Головная боль Северуса Снейпа

Поттер подошел к милому на вид парню и его семье. — Прошу прощения, миссис… — Гарри запнулся, ибо понятия не имел как обращаться к женщине, — не могли ли вы быть так любезны, — он включил таку-ую паиньку, что голова кружилась от его манерной речи, — и подсказать мне, где находится некая платформа девять и три четверти? — поинтересовался тот, мило похлопав ресницами. — Конечно-конечно, молодой человек, — воспитано, но сдержано пролепетала девушка, — мой сын Теодор тоже впервые тут. Думаю, вы найдете общий язык. — Не сомневаюсь, мадам, — Гарри расплылся в льстивой улыбке. — Нотт, — подсказала ему та. — Очень приятно, мистер и миссис Нотт. Женщина объяснила ребятам, как нужно добраться до Хогвартс-Экспресса, и все так же сдержано поцеловала сына. Отец этого миловидного брюнета просто похлопал по плечу и буквально приказал тому вести себя приемлемо. Распрощавшись с родителями, он развернулся к Гарри. — Что ж, будем знакомы, — улыбнулся Нотт, — Теодор Нотт, можно просто Тео, — протягивая руку сказал тот. — Гарольд Поттер, будем знакомы, — уже не так лестно ответил мальчик. В какой-то мере, как показалось самому ребенку, ответ прозвучал немного хладнокровно, — можно просто Поттер, — повторил за Ноттом, почти кривляясь, Мальчик-Который-Выжил. На это Тео лишь хмыкнул, скользнув деланно-безразличным взглядом по его шраму-молнии. — Ладно, Поттер, пошли уже. Не хочу делить купе с какими-то отморозками, — скривился мальчик. Гарри на это понимающе ухмыльнулся и последовал за ним. — В этом году в Хогвартс поступают мои давние друзья, — сообщил Гарри Нотт, — пойдем искать купе, они уже должны ждать меня. Заодно познакомишься с будущими сокурсниками. — Не факт, Нотт, не факт, — задумчиво протянул мальчик. Теодор решил проигнорировать последнюю реплику и, схватив нового товарища за руку, потащил вглубь вагона. Спустя полчаса поисков они все же нашли нужное им купе. Глаза Тео засияли при виде своих давних знакомых, а вот Гарри был явно не в восторге. — Знакомьтесь, это Гарри Поттер, мы встретились на платформе, — начал Тео. В купе сидели Блейз Забини, Панси Паркирсон, Дафна Гринграсс и… естественно, как же без него, сам Драко Малфой. — Кого я вижу! — манерно растягивая слова, протянул Малфой, — сам Поттер заглянул к нам в купе. — Твое зрение тебя не подводит, — выплюнул Гарри. Впрочем, компания его устраивала. Он даже успешно завязал разговор с Забини и Гринграсс. — И давно вы знакомы? — поинтересовался мальчик. — Оо, достаточно, — протянул в ответ Блейз. Кстати, человеком он был достаточно приятным и общаться с ним не составляло особого труда, — наши предки сначала хотели нас поженить… Но моя матушка сочла брак не совсем благоприятным, — на этих словах Дафна хихикнула, — поэтому, наши семьи просто в деловых и дружеских (насколько это возможно) отношениях, а Дафна уже помолвлена с Тео. Увидев приподнятую бровь Поттера, она принялась объяснять: — О, Гарри, возможно ты не знал, но в древних аристократических семьях родители заключают браки детей еще в их раннем детстве, чтобы те могли сложить вместе их капитал. Это способствует неплохому семейному бизнесу. На это Гарри лишь хмыкнув, продолжая буравить взглядом Малфоя, который, к слову, занимался тем же, совершенно не замечая воркующую около него Паркинсон. — А вот у Малфоя все сложнее, — подключился к разговору Нотт, — его отец еще не решил будет ли брак с Паркинсонами столь выгодным, поэтому наш Драко пока холостой. Всю остальную дорогу до Хогвартса ребята весело болтали, несмотря на то, что Гарри и Драко часто обменивались колкими фразочками и взглядами, в мыслях готовые убить друг друга. *** — А она бы хотела встречаться с кошкой Филча? — Она тоже девочка, идиот. — Ну и что? Почему они не пробовали? — Да заткнитесь уже наконец, — по-философски изрёк Поттер, прерывая перебранку Крэбба и Гойла насчёт отношений декана Гриффиндора, с которой они уже успели повидаться (она поведала им очень увлекательную речь о факультетах, смысла в которой не было, ибо все уже и так всё знали, благодаря слухам в Хогвартс-Экспрессе) и теперь ждали ее у дверей, чтобы та, в конце концов, «открыла эти чертовы двери, и мы смогли войти» (мысли великих людей, а так же Гарри и его остальных будущих однокурсников, в основном — слизеринцев). Через пять минут Минерва Макгонагалл вернулась, чтобы забрать первокурсников с огромным пергаментом в руках и завела их в Большой зал. — Я назову Ваше имя, а Ваша задача выйти в центр, сесть на табурет и надеть эту Шляпу, которая распределит Вас на соответсвтвующий факультет. Всем всё ясно? — строго спросила заместитель директора, глядя на учеников поверх своих таких же строгих очков, — что ж, начинаем. — Дафна Гринграсс. Девочка, гордо вздёрнув носик прошествовала к табурету, как будто она идет к своему трону, и аккуратно уселась на табурет. Макгонагалл надела ей шляпу, и уже спустя несколько мгновений все с таким же гордым видом пошла к своему факультету. За ней на Слизерин отправился Блэйз Забини, Панси Паркинсон и Крэбб с Гойлом. — Рон Уизли. Мальчик вслух прочитал короткую молитву (видимо, единственную, которую он знал) Мерлину и его приспешникам и неуверенно зашагал к Шляпе. — Вы что, издеваетесь, в самом деле?! — то ли заворчала, то ли завизжала шляпа, — опять Уизли? Иди в Гриффиндор к своим братишкам, и не морочьте мне голову! «Какую голову, если ты шляпа», — мысленно закатил глаза Гарри. Еще пару трусливых девочек и мальчиков успешно отправили на Пуффендуй и Когтевран. — Гермиона Грейнджер. «О Мерлин всемогущий! Почему такая длинная фамилия?», — все продолжал вести беседу сам с собой и возмущаться сложности мира Мальчик-Который-Выжил. — Куда тебя, девочка? «Почему она то мысленно передает свои раздумия ребенку (Гарри видел это, по шевелящимся губам некоторых первокурсников), а иногда орет, как потерпевшая? Наверное, ей просто не с кем поговорить», — закончил размышлять маленький Поттер. — Когтевран? Гриффиндор? А может, Слизерин? — на последнем у Гермионы расширились глаза и она сглотнула, — ладно-ладно, Слизерин явно лишний, — хихикнула шляпа, — особой храбростью и потерей головы, как я вижу, ты тоже не страдаешь… КОГТЕВРАН! — Гарри Поттер. В зале настала звенящая тишина. Все, без исключения, взгляды обратились к Поттеру. Тот, собрав всю свою волю в кулак, растолкал одногодок, и, стараясь не паниковать, отчаянно пытался, чтобы на его лице не дрогнул ни один мускул (даже если его самые худшие опасения свершатся, и он попадет на Гриффиндор). Кстати говоря, его попытки «держать лицо» не остались незамеченными одним профессором, но об этом позже. Пока Гарри намеренно долго шел к табурету, дабы «отсрочить самый страшный момент, ведь если это будет Гриффиндор, придется терпеть гул, излишнюю лесть и доброту, от которой (Гарри был готов поставить на это все свое состояние в банке Гринготтс) сам Салазар вешался, он пытался рассмотреть всех преподавателей. На глаза попался никто иной, как тот самый профессор, столкновение в аптеке с которым Поттер запомнил весьма и весьма неплохо. Сегодня он был бледнее, чем тогда, да и добро он сегодня явно не был готов излучать, а был мрачнее тучи, висевшей прямо над ним с потолка в Большом Зале. Почему-то это придало мальчику уверенности, и он даже выдавил из себя презрительную ухмылку, прежде чем сел уже, наконец, на этот «чертов табурет, Мерлин его дери».