени. Большой обеденный перерыв как раз рассчитан на то, чтобы и студенты и преподаватели имели возможность пообедать. Неспешно. С чувством и с толком. — Что именно ты считаешь глупым? — Агейр поднял взгляд от монографии, заложил в книгу закладку и аккуратно закрыл. Если Хименес изволил явиться и заговорить — это надолго. По той или иной причине. — Мне казалось я достаточно неплохо справляюсь с обязанностями преподавателя. — Справляешься. Спокойствие на лице и в голосе. И все равно остается ощущение того, что над ним издеваются. Неявно, очень-очень тонко, но издеваются. Привычная манера. И ведь издевается из лучших побуждений. Как всегда. Как тогда, когда в университете лекции читал. Либо увидишь и осознаешь ошибку, либо провалишься и гореть тебе на пересдаче хуже чем в аду. Защитного цвета футболка, цвета хаки штаны, подходящие больше солдату контрактной службы где-то в пустынях Израиля, чем преподавателю и члену Совета, тяжелые армейского же образца ботинки. Пояс. — Зачем ты здесь? — Гейр откинулся на спинку стула. Захотелось по привычке завернуться в шарф или натянуть до кончиков пальцев рукава блейзера. Слишком пронизывающим был изучающий взгляд. — Чтобы ты справлялся лучше? — Хименес отлип от двери и прошел по аудитории. Казалось, он больше не смотрит на собеседника и все его внимание приковано к столам студентов, к оставленному кем-то учебнику, к окнам-бойницам. — Снова твой перфекционизм, — вздохнул Агейр. — Отнюдь, — возразил гость. — Перфекционизм здесь ни при чем. Скорее мне интересно зачем ты снова закапываешься. Мне казалось, что эту историю мы с тобой разобрали. Агейр со вздохом выбрался из-за стола, обошел его и бедрами оперся о монументальную столешницу. Закрываться не стал. Бесполезно это. Хименес способен любого вскрыть как консервную банку. — Я не закапываюсь, — он покачал головой, отметая обвинение. — М-да? — выгнул бровь Хименес. — Я вот не был бы так в этом уверен. Ты спрятался в Швейцарии, в чертовых горах, в замке ко всему прочему. Ты почти не общаешься с коллегами, ты перестал выходить на связь с одногруппниками. — Скажи еще что я игнорирую тебя. — Ты игнорируешь меня, — тонкие губы дрогнули, складываясь в подобие улыбки. — Но если честно, я и не думал что ты станешь поддерживать со мной видимость отношений. — Мне казалось… — Тебе казалось. Одного письма в полгода, знаешь ли, немного недостаточно. — Я всего лишь следовал твоим рекомендациям. Перестать грузиться… -…по поводу потери оператора, — закончили фразу они вместе. — Ты принял предложение Швейцарского филиала вместо Мадрида, ты сбежал, ничего и никому не сказав, ты даже вещи свои распродал через «E-bay». — Вещи привязывают. — Как и отношения, — Хименес повернулся к нему лицом. Расстояние между ними — пара шагов. Можно, как давным-давно, преодолеть их, и позволить себе утонуть в обсидианово-черной патоке глаз испанца. Разрешить себе ненадолго снова согреться. — Тебе пора перестать грузиться, Гейр. Ты знаешь как тебя здесь называют? Вот уже год как ты — Айсберг. А я знаю тебя совсем другим. — Знаю, наслышан, — дернул уголком губ Гейр. — Ты другой, Агейр Линдстрем. Совсем другой. И я хочу чтобы Викинг однажды вернулся. Между ними повисла пауза. Молчание, в котором говорили только взгляды. Слишком хорошо Гектор Хименес знал своего бывшего ученика. Слишком хорошо изучил любовника. Достаточно чтоб не обижаться. Достаточно чтоб беспокоиться. — Шрайвер уходит с поста. Я думал рекомендовать сюда Микеле. Но я ведь не увезу тебя отсюда, не так ли? Агейр медленно покачал головой. — Что ж… в таком случае полагаю, что назначение тебя на должность ректора, по меньшей мере, поспособствует тому, что я наконец стану получать от тебя корреспонденцию чаще чем раз в полгода, — снова улыбка и на сей раз — неприкрытая ирония в глазах. Нельзя злить Гектора Хименеса. Это чревато. Так или иначе.