Головная боль Северуса Снейпа

Гарри семенил позади Хагрида неуверенными шагами, поскольку значительно отставал от своего сопровождающего (в силу возраста и роста), боясь потерять из виду великана. «Хотя…», — мальчик сам усмехнулся своим мыслям, — «даже если очень захотеть, Хагрида будет весьма и весьма сложно потерять из виду». Размышляя в том же духе, мальчик и не заметил, как они уже стояли около немного кривоватого, но надёжно защищённого (как показалось Поттеру) здания. Он непонимающе уставился на лесничего. Тот, видимо, вспомнив, что не соизволил сказать мальчишке, куда же все-таки его потащил, пробасил: — А это, Гарри, — Гринготтс. Тут лежат деньги, оставленные тебе отцом и матерью. Здесь это, ну… не очень доброжелательные особи работают, но ты того, не обращай внимание, они тебе ничего плохого не сделают. С этими словами они вошли в Банк. Внутри было красиво, но какие-то жутковатые существа портили весь вид. — Это — гоблины, они очень умны, хоть и не так добры к волшебникам, — шепнул Хагрид, и они направились к одному из гоблинов, который, по мнению самого Гарри, был здесь главным. — Мы пришли взять денег для мистера Поттера, — холодно осведомил лесничий гоблина, — и вот ещё кое-что, профессор Дамблдор передал, — сказал тот уже более таинственным и слегка напряжённым голосом. Гоблин достаточно долгое время пристальным взглядом рассматривал Гарри, бросив лишь мимолётный взгляд на великана. — Кхм, — кашлянул гоблин, — так-так, ну что же, мистер… Поттер, — как-то странно прищурился тот, — что же, не могли бы вы назвать свое полное имя? — поинтересовался гоблин, который уже с интересом разглядывал ребенка. Гарри слегка приподнял правую бровь, якобы показывая свою неосведомленность, стоя с лицом, на котором не было видно особых эмоций. Он не любил показывать то, что он чувствовал окружающим. Особенно тем, кто вызывал у него некое подозрение, либо тому, кому он не доверял. — Гарри Джеймс Поттер, — отчеканил мальчик, ожидая реакции гоблина, которой не последовало. «Наверное, гоблины тоже не любят показывать свои эмоции», — пришла неожиданная мысль в голову Поттера. Он вдруг почувствовал, как что-то весьма легкое и почти незаметное проникает в его сознание. Такого чувства он еще не испытывал, но решил, что это явно не к добру. Он посмотрел на работника банка и прищурился. Тот всё еще сидел с непроницаемым лицом, видимо, был на чем-то сосредоточен. Ребенок решил вытеснить это «что-то» из своей головы и, как ни странно, у него это получилось весьма неплохо, потому что он понял, что это чувство пропало. Резко вспомнив о вопросе гоблина, он снова взглянул на него и промолвил: — Да, сэр, я могу ответить на ваши вопросы, — деланно спокойно ответил тот. Этот странный гоблин уже начинал ему порядком надоедать. Гоблин хмыкнул, и начал свой «странный допрос», как позже назвал это мальчик. — Вы действительно являетесь Гарри Поттером? — он якобы нарочно выделил фамилию ребенка. Бровь Гарри снова взлетела вверх. — А что? Что-то не так с моей внешностью? Или Мальчик-Который-Выжил выглядел в ваших глазах иным образом до этого момента? — разозлился уже порядком осмелевший Гарри. Хагрид поперхнулся (ну или закашлялся, у мальчика не было уймы времени, чтобы спорить со своим внутренним голосом, какой именно звук издал великан), а гоблин снова хмыкнул, решив, наверное, оставить свои колкости и аргументы при себе. Дальше они спустились в огромные подземелья, сели в тележку и начали «кататься в ней, как на американских горках», про которые Поттер слышал из уст своего кузена. Прежде всего им, конечно, пришлось соблюдать формальности. Мальчик до сих пор закатывал глаза, вспоминая то, как они давали ему ключ от сейфа, тот еще полчаса читал послание от многоуважаемого-всем-известного-самого-лучшего-и-доброго-в-мире (по словам Хагрида) Директора. Скука. Все это время ребенок перекатывался с носков на пятки и бездумно разглядывать потолок. Кто бы что ни говорил, а Гарри был мальчиком активным. Он часто посмеивался над младшим Дурслем, хотя иногда скрывал свое веселье за маской безразличия. Ну, или же за маской мальчика-который-устал-и-вот-вот-умрет-от-голода. Да, ему иногда действительно не хватало еды, но этого, конечно же, было недостаточно, чтобы покидать этот мир. В общем, ребенок (в силу своих возможностей, жил он у Дурслей, как-никак) был непоседой. Его быстро выматывали всякие там оформления документов или светские беседы. *** — Хагрид, пошли в аптеку, — безапелляционно заявил Поттер. — Эээ, — удивлению его сопровождающего не было предела (как известно, он был особой впечатлительной), — Гарри, может быть ты бы хотел сначала зайти в магазин за палочкой? О, эта, пошли в магазин для квиддича, твой отец был непревзойдённым лов… — Пошли в аптеку, — настоял на своем мальчик. Но потом он вспомнил, что Хагрид ведь такой чувствительный, такой нежный и решил добавить, выдавив из себя самую милую улыбочку, на которую он был способен в тот момент: — А потом можно в магазин Квидчича… или как его там, сходим за палочкой и остальным. Далее можно пойти пообедать, если ты не против, и ты мне все-все расскажешь о моих родителях, или что ты там вообще хотел рассказать, ладно? — взглянув на него тем взглядом, от которого сам Дамблдор, наверное, был готов бы встать перед ним на колени и обслуживать круглосуточно. Мальчик представил себе эту картину и непроизвольно усмехнулся. Вспомнив о присутствии лесничего, тот развернулся на девяносто градусов и, опять радушно улыбнувшись, схватил того мертвой хваткой и потащил в сторону аптеки, мысленно предвкушая особо ценные ингредиенты для зелий, которые он собирался там купить. *** — Яд Глизня… — ребенок с светящимися глазами рассматривал различные ингредиенты для зелий, ни на кого не обращая внимания, — когти Грифона… кровь Единорога, — шептал мальчик аккуратно перебирая всякие колбочки с вышеперечисленным. Все это его по-настоящему завораживало, — порошок из когтя Дракона-а-а, — слегка вздрогнул Гарри, глядя на «нависшего, как Летучая Мышь над своей добычей» (как решил ребёнок) над ним человека, одетого в развевающуюся черную мантию, черные штаны, черную рубашку, черные туфли… «Хм, бледный оттенок его лица идет к черной одежде, но выглядит это все равно устрашающе», — мельком пронеслось в голове у Поттера. — Так, так, так, — протянул человек в черном, сверкнув глазами, — кого я вижу! Да это же сам Мальчик, Который выжил! А где же ваша свита? Нехорошо разгуливать одному в столь… — он слегка запнулся, — в столь плохо освещенном месте… — он снова зловеще сверкнул глазами, и это явно не предвещало ничего хорошего, — на вас же могут… напасть. Боюсь представить лица ошеломлённых британцев, когда они узнают, что на «Надежду Мира» больше невозможно надеяться, — поцокал он, пронзив мальчишку взглядом. — Что-то ещё, сэр? — холодно поинтересовался тот, слегка вздернув бровью. — Прошу Вас, говорите немного быстрее, а то, как бы прискорбно это ни звучало, именно Вы мешаете сделать мне покупки, — для убедительности мальчик даже цокнул разок, почти идеально копируя незнакомца, чем вызвал у того отвращение. Минуту они молча стояли и сверлили взглядами друг друга: один из них был убийственным, насквозь пропитан ядом, а во втором, не менее опасном взгляде, читалось раздражение с примесью недоверчивости. — Что же, я думаю, что на моих уроках вам не понадобится кровь Единорога, — ехидно протянул тот, забирая из тонких рук мальчика колбочку с серебряной жидкостью. — Но, сэр! — воскликнул тот, — я беру ее себе, а не для ваших уроков, и, как мне известно, незнакомцы не имеют права забирать у маленьких, беззащитных детей их вещи, — прищурился ребенок, напрочь позабыв о манерах. — Я сниму с Вас все баллы, Поттер, — уже совсем не скрывая злобы прошипел мужчина, — уверен, вы попадете на факультет Львов и будете все время пакостить, являясь таким же высокомерным болваном, как Ваш от… — Что, насчёт матери? Она тоже была «высокомерной болванкой»? — сухо поинтересовался мальчишка, глядя в чёрные глаза, заглатывающие как омуты. Вопрос поставил его, откровенно говоря, в тупик, хоть это и было уж очень умело скрыто, поэтому мальчик решил добить человека, который помешал ему купить драгоценные ингредиенты. — А вы, как я уже понял, профессор, и, наверное, буду прав, если Зельеварения. Сальные волосы, — мальчику показалось, что когда он варит зелья, склоняется так близко над котлом, что непременно макает в него свои волосы, — мантия дорогого пошива, — ну, это уже Поттер придумывал на ходу. Не мог же он упасть в грязь перед будущим профессором, который, Гарри был уверен, сыграет далеко не последнюю роль в его жизни, — которая будет защищать вас от плохо приготовленых зелий, и, даже могу представить, там есть карманы для колб с зельями первой надобности, — размышлял вслух ребенок, — так как вы ненавидите, откровенно говоря, Гриффиндор, так же осмелюсь предположить, что вы — никто иной, как декан… м-м-м… дайте подумать, — деланно задумался Гарри, — Слизерина, — закончил свое «резюме» Поттер. Своими словами он окончательно выбил из колеи профессора, который, по мнению Гарри, стал бледнее обычного. — Браво, мистер Поттер. Но не ждите пощады на моих уроках, я не потерплю хамства, — он нарочито громко опустил колбу с кровью Единорога рядом с мальчишкой и, сказав что-то вроде «Увидимся позже, Поттер», медленным, но уверенным шагом пошел прочь. — Хорошего вам дня, профессор! — крикнул Гарри. — Ну куда же вы, я был бы не прочь пропустить с вами по чашечке кофе! «А что, раз он мне выносит мозг, то и я отставать не буду». Мальчику приносило какое-то садистское удовольствие подкалывать своего будущего профессора, хотя он понимал, что ему за это и влететь может. — Пропустите свой интеллект, мистер Поттер, — строго сказал тот и покинул помещение, а маленький Гарри еще долго не мог выбрать, какой ему ингредиент взять на исследование. Решив взять все, он сгреб колбочки себе в руки и, расплатившись, вышел, ища глазами Хагрида. «Да уж, так много народу, что даже Харгида нельзя найти». Грустно вздохнув, расстроившись тем, что еще и искать лесничего теперь придется, он вступил в этот непрерывный поток, состоящий из кучи волшебников и волшебниц абсолютно всех возрастов.