Абсурд на сливках: подгоревшие записки Иванова Ивана Ивановича

В России почему-то все превращают в «Титаник». И я не говорю, что уступать места инвалидам, женщинам и детям — дело аморальное, превращающее человека в бесхребетное и безотказное чмо. Но выкидывать кого-то из автобуса ради маленькой девочки или полупарализованной старухи — это начало чудовищного процесса, исход которого, мои дорогие маленькие девочки и полупарализованные старухи, будет далек от ваших представлений. Однажды я ждал маршрутку. Народу было немного, поэтому я надеялся доехать до Крюково без приключений. Когда маршрутка остановилась на остановке, я сел на переднее сиденье рядом с водителем. Рядом со мной пристроился ещё какой-то парень, смотревший «Во все тяжкие» на планшете. Народ все прибывал. Спустя минуту салон был набит битком. Кто-то требовал подвинуться, кто-то просто орал, а кто-то по старой русской традиции спекулировал своими единственными и любимыми детишками. — Здесь маленькие дети! — Ребёнка не убей! — Мой малыш! Малыш! Малыш! Малыш! Короче, цирк, только вместо львов помешанные на всеобщей толерантности к самим себе мамаши. Обычный рабочий день. Абсурд по умолчанию, так сказать. Маршрутка тронулась. Я уже медленно погружался в нирвану благодаря саундтреку из фильма «Начало», когда водитель притормозил и в салон пробрался тот самый прославленный герой. Как я уже сказал, салон был полон — люди друг с другом разве что не сосались. Но герою это было неинтересно — он знал, чего хотел, и ничто в посёлке Голубом не смогло бы его остановить. — Разошлись, дармоеды! Он был суров и самоуверен. Под меховой шапкой-ушанкой виднелось его красное обветренное лицо. Герой казался крупнее медведя, и все в салоне понимали: если он все-таки залезет, то кто-то потеряет сознание. Мамаши взъелись первыми. — Не видно, что салон полон?! — А ты не кричи на старшего по званию. На колени, значит, садись! Начался переполох. Сначала люди бранили героя, затем стали ругаться друг с другом. Лишь мы с тем парнем и в ус не дули — я читал «Мы» Евгения Замятина, а он не отрывался от любимого сериала. Видимо, герой почувствовал наше счастье и, подобно поганому стервятнику, рванул к нам. Он открыл переднюю дверь. Я обречённо вздохнул. — Выходим из салона. Мой сосед проигнорировал его, но сериал поставил на паузу. — Команду не понял, боец? — Герой начал толкать его в плечо. — Я сказал, вышел из строя! Боже, какую же хуйню он нес… До сих пор вспоминаю — и аж в дрожь бросает. Тьфу, неправильно выразился — тянет блевать. Парень хотел уладить все по старой семейной традиции — молчанием. Но герой был далёк от подобных способов решения конфликтов. Он вновь толкнул его в плечо. — У меня мать — блокадница. — Кажется, героя окончательно понесло. — А ты, сука, любишь хлебушек кушать? Парень, кажется, не выдержал, вышел из маршрутки и двинул вдоль дороги в гордом одиночестве. Я же снова погрузился в чтение. — А тебе отдельный приказ нужен? — Но его голос вернул меня из одной антиутопии в другую. — Мне граждане порядочные нужны, — ответил я. — А хлебушек я с маслицем люблю. Белый хлебушек. Кажется, я попал в точку. — На выход, — сказал он. — В пизду, — ответил я. — Чего?! — Ну или на хуй. Или тебя в армии ещё куда-то научили ходить? Герой почти что взревел, но тут вовремя вмешался водитель: — Мы уезжаем. Вы садитесь или нет? — Сейчас ты, сука, у меня сядешь. — Герой попытался залезть, но вывалился, захватив за собой какую-то старушку. — Мама! Ма-ма! Пассажиры рассмеялись. Он позабавил их как фиаско фашистов советского солдата. Ещё никогда в жизни я не слышал смеха искреннее. Водитель плюнул и надавил на газ, попросив меня закрыть дверь. Меньше чем через минуту мы проехали мимо паренька, которого высадил герой. Его, правда, никто не подобрал. Не было надобности. Да и он сам не горел желанием ехать с нами. В целом день прошел неплохо. Когда я ехал на той же самой маршрутке с работы, то купил себе горячий бутерброд с маслом. Угостил водителя. Тот взбодрился, подобрел и рассказал, что тогда на обратном рейсе какая-то старуха закидала его лобовое стекло яйцами. — А в блокаду бы за это выебали, — добавил водитель. — Еще как выебали бы, — ответил я, дочитав Замятина.