Семья - не главное
3 августа 2017 г., 22:59
Историю мне эту рассказал наш завхоз — Боярышников Константин Борисович. Сразу скажу, что он мужик с характером: может и в лицо плюнуть, и кулаком дать.
Но, несмотря на всю мерзость своего воспитания, мужик он справедливый. Не так, как хотелось, конечно же, но награждать распиздяев орденами он точно бы не стал.
Дело было ещё лет пятнадцать назад. Константин Борисович, будучи тогда двадцатилетним парнишкой, у которого яйца росли быстрее мозгов, мечтал стать художником. Писал все, что видел: пейзажи, натюрморты, портреты и многое другое. Поначалу получалось, как у любого самоучки, через задницу, но нет предела совершенству. После работы он часами трудился над очередной картиной. Порой даже не спал и срать ходил строго по расписанию.
Константина Борисовича можно было назвать человеком идеи. Ради хорошего дела он был способен работать за еду, если бы только не одно мохнатое «но»: женщина.
Он женился буквально через месяц, когда на местной выставке показали его первые картины. Успех пришёл из-под плинтуса — овации и всеобщая любовь к молодому художнику, сумевшему так тонко раскрыть человеческую натуру.
Вскоре в Нижние Залупки, посёлок, где жил и трудился наш герой, приехал какой-то знаменитый дизайнер с фамилией Гверцителли.
Он посулил Боярышникову великое будущее и сказал, что с нетерпением ждет его в Нью-Йорке на какой-то крупнейшей выставке мира.
Казалось, вот оно — счастье. Вот оно — признание, богатство и мировая слава.
Но Машка, или, как ее зовут сейчас, Мария Владимировна, забеременела. Срок был маленький — не больше месяца где-то.
Спрашивается: ну и хорошо. Отец поедет на заработки и вернётся обратно великим человеком.
Но нет. Ничего подобного. Ничего. Ничего. Ничего.
— Значит, пока я рожать буду, ты в пляс по гастролям? Выбирай: или я, или твоя мазня! Но знай: уедешь — тебя даже мать родная проклинать будет!
Вот так и случилось. Боярышников остался в России, а вместо него поехал Сашка Разин. Он тоже неплохо рисовал, но ему вкуса не хватало, что ли.
Сашка прихватил с собой работы Боярышникова — с его позволения, конечно. Не пропадать же добру, прогнивая в сарае.
Прошло время — год, два, десять, пятнадцать лет.
И вот на днях к нам приехал какой-то Стэнли Харпер, а на лицо — постаревший Сашка Разин. Весь такой модный, в красном пиджаке и таких же джинсах.
Он нам и детские площадки новые сделал, и дворы облагородил. Даже дом искусств построил, где каждый желающий мог бесплатно и культурно просветиться и просто на мир по-другому взглянуть.
И все были рады: и ребятня, и старики, и даже Боярышников, которого Сашка, ой, простите, Стэнли Харпер на работу учителем взял — на полставки, правда.
Но, несмотря, кажется, на хороший конец, я так и не понял одного: зачем Мария Владимировна начала строить глазки Сашке, ежели ей так сильно не нравились натюрморты?
