И.С.Т. "Мелочи и детали"

Запас бабушкиной выпечки закончился. А ведь он даже и не особо делился. Но в коробке все равно остался только запах, от которого у него текли слюни. Нет, голодным Деймос Амфимиади вовсе не был. Просто, ну… это же бабушкино. Дейм покосился на горку кем-то притащенных из кафешки сладостей и смял пустую коробку. В блоке сейчас он был один, а потому желающих задавать вопросы по поводу его страдальческого вида не было. И к лучшему. Не то, чтобы соседи ему достались назойливые, просто не особо привыкший к такому интернационалу, да и пребыванию вне дома, поначалу Дейм напрягался. Не говоря уже о том, что после яркой и солнечной Греции холодная Швейцария вогнала его почти что в ступор. В больший шок его вогнал только сам филиал и понимание, кто, что и почему. После этого все остальное воспринимать было гораздо проще. Даже то, что девушек не предвидится хренову тучу времени. Не то, чтобы Дейм особо переживал по этому поводу, просто… ну… Непривычно как-то. Марек вон, сосед по блоку, вообще только плечам пожал, похихикал на тему «красавчиков» и про это забыл. Антонио Инганнаморте, жаркий итальянец, тут же сокращенный Мареком до «Тони Морте» возмущался, конечно, по-итальянски громко, но в результате тоже как-то к этой теме охладел. А вот Гейр, Агейр Линдстрем, сосед по комнате Дейма, уже которую неделю ходил напряженным, как струна. Сверкал глазами из-за очков, обливал холодностью и на контакт почти не шел. Поначалу Дейм даже хотел поменяться комнатами, а потом вдруг передумал. И сейчас ничуть не жалел. Потому что в результате оттаяла даже эта льдинка. И улыбалась пока хоть и смущенно, но пожелать «доброго утра» ничуть не чуралась, и за стол в кафе садилась вместе с ними. Вообще мало кто мог нормально выговорить его фамилию, и это было одной из причин, почему Агейр Линдстрем злился. Или, стоило кому-то неправильно его назвать — разворачивался и уходил. Но в какой-то момент все-таки пошел на единственную уступку: разрешил называть себя просто Гейр и даже без фамилии. И если серьезно — это и правда было намного проще. — Могу предложить имбирного печенья. Мне из дома прислали… если хочешь… Дейм, не заметивший его прихода, вздрогнул, обернулся, вспоминая, что коробку так и не выбросил, а потому Гейру даже гадать не пришлось, по поводу чего Деймос Амфимиади справляет «поминки». — Эм… не то, чтобы я страдаю, просто это было бабушкино, — Дейм почесал нос, покосился на стоящего рядом соседа по комнате и решил, что пора налаживать отношения. — Но если из дома, то хочу. — Мама печет, — кивнул норвежец. — Не часто, но бывает. Здесь все вкусно, но не так, как дома. И еще здесь не подают традиционные блюда. Все усредненное, такое, что придется по вкусу всем. Но эта усредненность как раз и… — Линдстрем сморгнул и замолчал. вообще-то сейчас это была самая длинная фраза из всех им сказанных с начала учебы. Если не считать ответов на парах, конечно. — Пресная, — Дейм улыбнулся, развернулся и, дотянувшись до него, потянул вниз, усаживая рядом. Пакет с печеньем забирать не стал, решил, что будет слишком уж нагло. — Никогда не ел настоящее имбирное печенье. У нас традиции другие. — Да, — согласился Гейр, позволив усадить себя на диванчик. — Мы с родителями были в Греции один раз. Там все совсем не так как у нас. И очень жарко. — В самый раз, — Дейм чуть было не бросился на защиту, но вовремя осадил себя. Для северного жителя Греция, наверное, может показаться филиалом ада. — Греция состоит из множества островов. На некоторых климат очень мягкий. Я вот здесь часто мерзну. Дейм медленно выдохнул и все-таки протянул руку: — Угостишь? Ты сам предложил. — Прошу, — кивнул Гейр, раскрывая пакет и протягивая его Деймосу. — У нас летом иногда жарче, чем здесь, но я жару не люблю. Она меня выматывает. — Спасибо, — Деймос вежливо кивнул, выудил печеньку, оглядел ее со всех сторон, понюхал, втягивая аромат имбиря, и закинул в рот. — М-м-м… вкусно. Очень интересный вкус. Говорят, здесь имбирное печенье делают на Рождество. Если до него доживем — будет шанс попробовать. Дейм вполне себе довольно улыбнулся. Жизнь определенно налаживалась. А если Марек сдержит слово и принесет карты — вообще все будет хорошо. Не то, чтобы Дейм был азартным, просто хотел показать пару фокусов. Еще этим летом он ими привлекал внимание девчонок, а всего неделю назад узнал, что это, оказывается, не столько ловкость его рук, сколько проявление Дара. Нет, Дейм, в общем-то, был не против побыть хроником, просто… странно это все. — Здесь на Рождество устраивают что-то вроде бала. Только без участия девушек. — Прежде чем выдать эту очень ценную информацию, Гейр минутку помолчал, точно решал нужно ли вообще об этом говорить. — Вроде весело, но меня руны предупреждают о сложностях и даже опасности. Дейм хмыкнул: — Как мне сказали по большому секрету, больше всего здесь «весело» кураторам. И третьему курсу, у которых пик метатренинга. А нам будет весело, если к тому времени мы хоть немного научимся им противостоять. А то,. говорят, дальше еще веселее будет. Кто якорем или парой не обзавелся — у тех особенно сильно крышу рвет. А отсиживаться в комнате в праздник — не вариант, потом вспоминать будет нечего. Первый бал — он типа самый-самый. Вам ваш куратор по специальности не рассказывал? — Мой куратор не понимает, почему я не могу напрямую погрузиться на планар. Почему могу видеть вероятности только с помощью рун, так что первый бал немного не актуальная проблема. Для меня. Гейр аккуратно переложил пакет с печеньем на колени Деймосу и, приподняв оправу очков, потер глаза. Светло-голубые. Почти прозрачные. Вообще весь норвежец представлял собой ходячий стереотип всех мужчин-норвежцев: высокий, широкоплечий, с копной пшеничных волос, чуть вьющихся на кончиках, с голубыми глазами. Правда, в его варианте было понятно, что заматереть ему еще только предстояло, но вот представить себе, что конкретно этот потомок викингов ходит под парусом и в рогатом шлеме и с топором наперевес бредет разорять франкское селение на побережье, можно было легко и непринужденно. — До бала еще есть время, — Деймос пошуршал в пакете, но брать больше ничего не стал. Наоборот, словно забыл про печенье и развернулся к Гейру всем телом. Окинул долгим взглядом с головы до пят, покусал губу. Еще чуть нескладный, почему-то кажущийся сутулящимся — Агейр Линдстрем являл собой, кроме стереотипа, еще и загадку. Ибо норвежский характер — норвежским характером, но что-то в нем еще цепляло. Дейм не то, чтобы сильно разбирался в людях, но отлично понимал, когда те закрывались намеренно или неосознанно. Агейр был закрытым. Ну, большую часть суток. Открытым и очень ранимым он был во сне, когда спадают все барьеры и маски. А сейчас Дейм узнавал о нем то, что, наверное, никто в филиале не знал. — Корректору-медику не показывался? Может, с планарными связями что. Да и далеко не у всех все сразу получаются. Мне вот вообще пришлось целую историю себе придумать и вообразить, чтобы в первый раз там оказаться. Может, ты просто еще свой способ не нашел. Ну или контроль боишься потерять. — С контролем все в порядке, со связями все в норме. Проблема в чем-то другом. Просто я не понимаю в чем именно. А руны ничего не показывают. Гейр снова нацепил очки и вздохнул. Ему явно было неуютно, его явно смущало все на свете. И еще, кажется, он ненавидел сознаваться в собственных слабостях. А то, что с ним происходило, было именно слабостью. Дейм почесал лоб. — Ну… помнишь, у Серхио из шестьдесят второго блока что-то вроде такого было. Никак модули сдать не мог с самого начала. А потом оказалось, что он просто соврал насчет своей… хм… опытности. Уж не знаю, как он эту проблему решил, зато теперь у него все отлично. Нет, Дейм ни на что не намекал на самом деле. Просто перебирал варианты и вспоминал, что и где слышал. А история с Серхио наделала шума. — Опытности? — недоуменно вскинул бровь Гейр и нахмурился. — В смысле опытности? По-моему нас здесь и собрали для того чтобы учить работать с нашими талантами и то, что я умею работать с рунами как с инструментом для работы с вероятностями, не значит что мне не нужно учиться. Или ты о чем? Дейм вздохнул. Гейр совершенно не понимал намеков. И, похоже, все это время пребывал в вакууме, потому что о Серхио только глухой не слышал. Может, он и раньше не все слушал? И пропустил самое важное. Судя по его вопросам. — Точно не о планаре, — вот и как ему говорить? В лоб разве что вопросы задавать. — Серхио был девственником. Поэтому у него ничего не получалось. Северяне краснели забавно. Густая краска залила лицо Гейра до самой кромки роста волос. Щеки полыхнули, покраснела шея в вырезе футболки, покраснели даже кисти рук, не говоря уже о губах (если губы могут краснеть, конечно). — О… — только и сумел выдавить из себя тот. — Ага, — Дейм почему-то тоже покраснел. — Ты прослушал про это, да? Нам объясняли на первом уроке Введения. — Я приехал позже всех, — пробормотал Гейр. — Меня не было на первых парах. О боги… — Да, точно, — Дейм вспомнил, как радовался первые дни, что живет один. — Странно, что позже тебе не рассказали. В общем, я не особо на этом внимание заострял, потому что… ну… это для меня не проблема, но помню, как удивлялись остальные. А с кем-то кураторы потом как-то эти вопросы решали. Кстати, не так уж и мало парней было. Серхио откосил, потому что изначально орал громче всех, какой он горячий парень и как девушки по нему плачут после ночи. И после этого признаться в том, что девственник… ну, такое себе. — Я никому ничего такого не говорил, я не вру, — упрямо выпятил подбородок Гейр. Правда, потом как-то уж совершенно разочарованно закусил губу. — Теперь уже поздно что-то решать. Наверное, мне стоит обратиться к куратору. — Я не говорил, что ты врешь, — Дейм вскинул руки. — Хотя мысль здравая. Правда, не представляю, как они в таких случаях поступают, если по факту выход всего один — переспать с кем-нибудь. Не сами же они лишают… о, — Дейм оборвал себя на полуслове, когда представил себе, как его собственный куратор по специальности, финн Юкка Сааринен, хроник с просто бешеной энергетикой, затягивающими глазами и певучим голосом, улыбается уголком губ и, глядя сквозь черную с проседью, словно мукой припорошенную челку, тянет: «Ты уверен, что не девственник, Деймос?» А-а-а, дьявол… Дейм дернулся, заалел вслед за Гейром и даже мотнул головой, чтобы избавиться от картинки в голове с видом развалившегося в кресле и вытянувшего свои бесконечные ноги куратора. — О боги, нет! Робертсону сколько, шестьдесят пять? — Гейр зажмурился и ладонями потер лицо, точно отметая мысль. — Нам запрещено общение с девушками, я думал что это как в монастырях, но как при таких условиях… Вряд ли для меня сделают исключение, а провалить тесты и уйти на пересдачу — не значит решить проблему. — Ну, в данном случае, тебя могут даже выпустить в город, чтобы ты… сам решил проблему. Сходишь в бар, подцепишь кого-нибудь. Ты сейчас в самом начале, вряд ли это сильно повлияет. А вот если этого не сделать — смысла в дальнейшем обучении просто не будет. — Не выпустят, — покачал головой Гейр. — До города три часа ехать или больше, я уснул пока добрались, и выспаться успел. И я никогда в барах не был. — Ну, всегда можно попробовать. В смысле, можно самому предложить такой выход. А уж кураторы пусть сами думают. Все равно это лучше, чем… в общем, Робертсон — не твой случай. — Нехорошо так говорить о старших, но он унылый и скучный. И на его лекциях ооочень тоскливо. Учебники намного веселее, — вздохнул Гейр. — Послушай, если я м-м-м… попрошу куратора отпустить меня на вечер в город, ты не мог бы поехать со мной? Я правда никогда не был в барах и я кроме как на выпускном в школе с девушками дела не имел, так что для меня твоя помощь была бы совсем не лишней. — Разве что по большой дружбе. Мне-то с девушками уже точно нельзя. Да и с выпивкой проблема. Разве что книжку могу взять на почитать, — Дейм внезапно развеселился. — Но в целом — почему бы и не да? В общем, если уговоришь кураторов — можешь на меня рассчитывать. — Вряд ли у меня есть другой выход, — Гейр выбрался из теплых объятия диванных подушек. — Боги, только бы не Робертсон!.. …Прелесть в том, что его таки отпустили. И не только его, но и господина Амфимиади в качестве команды поддержки, поскольку господин Линдстрем очень нуждался в дружеском плече. Очень. Прям страшно нуждался. Утром следующего дня (пятницы, если быть точнее) обоих сняли с занятий и, загрузив в машину, повезли прочь от филиала. Надо ли говорить, сколько зависти было во взглядах провожавших их из окон. Естественно, с ними провели разъяснительную беседу: не пить, поскольку алкоголь на организм технолога действует смертельно-разрушительно, не употреблять вещества, это уже гарантированное выгорание, от которого никакие медики-корректоры не спасут, и еще — разочка господину Линдстрему хватит, а если не остановится после разочка — может забыть об учебе минимум месяца на полтора. Гейр, кажется, проникся, во всяком случае, был полон решимости с проблемой разобраться. Главное, что стипендии вполне хватит на загул и номер в нормальном отеле. Им дали целые сутки, и Дейм аж присвистнул, уважительно косясь на внезапного приятеля. Судя по всему, потенциал у него огромный, раз кураторы решились на подобное. Впрочем, Дейм подозревал, что дело не только в нем. Ибо с утра его в сторонку отозвал Сааринен и, проникновенно глядя своими откровенно бесстыжими глазами, пропел на тему «зайти в магазин один». Дейм только бровь вскинул, взял деньги и, на всякий случай записав адрес (память могла и подвести), отчалил. Интуиция молчала, как мертвая, но что-то дергало все равно. Нет, Юкке он верил, тот был хоть и психом, но хроником от бога и за своих «котят», как он скопом называл мелких хроников, глотку рвал любому. Так что и не беспокоился особо. Заволновался он только когда сунулся в тот самый магазин, но уткнулся в вывеску, гласившую, что открывается магазин только в восемь вечера. Так и не вспомнив, какие такие магазины открываются вечером, они развернулись и, добравшись до рекомендованного отеля и сняв два номера, опустили задницы в баре. — Чем займемся? Нам до вечера еще долго, — Гейр огляделся, напоролся взглядом на откровенный взгляд какой-то посетительницы и быстро отвернулся. Заказал кофе, пожалел, что кроме какого-то сыра не подают имбирного печенья. — Снимать девочек можно не только вечером. Но я бы на твоем месте пока бы пообвыкся, — Дейм заметил и внимание девушки, и реакцию Гейра. — Эй, что не так? Можем пока по магазинам пройтись, если хочешь. Приоденем тебя, будешь красавчиком. — А сейчас что со мной не так? — окинул себя взглядом Гейр. Джинсы как джинсы, обычные ботинки, обычный реглан, ну очки, так он без них ничего не увидит, будет как слепой крот. — Ну, — Дейм окинул его долгим взглядом, невольно замечая, что норвежец довольно симпатичный. Не сутулился бы еще и взгляд потеплее — вообще был бы красавчиком, — оправу я бы тебе определенно поменял. Под твою форму лица она не очень подходит. И волосы бы уложил чуть по-другому. А еще бы тонкую водолазку на тебя надел. У тебя же есть рельеф? Ты занимаешься в зале, так что должен быть. Вот его надо показать. Джинсы нормальные. — Если я выпрямлюсь, буду таким же высоким как твой куратор, — замечания Деймоса Гейра не задели ничуть, скорее он воспринял их как советы, каковыми слова и являлись. — Раз у нас есть время, можем погулять, заодно покажешь, что с твоей точки зрения подходит. И гм… мне кажется, — тут он понизил голос чтоб его слышал только Дейм, — что эти девушки они немного гм… не те кто мне нужен. — И что? В смысле, и что, что будешь высоким? — Дейм честно не понял. Сааринен, конечно, ростом отличался завидным, так он был финном, а эти ребята сплошь и рядом не лилипутами были. — А девушки… — он обернулся, окинул «случайным» взглядом, оценил размер бюста и степень заинтересованности в ответных взглядах и снова не понял. — Ты же не замуж ее зовешь. — Там же ничего родного. Волосы крашенные, в пиджаке подплечники, на лице столько грима, что он оставит отпечаток на моей футболке. И еще, я как-то ради интереса попробовал на вкус помаду. Пластилин настоящий… Дейм сморгнул от неожиданности, а потом рассмеялся. — Внезапно. Но я тебя понял. В конце концов, тебе выбирать. Ну что, тогда давай по магазинам пройдемся, сувениров хоть мальчишкам купим. — Это, наверное, глупо, мне ж все равно раза хватит, вроде, но мне бы хотелось, чтоб она на нормальную девушку была похожа. — Не глупо. Особенно, если это твой первый раз, — Дейм хлопнул его по плечу и сполз с табурета. — Ну что, тогда давай в торговый центр, мы проезжали один, он вроде даже близко стоит. — Думаю что он здесь вообще-то не один. Мы в туристическом Люцерне, здесь куча отелей, магазинов и… — тут Гейр снова оглянулся на штукатуренную девушку и решительно зашагал прочь из бара, — не слишком симпатичных женщин. Торговый центр впрямь был, и люди в нем тоже были, и магазины, не особо дешевые, но на то он и туристический центр для того чтоб задирать цены в попытке заработать как можно больше с тех, кто готов тратить. Гейр тратить был готов, но не настолько много, чтоб разориться на одной только водолазке. Впрочем, Деймос оказался абсолютно прав: тонкий трикотаж бархатисто-черного цвета нужного размера ему впрямь шел. И подчеркивал светлую кожу, светлые волосы и глаза. Он не стал «бледной молью», напротив, черный оттенил его цвет, прорисовал мышцы, сделал его фигуру именно что фигурой. Что касалось оправы для очков… Расставаться с роговой любимой привычной Гейру не хотелось, но Деймос настаивал, Деймос уламывал, Деймос пошел на шантаж, заявив, что тупо сломает старые очки и заставит купить новые. Купили, и после двух часов мытарств в зеркале отразился как будто совершенно другой человек, и этот человек Гейру понравился. Он не был зажатым, не был скучным. Он был строгим, да, но взгляд из-под стекол очков больше не казался затравленным или пустым. Он был звенящим как лед, он был искристым, он был другим. Гейр Линдстрем на самом деле был таким. Просто раньше этого не видел в упор. И это было странно. Дейм улыбался довольно и откровенно гордо. Имел право, если разобраться, так что своих эмоций даже не скрывал. И очень хотел посмотреть на реакцию в филиале на такого вот Гейра, который наконец-то перестал сутулиться, приобрел какую-то особую плавность в движениях и в целом выглядел и чувствовался совсем по-другому. — Отлично выглядишь, — Дейм отступил на шаг назад, оглядел его с ног до головы и хищно улыбнулся. — Думаю, тебе даже напрягаться не придется особо. И, кстати, я тут подумал… Может, тебе женщину постарше? Не старушку, просто зрелую. Они обычно на сопли не размениваются, знают что хотят, и могут научить, если вдруг что-то пойдет не так. — Уверен, что старушку бы ты мне подсовывать не стал, — усмехнулся Гейр. — На старушку у меня если не рвотный рефлекс, то легкое подташнивание бы сработало. Ты… смотрел старый фильм «Детройт — город рока»? Очень ситуация напоминает тамошнюю. — Нет, но, подозреваю, там от наличия у героя сексуального опыта не зависела способность выходить на планар, — Дейм покосился на часы. — Ого. А мы с тобой молодцы. Закончили в самый раз. Давай тогда до бара, самое время. Я прослежу, чтоб все было ок, а потом рвану в магазин, чтоб не смущать. — И что бы я без тебя делал, потомок Аргонавтов, — улыбнулся Гейр. Слова слетели сами, просто выпорхнули и растворились в осенней прохладе. Дейм сморгнул, а потом улыбнулся. Широко, почему-то радостно. Улыбка разбежалась по его лицу, засияла в глазах, заискрилась. — Подозреваю, что так и ходил бы в старых очках и сутулился, — Деймос еще раз посмотрел на часы и, взяв Гейра за запястье свободной руки, повел за собой к выходу. — Давай так. В тот бар при отеле не пойдем, там слишком много девушек облегченного поведения пасется. А вот с другой стороны я приметил еще один. Можно заглянуть туда, сегодня Хэллоуин, кстати. — Для Хэллоуина мы выглядим слишком неправильно, надо хотя бы рога какие-нибудь на голову надеть, что ли, — Гейр обернулся, но позволил вывести себя прочь. — Ну, знаешь, такие, на ободке, чертячьи. — На ободке я видел здесь только оленьи. Хотя всегда можно заглянуть куда-нибудь еще. Но, думаю, нас и без этого пустят. Посверкаешь глазами, я скажу, что ты Кай. А Герду потеряли. — Надо только ледяное сердце изобразить, и попытаться собрать слово «Вечность» из разбитого бокала, — поддержал шутку Гейр. — А я изображу из себя оленя, — Дейм приложил растопыренные пальцы к макушке. — Не, тебе не оленя изображать надо, а Геракла. Только в львиной шкуре сейчас как-то прохладно будет, а ты у нас особа теплолюбивая… — Какой из меня Геракл, — Дейм аж руками всплеснул. — По сравнению с ним я сухофрукт Геракла, — и для подтверждения своих слов натянул собственную мягкую кашемировую водолазку, обрисовывая торс. Не Геракловский, но все равно очень выразительный, а уж для парня его лет — тем более. — Нормальный Геракл, школьного возраста, чего ты? — окинул его взглядом Гейр. — Геракл, он тоже когда-то был нашего возраста. Подумаешь… Дейм рассмеялся. — Скорее, дошкольного. Ладно, пойдем, попробуем так. Не клуб, обычный бар, вряд ли у них там дресс-код. И они пошли. Правда, в отель все-таки заглянули, оставили пакеты, немного перевели дух, навели последний лоск и уже налегке отправились в бар. Тот действительно был небольшим, но очень уютным. Летучие мыши, свисающие с потолка, тыквы на подоконниках, официанточки в костюмах ведьм — все это создавало очень уютную атмосферу праздника и сожалений о том, что они пропустят праздник в родном филиале, не возникло ни у кого. Посетителей было достаточно, чтобы не чувствовать себя неуютно, но не настолько много, чтобы «не продохнуть». Так что они даже нашли себе вполне нормальное местечко на посидеть. Заказали безалкогольного пива, снеков, пару стейков. — Ну что, за вечер? — Чудесный вечер вне самого странного учебного заведения из всех, что я знаю, — Гейр отсалютовал ему толстостенным бокалом безалкогольного «Хугардена». — Знаешь, я рад что именно ты мой сосед по комнате. Я просто не представляю никого на твоем месте. Дейм улыбнулся в свою кружку. Оказывается, Ледышка — вовсе и не Ледышка, если иметь чуть терпения, настойчивости и искренней симпатии. — Спасибо, но думаю, пару недель назад ты бы этого не сказал. Так что хорошо, что мы в «здесь и сейчас». И пусть нам все завидуют. Скажу по большому секрету — я счастлив, что ты не храпишь. Я привычный, у нас бабушка была что паровоз, но все-таки так гораздо лучше. И имбирное печенье у тебя вкусное. И вообще, это мой коварный план, я надеюсь подобраться поближе к тебе и печенью. — Боги, и как это я не предвидел-то? — фыркнул Гейр. — А еще оракул, называется. Он отпил из своего бокала, довольно вздохнул и огляделся. Ему ведь полагалось оглядеться, просто потому что он сюда явился с определенной целью. А народу, в общем-то, было прилично. Самого разного. Кажется, сюда съехались туристы со всей Европы, еще и несколько китайцев или японцев затесалось. И все активно развлекались. Ну или не менее активно накачивались алкоголем. За исключением одной… дамы, которая сидела за стойкой в уголке, наблюдая за посетителями из-под полуопущенных ресниц. Черные как вороново крыло волосы, черные же глаза, золотисто-смуглая кожа — итальянка? испанка? — всей косметики на лице — темно-красная помада. Украшения — в тон помаде красные «дьявольские» рожки в волосах. — А ты, оказывается, всего только положил глаз на мое печенье! Дейм отметил паузу перед его ответом, проследил за его взглядом и улыбнулся в бокал. Как бы теперь этот интерес не спугнуть. Хотя такие дамочки обычно сами берут все в свои руки, дай только знать, что молодой и неопытный. — Не думаю, что ты бы обрадовался, если бы я сказал, что положил глаз на тебя. Ты, конечно, очень милый, но печенье было вкусным. Ты можешь просто сесть с ней рядом за стойку. Ну или просто подойти, встать рядом и сделать заказ. Хотя нет, безалкогольное пиво ее вряд ли впечатлит. Но можешь взять тоник, мало ли, вдруг тебе им джин разбавлять приспичило. — А впечатлять — обязательная опция? — Гейр и глазом не моргнул, переключаясь на более важную, чем печенье, тему. — Я имею в виду, все же знают, зачем и по какой причине являются в подобные места. К тому же, будем честны, я могу впечатлить разве что школьницу и только потому, что девочка в школе, а я учусь в странном универе. И вот ЕЕ впечатлить я смогу разве что если отращу еще один половой орган, но поскольку я не материалист, то и это не случится. — Эм… — от такого заявления Дейм даже растерялся. — Ты не прав. Во-первых, далеко не все сюда приходят снять или быть снятым. Большей частью бар — это просто место, где можно за пивом пообщаться, особенно, если неделя выдалась тяжелой или вы давно не виделись. А. во-вторых, женщина тоже человек, а они бывают разные. Пока не попробуешь — не узнаешь. — Гм… вот это вообще ни разу не помогает сейчас, — прочистил горло Гейр. — Может, она друзей здесь ждет? Пришла просто выпить пива после трудной недели? Вопроса на тему «что будет, если у меня не встанет» — не возникло. Встал. При одной только мысли что вот эта вот конкретная женщина, с роскошными волосами, дьявольскими глазами, высокой грудью, тонкой талией и совершенно фантастическими губами может оказаться рядом обнаженной — встал по стойке «смирно» создав ничего-себе-так-напряжение в паху и натяжение в джинсах. — Если я подрочу на светлый образ в туалете, это считаться не будет, да? Хорошо, что Дейм ничего в этот момент не пил, иначе поперхнулся бы точно. Но в руки взял себя быстро, понимая, что Гейр нервничает. И дергается. И что помочь ему — никак. — Боюсь, что нет. Эм… — Дейм осторожно выглянул, напоролся на внезапный и очень острый взгляд женщины и спрятался. — У меня для тебя новость. Она явно обратила внимание в нашу сторону. И вряд ли это я. На меня такой типаж не ведется. Мои — все северные девушки. Блондинки с голубыми глазами. Так что это точно ты. Все, что тебе нужно — это просто встать с ней рядом. Дальше она все сделает сама. Даже испугаться не успеешь. — М-м-м… Фрейя сладчайшая, — пробормотал Гейр, выбираясь со своего места. — Ты же правда меня дождешься? — Прелесть моя стеснительная, — замурлкал Дейм, глядя на него сквозь ресницы снизу вверх. — Я подожду, пока она тебя или ты ее возьмешь под ручку и уведешь в отель, и сгоняю до магазина. Если помнишь, мне Сааринен заказ сделал. А потом — как скажешь. Могу в номер свой вернуться, а могу и здесь засесть. Свечку я вам точно держать не буду. — Тогда давай лучше здесь? — кивнул Гейр и, выдохнув, решительно зашагал (читай — поплыл) между столиков и посетителей к стойке. По всей видимости, дама оценила, поскольку улыбалась искренне, никакой наигранности, никакой жеманности, просто мягкая уверенность в том, чего она хочет и кого именно хочет именно здесь и сейчас. В этом Деймос был абсолютно прав. Как и в том, что спустя ровно десять минут Гейр и незнакомка вместе покинули бар. Наверное, не зря пресловутому «первому разу» приписывают такую важность. Не зря рассказывают о том, насколько это правильно или не правильно, когда с близким человеком. Когда тот, кто рядом, желанен и нужен, когда существует эмоциональная привязка. Когда ожидание «этого самого» цепляет и взвинчивает так, что тело, обычная физическая оболочка, просто-таки переполняется энергией, и когда эта самая энергия на пике выплескивается, вышвыривая душу из оболочки прочь, на те самые небеса, на облако номер девять, в рай или еще куда. Люди придумали множество определений для простого понятия «оргазм». Маленькая смерть у французов и не только, яростное безумие, дуэль, не уступающая настоящей, не на жизнь, а на смерть, и в противовес — растворяющая нежность, экстаз, в котором сливаются двое, когда невозможно разделить, разъединить, когда две души вдруг становятся одной… Он не спросил ее имени. Она не спросила его. У нее были хищные черты лица, очень сильные руки и низкий завораживающий голос. Ей нравилось смотреть ему в глаза, а на дне ее черных непроницаемых глаз ему чудились те самые адские костры, которыми так любили пугать христиан отцы-инквизиторы. От нее терпко пахло пряностями и немного снегом и хвоей. И еще ей нравилось целоваться, словно поцелуи доставляли ей куда больше удовольствия, чем все прочие прикосновения. Она шептала на ухо столько всего своим невозможным низким контральто, касалась так бесстыдно и так естественно, что казалось, будто она влюблена, без ума, глубоко и отчаянно. Она… золотисто-смуглая кожа, треугольник волос и влажный жар тела. Она обнимала его, всей собой, она проникала в него, под его кожу, языком в его рот, низкими стонами в его память. Она изгибалась в его руках, и в тот момент, когда она вскрикнула, широко распахнув глаза, он провалился в пропасть, в странное нечто, столь похожее и непохожее на реальность, испещренное миллиардами тончайших сияющих нитей, пульсирующих в такт с его сердцебиением. Маленькая смерть швырнула его на планар. Маленькая смерть сорвала с его губ хриплый стон. И когда он на миг прикрыл глаза — маленькая смерть вернула его назад, к капельке пота, стекающей по ее шее… Она поцеловала его на прощание. Улыбнулась, но как-то очень по-особенному. Точно было между ними что-то еще, что-то, чего он еще не понимал. Пока не понимал. Если бы он курил, то затянулся бы сигаретой. Но Гейр не курил. Выбрался из номера, с удовольствием подставив лицо ветру и легкому ночному морозцу. В горах всегда холоднее, чем в низинах. Хотелось ли еще? Пожалуй, что да, но нельзя. Он и так теперь ненадолго выведен из игры. Во всяком случае, куратор объяснял именно так. После близости с женщиной вы некоторое время будете неспособны к воздействиям на планаре. Вот только… почему его так властно, так сильно выдернуло из тела и зашвырнуло на этот самый планар в процессе? Так будет всегда? Гейр вернулся в бар и, не найдя свободных столиков, присел за стойку. Бармен, видевший как он уходил с дамой, заговорщически подмигнул. Да, чудесно проведенное время, безусловно. Не хотите ли еще, молодой человек, вооон та компания передает вам бокал того же, что вы уже сегодня пили. О, ваш столик уже освободился, не желаете ли пройти… Желал. Гейр желал пройти и ненадолго спрятаться от гудения голосов, музыки, понимающего взгляда бармена, вооон той компании. Слегка мутило, как после перелета, вроде джетлага, когда ты еще не понимаешь, кто ты и что ты, который час, почему тебе хочется пить, спать и есть одновременно. И почему окружающий мир рассыпается на пиксели. Почему начинается казаться сплетенным из нитей. Какие-то тоньше, какие-то плотнее, какие-то светятся, а какие-то надорваны… Гейр прищурился, снял очки, потер глаза. Не помогало. Бросило в пот, заломило в висках, и к горлу подкатила тошнота. — Тюр-защитник… — только и пробормотал Гейр себе под нос. Где же Дейм? Дейм… — Деймос… …Дейм проводил их до выхода внимательным взглядом, одним глотком прикончил остатки пива и, договорившись о том, чтобы им забронировали столик где-то через полтора-два часа, вывалился на улицу. Деньги Сааринена жгли карман, внутри жгло любопытство на тему магазина, который начинает работу только вечером, а потому, пробираясь лабиринтами городка, он не особо обращал внимания на его красоты. Тем более, что как только он свернул с центральной улицы на менее центральную, освещение резко перестало быть ярким, а тут уж только под ноги глядеть, благо, что ночных хулиганов он не опасался: находясь рядом с филиалом И.С.Т.а, город просто не имел право быть криминальным. Да и курировали его, и проверяли регулярно. А потому все, что грозило Деймосу Амфимиади — это заблудиться или навернуться, споткнувшись обо что-нибудь. Впрочем, до магазина он добрался все-таки без приключений. Напрягся, заметив темную фигуру на другой стороне улицы напротив входа в магазин, и перестал о ней думать. Магазин был… обычным. Книжным. Не особо большим, но с полками до потолка и наполненным тем самым запахом бумажной пыли, который обычно бывает в старых книжных магазинах. Дейм с любопытством огляделся, прошелся вдоль полок, вскинул бровь. Ничего сверхъестественного в выставленных книгах не было. Были и новые, и старые, явно читанные; на разные темы, документальные, художественные, научные — разные. — Я могу вам чем-то помочь? — сухой старческий голос, казалось, принадлежал самому магазину. И Дейм даже не удивился, когда навстречу ему из-за кассы вышел такой же сухонький, чуть сгорбленный старичок со всклоченными седыми волосами и большими очками на кончике носа. Дейм улыбнулся, вспомнив собственного прадеда, упокой господь его душу. — Добрый вечер, — он даже чуть поклонился, чем заработал благосклонный взгляд поверх очков. — Мне нужно забрать заказ. — Хм… — старичок смерил его долгим взглядом. — А вы не слишком молоды для таких вещей, молодой человек? — Простите? — Людям вашего возраста слишком рано становится покупателями в моем магазине. И вы — тот, кто вы есть. Уж на это моих умений хватает. Дейм почесал нос. Кажется, его с кем-то перепутали? Но любопытство стало только больше. — Я здесь по поручению. Заказ делал не я. — О, так вот в чем дело, — старичок даже лицом посветлел. — Так бы сразу и сказали. Ну что ж, заказ так заказ. Квитанцию вам дали? Дейм, который ни о какой квитанции ничего не знал, пожал плечами и сунул руку в карман, в котором лежали деньги Сааренена. Тот отдал их ему в конверте, а Дейм смотреть сумму не собирался. — Может, здесь? Старичок аккуратно вытянул конверт из пальцев Дейма, пошуршал в нем и извлек весьма помятую бумажку, действительно похожую на квитанцию. Дейм перевел облегченно дыхание, что не придется возвращаться ни с чем, а старичок, бубня что-то под нос, исчез за полками. Дейм перекатился с пятки на носок и обратно, сунул руки в карман, потоптался на месте, рискнул подойти к кассе. Странное место. Для тех, кто явно постарше, открывается только вечером… Кстати, работает всего до полуночи, то есть совсем ничего. Куда Сааринен его отправил? — Нашел, — старичок появился где-то на момент его сомнений на тему «а не свалить ли побыстрее», ухнул на кассу бумажный пакет, перевязанный обычной бечевкой. Судя по размеру и форме — книга, просто чуть больше обычных. — Ох, и мудренный же заказ был, пришлось побегать, поискать. — Спасибо, — Дейм вежливо улыбнулся. Желание брать заказ в руки отсутствовало напрочь. — Думаю, новый хозяин будет счастлив. — Новый хозяин?! — старичок внезапно подался к нему, глядя поверх очков сурово и даже немного возмущенно. — Запомните, молодой человек, у таких книг нет хозяев! — Да. Конечно. Да, простите, — оторопело выдал Дейм, отшатнувшись. — Это все? Я могу идти? Старик, все еще хмуро смотрящий на него, кивнул, поджав губы, и Дейм, схватив с кассы сверток и скомкано попрощавшись, направился к двери, спиной чувствуя, как сверлят его водянисто-серые глаза. …До отеля он не пошел. Впрочем, в бар он тоже не рванул. А выбрался на центральную улицу, добрался до парка и устроил задицу на скамейке, обняв книгу. Надо было подумать. Или не думать, а вернуться в филиал, отдать заказ Сааринену, и забыть об этом, как о страшном сне. А в качестве оплаты стрясти с него рассказ о том, что это за магазин и какие такие книги не могу иметь хозяев. — Старик Дженкинз прав, Дейм. Для таких вещичек ты еще слишком молод. — Черт!!! — Дейм испуганно дернулся и тут же оказался от скамейки в паре метров. На осознание и узнавание ушло секунд пять. — Мистер Сааринен! Возмущению Дейма не было предела. На скамейке рядом с тем местом, где только что сидел Дейм, в небрежной позе и с зажатой между пальцами тлеющей сигаретой сидел Юкка Сааринен, его куратор собственной персоной. — Что вы здесь делаете? — Дейм кипел от возмущения. А потом вскинулся, до кучи сообразив, что уже видел это пальто сегодня. — Вы были у того магазина! Вы могли и сами забрать заказ! — Не мог, — веско, как камень обронил, произнес Сааринен и повернулся к нему. Дейму показалось, что в парковом освещении глаза у того сияют зеленым. — Старик Дженкинз и близко меня к своему магазину не подпускает, поэтому приходиться выкручиваться. Дейм вдохнул-выдохнул, посчитал до десяти четыре раза, поколебался, а потом все-таки вернулся на свое место и протянул Сааринену сверток с книгой. — Что вы сделали? Испортили книгу? — Имел наглость приручить одну, — Сааринен криво усмехнулся, принял сверток, с нежностью оглаживая его бока. — Тебе действительно еще рановато, а девяносто процентов технологов даже не в курсе о том, что такие магазины существуют. У старика Дженкинза целая сеть. Он и его подручные ищут и продают, на заказ или на удачу, артефакты, старинные рукописи, когда-то запрещенные книги. Львиная доля заказов, что проходит через их руки — нелегальна, но я тебе ничего не говорил. А с книгами у старика особая связь. Хотя, скорее, у него к ним отношения. Рукописи или древние фолианты, особенно из тех, что считаются «живыми» — его слабость. И он уверен, что они сами себе хозяева. В принципе, он очень добродушный, если не трогать эту тему. На мое несчастье, я как-то взял у него одну книгу из тех, что не продаются, но даются прочитать, а когда пришло время ее возвращать, она не захотела. Я приносил ему ее три раза, но как только возвращался домой, она снова лежала на своем месте у меня на полке. В конце концов, Дженкинз очень разозлился и запретил мне появляться на пороге его магазина. Но у меня достаточно друзей и приятелей, так что этот запрет я обошел. Дейм задумчиво кивнул. Не так уж и загадочно, но от этого не менее интересно. — Он технолог? Он сказал, что видит, что я — это я. — Скажем так, с минимальным потенциалом. Он что-то видит, чувствует, отлично знает теорию, но с практикой все плохо. Он не смог выйти на планар, поэтому все закончилось, не начавшись. Но он нашел свое место в Сообществе. Он интересный собеседник, и если бы не его характер, был бы просто находкой. Но не для меня. Как дела у Гейра? — А? — от резкого перехода Дейм сморгнул, а потом до него дошло. Он смущенно улыбнулся. — Вроде все нормально. По крайней мере, из бара ушел он не один. И ему явно будет что вспомнить о своем первом разе. Не каждому удается переспать со знойной взрослой испанкой. — Высокая грудь, смуглая, черные волосы, и взгляд такой… как будто насквозь видит тебя и все твои грязные мыслишки? — Ну… да? — неуверенно протянул Дейм, почему-то уверенный, что не хочет знать, что будет дальше. Но все равно спросил. — Вы ее знаете? Сааринен хмыкнул, а потом вдруг расхохотался. Кажется, даже слезы выступили. — Если я ничего не путаю, то у тебя тоже будет шанс с ней познакомиться. Вернее, с ним. — С ним? — шок Дейма был сопоставим только с весельем Юкки. — Гектор Хименес, технолог, испанец, материалист. Для него это раз плюнуть. — Но… но… как… — Не смей говорить своему другу, — Сааринен внезапно стал очень серьезным. Подался вперед, заглядывая Дейму в глаза. — Это то, о чем ты должен молчать до конца своей жизни. Гектор давно отошел от подобных штучек. И то, что он здесь — это что-то большее, чем попытка помочь пузатой мелочи. Дейм только заворожено выдохнул. У Юкки Сааринена были самые красивые глаза, которые Дейм только видел. Зеленые, с желтыми и карими прожилками, прозрачные и глубокие. Он редко когда давал возможность в них заглянуть, прячась за поседевшей челкой, и теперь Дейм понимал почему. Вырваться из этого омута было тяжело. — Это… чем-то грозит Гейру? — выдрал он вопрос из своего горла, и Сааринен чуть отодвинулся. — Не думаю. Но для чего-то Гектору это было нужно. Но это я сам выясню. Дейм кивнул и замер. Что-то… То ли эхо, то ли сквозняк. — Вы слышали? — он обернулся к Сааринену, но тот покачал головой. Впрочем, его взгляд из рассеянного мгновенно стал сосредоточенным. — Что именно ты слышишь, малыш? В другое время от этого обращения Дейм как минимум бы смутился, но сейчас странные, непонятные пока ощущения захватили его целиком. — Не знаю, — он с силой потер лицо, пытаясь… пытаясь… Зов? Крик? Интуиция? Запястье обняли тонкие и цепкие, ледяные пальцы. — О, да тебя зовут, малыш, — Сааринен снова оказался как-то слишком близко. Опустив ресницы, он словно впал в транс, почти уткнувшись носом в плечо Дейма. И от этого места по всему телу Дейма словно расходилась волна. Не менее странная, к интимности момента не имеющая никакого отношения. — Зовут? — одними губами выдохнул он. — Послушай сам. Отпусти реальность. И Дейм прислушался. И тут же подорвался со скамейки. — Это Гейр! — М-м-м? — Сааринен был похож то ли на довольного кота, то ли на обдолбанного наркомана. И от него такого у Дейма поджимались пальцы. — Если зовет он, значит, у него получилось. — Что? Но… мне нужно идти, — теперь, когда Дейм знал, кто и что, устоять на месте было невозможно. Его тянуло, как на аркане. — Конечно, иди. Когда зовут так, нужно бежать. — Я… до свидания, мистер Сааринен. Ответное прощание Дейм уже не слушал. Сорвался с места, вихрем пронесся по парку и побежал дальше. Он не знал, куда и где поворачивать. Его звало, его тянуло, и он просто шел. И когда оказался перед баром, задыхающийся и едва способный соображать, даже не удивился. Почти пинком распахнул дверь, ввалился через порог и почти сразу же заметил Гейра. Тот сидел за их прежним столиком, и вид имел самый что ни на есть странный. Взгляд пустых глаз то ли в никуда, то ли в себя, чуть подрагивающие пальцы, учащенное дыхание. — Гейр? — Дейм пробирался мимо столиков, через изрядно набравшуюся толпу, пытаясь понять, что не так. А когда опустился на стул рядом с Гейром, в нос ударил запах алкоголя. — Твою мать! Дейм чуть не взвыл, на миг растерявшись. Что делать? Здесь не филиал, но… отель. И все еще тянет внутри со страшной силой. — Гейр? — наплевав на окружающих, Дейм подался к Гейру, слегка похлопал по щекам. — Давай, Льдинка, просыпайся. Нам нужно хотя бы до отеля дойти, слышишь? Давай, соберись, тут не далеко. Гейр? Дьявол! Дейм выругался еще раз. Сжал пальцы Гейра и решительно потянул на себя. — Я тут, Гейр, все, я тут. Успокойся. Давай, помоги мне немного. Нужно встать. Гейр? Тот тяжело вздохнул, приоткрыл глаза, сморгнул, точно пытаясь сфокусировать взгляд, совершенно ненормальный, совершенно не-гейровский взгляд. Взгляд обдолбавшегося по самую маковку человека. Если ТАК на технолога влияет всего лишь бокал пива (а кроме опустевшей шайбы «Хугардена» перед Гейром на столе больше ничего не было), то что может произойти от бокала виски к примеру, или от чего-то типа синтетических наркотиков? «Дейм…» — его губы не шевелились, казалось, что имя иглой вонзилось прямехонько в мозг. Наверное, ему казалось, что он что есть силы цепляется за Деймоса, но на самом деле его пальцы легонько сжались вокруг запястья грека. Но вот дальше… дальше его тело прошила судорога, и Гейр ткнулся носом в его шею, часто поверхностно дыша. — «Дейм…» в мысленном голосе прорезались нотки страха. Гейр просто не понимал, что происходит. В следующий момент он все-таки собрал все оставшиеся силы и поднялся на ноги вместе с Деймом, по-прежнему нихрена не сознавая, где он и что вокруг. — Тш-ш-ш, все хорошо, все будет хорошо. Вот так, умница, переставляй ноги, — от горячего дыхания на шее Деймоса продрало горячей волной. — Еще немного. Под шепот Дейма, перемежающийся ругательствами на греческом, они добрались до отеля и даже умудрились без приключений загрузиться в лифт. Искать ключи от номера Гейра Дейм даже не пытался и, поддерживая Гейра и изворачиваясь, как угорь, он выудил из кармана ключ от своего собственного. Правда, транспортировать внутрь Гейра пришлось почти на руках. — Фух, — сгрузив свою ношу на кровать, Дейм вернулся к двери, захлопнул ее и проскакал до сумки, из которой вытащил бутылку с водой. Почему-то казалось, что Гейру очень нужна вода, прямо сейчас. — Гейр, Льдинка, не пугай меня, — Дейм дотянулся только до ночника. — Гейр. Он все еще чувствовал зов. Какой-то глубинный, очень сильный, почти потусторонний. — Ну же… Это всего лишь пиво, ты и выпил не так много. Гейр, — Дейм поднес горлышко бутылки к приоткрытым губам. — Выпьешь? Гейр пил, большими глотками, захлебываясь, пытаясь схватиться за бутылку, промахиваясь, дрожа так, будто нагишом находился на морозе. «Дейм…» — его трясло все сильнее и ощутимее, а в прозрачных глазах, распахнувшихся в какой-то момент, плескался ужас. — Да, твою ж… — Дейм резко выдохнул, закусил губу. В номере было хорошо натоплено, но Гейр был холодным настолько, словно все это время провел нагишом на морозе. Не то, чтобы Дейм был сильно в курсе, что делать в таких случаях, но курс выживания в горах им прочитали еще в самом начале. Поэтому, как только бутылка опустела на половину, и пальцы Гейра разжались, Дейм потянул с себя одежду, а потом взялся и за Гейра. — Потерпи, Льдинка, не знаю, какая хрень с тобой творится, но все будет хорошо, я обещаю, — он раздевал Гейра резко, порывисто, отнюдь не осторожно. Страх в почти мертвых глазах не давал и шанса остановиться и подумать. — Все, сейчас будет тепло. Он вытянулся рядом с полуголым Гейром, обнял его, натянул на них одеяло и покрывало, уткнулся носом в его макушку. Чувствуя дрожь под ладонями, Дейм и сам начал подрагивать. Стискивая Гейра все сильнее, прижимая его к себе, он в отчаянии кусал губы. Гейр его звал. Все еще его звал. Но почему, если Дейм — вот он. Настолько близко, что ближе только если переспать. И почему он кажется таким беззащитным и хрупким? Глаза в глаза. В какой-то момент Гейр просто посмотрел ему в глаза, и снова позвал. Откуда-то издалека, откуда-то, где не было ни номера, ни постели, ни даже одеял и подушек. Там светились призрачным светом нити-линии, и именно отблеск этих линий светился в глазах норга. Дейм ухнул в это сразу, только и успев подумать, почему не догадался сразу, Юкка же говорил, что у него получилось. — Гейр! — на планаре Гейр был похож на яркий, отливающий льдисто-серебряным, пульсирующий сгусток. — Гейр! — Он подумает позже о том, как провалился на планар и даже не заметил, и обо всем подумает. Когда Гейр снова станет Гейром, а не комком отчаяния и страха. Для Гейра это в первый раз. Гейр не знает. — Гейр! Дейм просто потянулся к нему. Ну же, возьми, держись, удержись. Не падай и не тони. Здесь некуда падать, нет верха и низа. Только ты и я. — Я здесь, я пришел. Хаотическая пульсация прекратилась, как и панические мысленные попытки дотянуться. Ледяная искра приблизилась, полыхнула и коснулась, обдавая морозным холодом. И снова комната, снова постель, снова одеяла, но на сей раз — отчетливый зубовный скрип и мучительный тихий стон. Гейр вернулся в реальность, а он… «Деймос, задержитесь, пожалуйста!» Деймос, уже готовый уйти за Гейром, замер. Чувствуя невероятно сильное для планара покалывание в груди, он развернулся. И слова разлетелись. Эти глаза, более реальные, он сегодня уже видел. — Вы!.. — хотелось сказать что-то еще, что так нельзя, что это низко и нечестно, но слова упорно не шли. — Что вам еще нужно?! — Спокойно, пожалуйста, ЭТО определенно не то, чего я ожидал, — Гектор Хименес в фантомной форме планара скорее всего выглядел совершенно так же как выглядел в жизни: черные волосы, кое-где тронутые сединой, пронзительные глаза, худощавый и подтянутый, красивый мужчина. И до черта харизматичный. Это было ясно даже здесь, на планаре. — Никто из оракулов этого не увидел. Иногда у Планара свои причуды. У Гейра проблемы, алкоголь сразу после планарного прорыва — не то что было ему нужно. Чудо, что он жив. Я сейчас рядом и могу помочь на физическом плане. У Гейра чистый дар и очень сильный именно по этой причине алкоголь по нему так… проехался. Ему сейчас необходимо очень много воды. Много — значит реально много. И еще очень жаль, что вы не материалист: алкогольные токсины необходимо вывести. Он должен… maldita sea!.. нужно чтобы его стошнило. Либо чтобы токсины вышли с потом. И не давайте ему уснуть… он не должен спать, по меньшей мере, пока не избавится от остатков алкоголя… Вы в отеле? В каком номере?.. — Шли бы вы… со своими советами, — огрызнулся Дейм. Сейчас ему было плевать, с кем он разговаривает. Этот человек воспользовался Гейром! Обманул! — Тш-ш-ш… — уже знакомое и мягкое ощущение пушистой кошачьей шерстки обхватило на миг и материализовалось в виде Юкки Сааринена, который на планаре выглядел, как гребаная рок-звезда, и даже с татуировкой в ложбинке между ключицами. И волосы у него здесь были вовсе не седые, как у рано поседевшего человека, а мягкого каштанового цвета, чуть вьющиеся. — Какая встреча, сам Гектор Хименес решил почтить вниманием швейцарский филиал и одного юного оракула. На мальчиков потянуло, Гектор? Дейм даже сглотнул фантомным горлом и отодвинулся чуть подальше. Сворачивающаяся вокруг Сааринена воронка ничего хорошего не сулила, это он уже знал. А еще Юкка был абсолютно непредсказуемым психом. Но ведь и этот Хименес явно не покурить вышел! — Мистер Сааринен, — пискнул Дейм. Как увести с планара хроника вне категорий, который горную породу на миллион лет назад откинул для демонстрации на первом уроке? — Давайте вернемся. Он уже был согласен на помощь Хименеса. И Гейр… Гейр! Он там сейчас снова один. И ему нужна вода. Но Сааринен его словно не заметил. Как снежинка во время вьюги, он крутился вокруг Хименеса, а потом замер, словно сломался. Только проявились на кончиках его пальцев сияющие нити, тянущиеся к Гектору. Планарные секунды. Сааринен считывал ближайшее прошлое Хименеса. — Ах, вот оно что… Могу тебя поздравить с обретенным якорем? Как ощущения? — Сааринен улыбнулся хищно, почти оскалился. — Лучше, спасибо. Тебе стоило бы тоже обновить связи, Юки, — Гектор позволял. И не просто позволял, а словно раскрывался, показывая время. Свое время. Самое сокровенное, что было. — Я не думал, что им станет этот мальчик. И конечно не рассчитывал, что все обернется так. И сейчас все чего я хочу, это вытащить господина Линдстрема и сохранить ему жизнь и рассудок, если ты не против, Юки. Откатывать, как ты понимаешь, нельзя, в противном случае сломается кое-что еще. Я… не люблю ломать чужие связи, ты прекрасно осведомлен об этом. — Тебе бы стоило обратить внимание на то, что ты сейчас ему не нужен. Твоему прекрасному якорю нужен свой. И, увы, это не ты, — Сааринен улыбнулся почти ласково. Словно и впрямь сожалел. Только сразу следом налилась силой воронка. — Тебе пора, Гектор. Я здесь, и я сам во всем разберусь. Ты сделал достаточно, а если этот мальчик тебя узнает, ты поломаешь, не связь, а жизнь. Дейм боролся с пониманием, что искусство жмуриться на планаре ему еще недоступно. Ему не хотелось это видеть. Это не его разговор. И взрослые сейчас решали не проблему Гейра. И Юкка был слишком живым и слишком острым. — Его якорь здесь, я знаю, Юки, но не кажется ли тебе, что ты слишком остро реагируешь на ситуацию? У мальчика очень чистый дар и очень сильный. Ты знаешь, что иногда кураторы допускают выход, подобный сегодняшнему, для того, чтобы студент не выпадал из процесса обучения. А Гейр бы выпал минимум на три или четыре месяца, если бы на моем месте была настоящая женщина. Поэтому, Юки, успокойся, я не собираюсь сейчас маячить ни перед кем, но я мог бы помочь. Деймосу стоит вернуться и помочь прямо сейчас, — казалось бы ничего такого не случилось, но мягкий толчок, будто воздушной подушкой, незаметный почти, вышиб Деймоса прочь, в реальную реальность. Последним, что он услышал, было негромкое «Можем продолжить…» Только Дейм уходить так не хотел. Потянулся, уцепился за Сааринена, не желая оставлять его в таком раздрае и одного. И покорно отпустил, когда то самое «пушистое» ощущение фантомно погладило виски. А потом реальность потребовала его полного присутствия. — Гейр… — они все также лежали на кровати, полуголые, взъерошенные. — Я вызову обслуживание номеров, тебе нужно много воды. И промыть желудок. Гейр, Льдинка, ты как? — Лучше… — едва слышно выдохнул тот. Голос был тихий и очень сиплый, будто Гейр сорвал его, когда кричал. Его все еще потряхивало, но он заставил себя осторожно и медленно сесть. Слабый как котенок или тяжело больной, он пошатывался, даже сидя и упираясь обеими руками в постель по обе стороны от себя. — Что со мной, Дейм?.. — Ты глотнул градуса, мой взрослый мальчик, — Дейм расплылся в чуть нервной, но искренней улыбке, как только закончил общаться с администратором. — И попал на планар. Так что у тебя сегодня день открытий. Перегруз для твоих бедных нервов. Он сел рядом с Гейром, провел кончиками пальцев по щеке, заглядывая в глаза, и с облегчением констатировал, что страха в них больше нет. — Еще немного усилий, потом крепкий и здоровый сон, и завтра к утру, будешь как новенький. — Я тебя чувствую, — Гейр на секунду прикрыл глаза. — И когда я был где-то, я все равно знал, где ты. И знал, что могу тебя позвать и ты услышишь. — Я и слышал. Но не сразу понял, куда ты меня зовешь. И я тоже тебя немножко чувствую. Тебе херово. Хотя, может, это просто логика. Но ты был на планаре, ты хоть понимаешь? Ты вышел на планар. Хотя скорее провалился. Это и было твое «где-то». Но повторять будешь только с кураторами. — Мне хреново, — кивать Гейр не стал. Попытался встать, но чуть не грянулся коленями об пол. — Тошнит страшно. Как будто я… не знаю… наверное все должно было быть не так… — Ты просто выпил, это не страшно. Пообнимаешься с белым другом и все, — сделать еще одну попытку Дейм ему не дал. Перехватил, усадил на кровать. — Сиди, Льдинка. Рано тебе еще спринтерские забеги устраивать. О, вот и водичка твоя приехала. …Дейм заказал в общей сумме шесть литров. На всякий случай. Получая свой заказ, он отдал деньги, гордо проигнорировав заинтересованный взгляд официанта из ресторана, и дотащил это все до Гейра. — Так. Сказано много пить. Хотя нет, сначала до туалета, — Дейм отставил бутылку и, встав перед Гейром, даже забыв одеться, протянул ему руки. — Давай, Льдинка, иди к папочке. Это было мучительно-стыдно. Сидеть на полу возле унитаза, заботливо укрытым покрывалом, хлебать воду прямо из горлышка, время от времени бледнеть и опорожнять желудок. Кажется, до самого кишечника. Гейра порядком потрепало, он устал просто чудовищно, но к концу третьей бутылки буквально взмок от каждого усилия, прилагаемого просто для того чтобы хоть изредка сидеть прямо. — Никогда не пей, Дейм… — горло саднило, отвратительный вкус желчи поселился во рту, но Гейр был жив, а фантомное ощущение Деймоса никуда не делось. — И внукам своим закажу, — Дейм, все это время просидевший рядом и иногда поддерживающий его за плечо, устало, но светло улыбнулся. — Выглядишь хреново, но все равно лучше. Если все, то давай вернемся в кроватку. Здесь прохладно, а тебя опять трясет. — Уверен, что хорошая мысль дружить со мной из-за печенья? — Гейр осторожно поднялся на ноги, держась то за край тумбы для умывания, то за Деймоса. — Пока что от меня куда больше проблем. — Из-за печенья? Нет, это того не стоит определенно. Поэтому я буду дружить с тобой просто так, — Дейм помог ему дойти до кровати, но, прежде, чем позволил лечь, придержал, неожиданно серьезно заглядывая в глаза. — Ты — мой друг, Льдинка. И я угробил кучу нервов и сил на то, чтобы привести тебя в порядок. Поэтому, пожалуйста. давай, следующего раза не будет, м? Дейму было все равно, насколько грубо это могло прозвучать. Тогда он не успел, как следует, испугаться за Гейра. Страх, запоздалый, ненужный, накатывал сейчас. И пусть он был гораздо слабее, он все-таки был. И повторения Дейм действительно не хотел. — Я не сумасшедший, Деймос… я жить хочу, а не сдохнуть или превратиться в растение. По своей воле — никогда. И тебе не позволю. Увижу и смогу защитить. Даю слово. Дейм вздохнул и, дотянувшись до его лба, чмокнул. — Спасибо, я запомню. А теперь ложись. И только попробуй проснуться до того, как выспишься. И это мой номер, поэтому двигайся. Я не намерен тащиться к тебе, и тебя тоже не отпущу. И вообще, я чудовищ боюсь. — Вряд ли в моем поменяли постель, — Гейр послушно переполз на край кровати, уступая место хозяину. А потом тихо добавил. — Мне понравилось. Было хорошо. Но вряд ли мы когда-нибудь с ней еще увидимся. Дейм напрягся. А потом заставил себя расслабиться. — Я рад, — как можно более нейтрально произнес он и даже попытался подпустить в голос доброжелательных ноток. — И такие вещи должны случаться один раз, Гейр. Только тогда они остаются чудом в твоей жизни. Так что не переживай, так лучше. Определенно лучше. Дейм разделся до конца, подумал насчет душа, а потом махнул рукой и юркнул под одеяло. — Все, спи. Пробормотав ответное «спокойной ночи», Дейм повозился под одеялом и тоже затих. Закрыл глаза, попытался спуститься на планар. И уткнулся в блок. Серьезный, очень мощный блок, поставленный явно для него. «Юк… Мистер Сааринен? — позвал Дейм, попробовав барьер на прочность. Но Юкка Сааринен всегда все делал на совесть. — Вы там? У вас все хорошо?» Ответ пришел не сразу, но Дейм не смог удержаться от улыбки. «Маленьким мальчикам пока не стоит сюда соваться, малыш. Сначала нужно немного прибраться. Мы тут немного повоевали». «Повоевали? — внутри плеснуло страхом. — Вы…» «Скорее, размялись. Все целы и даже не помяты. Но планар надо восстанавливать. Студенческий полигон для серьезных вечеринок не рассчитан. Спи, Деймос. И завтра дождитесь меня, вернемся вместе». «Хорошо, — Дейм улыбался всем собой, но искра беспокойства в нем еще тлела. — С Гейром все в порядке, мы справились». «Я не сомневался в вас, малыш. А теперь и правда — спать!» Ментальный щелчок по любопытному деймовскому носу выбил его с планара довольно мягко. Вернувшись в реальный мир и потерев совсем не-фантомно ноющий нос, Дейм потерся щекой о подушку и тоже заснул. Месяц спустя С самого утра Дейм не находил себе места. Предчувствие чего-то не очень хорошего маяло его с той минуты как он открыл глаза в своей постели. На соседней спокойно и расслаблено дрых Гейр, чьи проблемы с планаром закончились, как по мановению волшебной палочки. По возвращению из города их ждал дружеский допрос с пристрастием и тест на взаимодействие друг с другом и планаром. На известие о том, что он стал якорем для Гейра, Дейм только плечами пожал. Жизнь вернулась в свою колею. Но сегодня Дейма кидало из стороны в сторону так, словно земля под ногами ходила ходуном. Временами дыхание перехватывало, а сердце сжималось от беспричинного страха. Самым отвратительным было то, что он даже предположить не мог, с какой стороны «прилетит». И шарахался по учебному корпусу только потому, что заставить себя сесть не мог. На втором круге он решил, что пора взять себя в руки и не пугать своим безумным видом мимо проходящих. Остановился, сделал пару глубоких вдохов-выдохов и вдруг замер, услышав приглушенный вскрик из-за двери, и сразу следом — знакомый и жесткий голос Сааринена. Что именно говорил Юкка — Дейм различить не мог, но сердце вдруг заколотилось в горле и внезапно пришло ощущение, что вот оно. То, что не давало дышать с самого утра. Постучаться он забыл. Просто с силой толкнул дверь, ввалился через порог и не сразу понял, что происходит. Только узнал парочку парней со второго курса. Те смотрели с нескрываемым страхом на еще трех студентов, кулем валяющихся прямо на полу между рядов. Словно их столкнули или сил держаться прямо внезапно не стало, а хотя бы лечь на стол они банально не успели. А дальше… Юкка Сааринен был там же. Такой же безвольной куклой сидел в неловкой позе, прислонившись к ножке стола, и держал за руку одного из потерявших сознание. Бледный. Слишком бледный. — Что случилось? — Дейм облизал пересохшие губы. — Не знаем, — ответил кто-то за его спиной. — Мы отрабатывали погружение на Тяжелый планар, как Сааринен нас вдруг вышвырнул. А тут… эти. Он сказал, чтобы мы не смели и носа совать на планар, а сам ушел. Дейм поджал губы. То, что он собирался сделать, противоречило всем правилам безопасности, но… Сааринен. Он слишком бледный. На планар Дейм не опустился, а рухнул. Растерянно покрутился, не замечая ничего особенного, а потом позвал, просто потянулся за знакомым ощущением пушистой кошачьей шерстки, которое возникало всякий раз, когда Сааринен был рядом. И планар перед ним дрогнул, а затем поплыл. То, что возникло перед ним, больше напоминало разлитую на поверхности воды нефть. Неподвижное и маслянисто поблескивающее нечто, которое одновременно и притягивало, и отталкивало. Дейм понятия не имел, что это такое, но откуда-то знал, что там и Сааринен, и те трое. Интуиция вопила о том, чтобы он валил побыстрее и подальше, но сама была послана быстро и далеко. И все же, что делать-то? Дейм придвинулся поближе, попытался оценить масштаб и еле успел отшатнуться, когда почувствовал, как его вдруг начинает затягивать. И, словно в ответ на ее попытку, маслянистая поверхность дрогнула, разошлась, и из нее тремя яркими кометами выбросило трех парней. Ошалевшие, чуть безумные — они даже не заметили Дейма, и просто исчезли с планара, вернувшись в реальность. «Юкка?» — скорее подумал, чем попытался облечь в слова Дейм. Где Сааринен? Он же не остался там? «Юкка? Мистер Сааринен!» — со страхом позвал, на этот раз действительно позвал Дейм. И отшатнулся, когда пятно вдруг начало тлеть по краям. Тлеть и уменьшаться, словно выгорая изнутри. Сворачиваться в маленький тлеющий клубок, который… который… Дейм заорал бы, если бы мог. Вернее, он и заорал, но ни звука не разнеслось по планару. И горло вдруг перехватило, как если бы он был в реальности. Юкка Сааринен появился на планаре, вот только… «ЮККА!» — Дейм рванулся к нему и уткнулся в невидимый барьер. Застыл у него, глядя огромными глазами на то, как втягивается в Юкку Сааринена горящий клубок, и как тот вдруг начинает распадаться. Разлетаться крохотными горящими искорками, исчезая на глазах. «Нет! Нет-нет-нет!!!» — забывшись, Дейм заколотил по барьеру, продавливал его собой. И когда тот вдруг лопнул, и Дейм подался к Сааринену, того уже не было. Только несколько искорок опустились на протянутую ладонь и словно растворились в Дейме. …В реальности в аудитории от взрослых было уже не продохнуть. Дейм, оказавшийся там же, где сел перед тем, как уйти на планар, сначала не смог подняться. Ноги совершенно не держали. Со второй попытки получилось лучше. Но свое право подойти к лежащему на полу явно без сознания Сааринену он вытребовал ором и почти-истерикой. Но объяснение он получил только когда сказал, что все видел и хочет все знать. Юкка Сааринен больше не технолог. Юкка Сааринен выжег Заводь вместе с собой, спасая трех студентов, решивших ее изучить в нарушение всех правил. О том, что часть Заводи теперь в Юкке Сааринене, Дейму никто не сказал. Но это уже было неважно. Ничего из этого больше не было важно. Он потерял свой якорь и часть свой души. Ночью Дейм всхлипывал в подушку, давя слезы, и утром с постели встал уже другой Деймос Амфимиади…