Eruri Week 2017

      — Такой бред котячий эти ваши собрания, — Леви уже превратился обратно в человека и сидел на краю кухонного стола.              Эрвин закрыл входную дверь и принялся стягивать с себя верхнюю одежду.              Мимо носа Леви нагло продрейфовал комар. За что тут же и поплатился. Мерзкие насекомые донимали их всё лето, и Эрвину пришлось поставить на окна антимоскитные сетки. Теперь Леви не мог ускакать вперёд и, пробравшись в форточку, ждать дома, пока Эрвин поднимется по лестнице на третий этаж.              И ведь никакие чары не помогали! Жизнь современного колдуна была полна опасностей и просто неожиданностей, Эрвин легко мог поставить на квартиру защиту от всевозможных злых духов и прочих недружелюбных жителей потустороннего мира, а вот от комаров — ничего. Только сетки.                     В городах, в зависимости от величины населения, всегда проживала пара-другая колдунов. Они делили своё влияние на районы и раз в квартал собирались все вместе, чтобы поделиться новостями и рассказать, что происходит на вверенных им участках.              Иногда во время этих собраний проходил “обмен опытом”. Один колдун не мог быть хорош во всём, поэтому порой приходилось консультироваться с коллегами. Например, Эрвин был признанным мастером атакующей магии, в то время как старик Пиксис предпочитал магию стихий, а Найл Док любил защитные практики, что, однако, не мешало ему время от времени заниматься трансформацией.              Колдун мог выбрать себе фамильяра. Сами по себе фамильяры были редкостью. Они, хоть и могли без проблем почувствовать себе подобного, предпочитали жить по отдельности до тех пор, пока не встречали колдуна, которому решали служить. После этого они старались держаться неподалёку. Под опекой колдуна могло находиться несколько фамильяров, но действительно избранным мог быть только один. Это не значило, что отношения между колдуном и избранным фамильяром должны были быть близкими и даже интимными, нет, фамильяры, как, впрочем, и колдуны, вполне могли заводить собственные семьи, не имеющие к магии никакого отношения.              У Эрвина же с Леви ситуация была особенная. Жили они вместе, да и встретились они совсем не в городе. Эрвин тогда отъехал далеко от цивилизации в поисках редких трав, и на берегу ручья в чаще леса на него напал енот. К тому моменту енот уже долго следил за довольно молодым колдуном, который подбирался всё ближе и ближе к его дому. Кто же мог подумать, что Эрвин знал, что за ним следят?              Когда Леви попался в хитрую ловушку, то, не то чтобы он этого хотел, тут же принял свой человеческий облик. Леви шипел, пытался разорвать границы, смотрел в упор на Эрвина тяжёлым взглядом и проклинал последними словами.              В те времена Эрвин как раз подумывал найти себе фамильяра. У него даже был на примете один. Его звали Майк и превращался он в огромного сенбернара. Эрвин и Майк были в приятельских отношениях, последний даже пару раз помогал Эрвину с делами. У них отлично получалось сотрудничать, но чего-то не хватало. Когда приходило время действовать, их методы были уж очень похожи, и Эрвин понимал, что за таким комфортом будет легко разлениться и потерять былой азарт.              Колдун, начинающий действовать лишь из необходимости, сидящий всё время в комфорте, — плохой колдун; он теряет связь с постоянно развивающейся реальностью, не приспосабливается, не учится новому и, соответственно, быстро погибает. Так когда-то учил Эрвина его отец. Может быть, это было лишь ради того, чтобы заставить сына часами сидеть за бесконечными книгами, но у Эрвина не было причин ему не доверять. Отец Эрвина не был колдуном, у него не было для этого способностей достаточной силы, но сильная интуиция и пытливость ума сыграли свою роль: у Смитов дома была целая библиотека фолиантов с древними знаниями, а распознать потенциал сына старшему Смиту не составило большого труда.              Одного взгляда на Леви Эрвину хватило, чтобы понять — это был именно тот, кого он искал. Дикие фамильяры были почти мифической редкостью. Считалось, что, учась у самой природы, они настолько хорошо понимали основы “элементарной” животной магии, что обладали невероятными для фамильяра возможностями. Они были опасны, да, но если уж они решали кому-то служить, то сила этого колдуна ощутимо возрастала, а слугу преданней сыскать было сложно.              Многие колдуны до сих пор охотились по лесам, пытаясь ухватиться за старые легенды и обрести дополнительную силу.              Эрвин и не задумывался толком о диких фамильярах, пока не столкнулся нос к носу с Леви.              Они два дня просидели на берегу ручья. Пока Леви обещал его убить, Эрвин спокойно слушал и делился теми небольшими запасами еды, что спаковал с собой в дорогу.              На третий день Леви, укутавшись в тёплый плащ Эрвина, кивая в сторону пары кусков хлеба на бумажной салфетке и термоса с остатками холодного травяного чая, спросил:              — Зачем ты это делаешь?              — Я не хочу, чтобы ты ослаб, — ответил Эрвин. У него под глазами были круги от недосыпа, он был растрёпан и выглядел довольно уставшим. — Пойдём со мной. Что тебя ждёт здесь, в чаще леса? Прошло два дня, а за тобой так никто и не пришёл. Пойдём, и у тебя будет чистый дом и тёплая постель. Ты никогда не будешь голодным. Ты больше не будешь один.              Они просидели ещё несколько часов, прежде чем Леви наконец согласился.              Сначала Леви было некомфортно в городе. Он жаловался на постоянный шум и на то, что еноту в квартире было негде разгуляться. Но уходить он не спешил. Человеку Леви пришлась по душе чистота квартиры Эрвина, в которой он, к тому же, теперь мог сам наводить порядок. Ему понравилась тёплая, удобная одежда, бесконечные магазины с кучей непонятных, но красивых вещей, а ещё ему понравился чай. Запах кофе казался Леви слишком резким и сильным, а вот чай его завораживал. Леви мог провести целый час в чайной лавке — разглядывая, нюхая и выбирая какой-нибудь новый, неизвестный ему сорт. Он никогда не брал много за раз, но со временем на кухне их с Эрвином квартиры образовалась целая отдельная полка с разными видами чая. У Леви было несколько красивых керамических чашек, подаренных Эрвином. Сам же Эрвин каждый раз только радовался, когда видел, как Леви открывает для себя что-то новое и приятное.              Леви быстро обучился грамоте. Он много читал и писал, постоянно задавал вопросы — сначала нехотя и сердито, ожидая, что Эрвин будет смеяться над его незнанием, но со временем и это прошло. Леви пытался разобраться в новом мире, в который он попал, и Эрвин, казалось, только рад был ему помочь.              А как-то вечером, когда они с Эрвином сидели рядом на диване и читали каждый своё, Леви молча развернулся и, дождавшись, пока Эрвин поднимет голову от книги, потянулся к его губам и поцеловал.              С тех пор прошло уже почти пять лет, а эти двое были всё так же неразлучны.              На последнем собрании колдунов города Леви пришлось потрудиться. Один из фамильяров, находившийся под опекой Найла, сбежал в район Эрвина, так что Леви пришлось его искать.              — Все лапы сбил, — Леви спрыгнул со стола и шумно протопал в ванную комнату, не прекращая ворчать: — Марло, скунс вонючий, на месте ему не сиделось.              — Но ты же его нашёл, — Эрвин зашёл в гостиную и положил на диван свою сумку, которую всюду брал с собой. В ней было всё необходимое на случай внезапного нападения и ещё каких экстренных ситуаций.              — Нашёл, — буркнул Леви и захлопнул за собой дверь в ванную.              Пока Леви принимал душ, Эрвин вскипятил чайник и даже поставил греться ужин. На самом деле он тоже порядком устал и был готов тотчас упасть на диван и уснуть, но голод был сильнее.              Парой часов позже, чистые и сытые, они устроились в гостиной на диване. Эрвин читал старый фолиант, попивая кофе, на что Леви недовольно водил носом, но молчал. Он был в человеческом обличье, и его голова лежала у Эрвина на коленях. В одной руке Эрвин держал чашку, а другой, когда не приходилось переворачивать страницы, почёсывал Леви по голове, за ухом и чуть ниже по затылку.              Леви перевернулся на живот и уткнулся носом в бедро Эрвина, обтянутое мягкими пижамными штанами. Эрвин отставил кружку.              — Эй, что такое? — спросил он.              Леви в ответ лишь потёрся носом о бедро Эрвина и прижался сильнее. Ему всё ещё было сложно выражать свои эмоции с помощью слов, а иногда он просто не видел смысла это делать, и Эрвин об этом прекрасно знал.              — Устал?              Леви утвердительно угукнул.              Отложив книгу в сторону, Эрвин погладил Леви по голове, на что тот приподнял лицо, а потом и вовсе перебрался полностью Эрвину на руки, весь сжавшись в комочек, притянув колени к груди.              Эрвин вздохнул и вновь принялся поглаживать Леви там, куда мог дотянуться. Долгая жизнь среди дикой природы всё ещё давала знать о себе: в моменты, когда Леви чувствовал себя плохо, был ранен или уставал, он пытался забиться куда-нибудь, сжаться, сделать себя как можно более невидимым для потенциального врага, ведь в таком состоянии он не мог сражаться в полную силу.              То, что он не пытался спрятаться от Эрвина, а наоборот — искал у него защиты, уже говорило о многом.              Эрвин провёл ладонью по спине Леви. Послышалось довольное ворчание.              Они сидели так до тех пор, пока Леви не начал потихоньку расслабляться.              — Спать? — спросил Эрвин. Он зарылся пальцами в волосы Леви на затылке и почёсывал так, что Леви почти стонал от удовольствия.              — Посидим ещё немного?              — Конечно, — Эрвин усмехнуся.              Он сбросил с ног домашние тапки и осторожно уложил разомлевшего Леви на диван, а сам устроился рядом.              Эрвин провёл своей большой и тёплой ладонью от шеи по груди и животу Леви, придвинулся чуть ближе и, склонившись, опустил несколько лёгких поцелуев на устало закрытые веки, на скулы и щёки своего фамильяра. Тот одобрительно хмыкнул, но больше не проявил никакой активности.              Приподнявшись на локте, Эрвин взглянул на лицо Леви и невольно залюбовался. Никто больше не знал такого Леви — расслабленного, открытого, уязвимого. Он казался Эрвину таким красивым, что раньше тому каждый раз приходилось одёргивать себя, когда его мысли сбивались на то, что он не мог себе позволить. А потом Леви его поцеловал, и Эрвин даже не сразу поверил, что такое могло происходить с ним наяву.              — Такой хороший, красивый и сильный — потрясающий, — шептал Эрвин, продолжая всматриваться в усталое лицо Леви. Тот тихонько засопел, но сон был неспокойный. Леви хмурился и то и дело подёргивал ногами.              Эрвин поднялся, стараясь не зацепить и не разбудить Леви, и перебрался ниже. Он опустил ладони на одну из ног Леви, спустился от колена и ниже и начал массировать ступню.              Леви облегчённо выдохнул.              Закончив с одной ногой, Эрвин повторил то же самое и со второй, а затем и вовсе спустился с дивана на пол и прошёлся мягкими массажными движениями по всему телу Леви.              Он не знал, сколько времени провёл так — разминая уставшие мускулы и тихо шепча всякие нежности. Эрвин знал, что Леви скорее всего был бы смущён и даже злился, если бы застал его за подобным, но ничего не мог с собой поделать. Эрвин и правда не понимал, за какие такие заслуги ему посчастливилось встретить своего замечательного фамильяра и даже больше: жить с ним вместе, открывать ему мир запутанной городской жизни, любить его каждый день, каждую секунду, каждый миг, любить взаимно.              С усилием поднявшись с пола, Эрвин отнёс чашку на кухню и расстелил постель. Он вернулся в гостиную и, подхватив Леви на руки, двинулся в спальню. Двигались они медленно: Леви был тяжёлым и сонным, он обхватил шею Эрвина руками и забавно и шумно сопел куда-то в район подбородка.              Эрвин опустил Леви на кровать и сам устроился рядом. Под одеялом, рядом с уютным сопящим Леви было так хорошо и спокойно, что он не заметил, как провалился в сон. Не заметил он и того, как Леви, приоткрыв один глаз, притянул сползший край одеяла обратно, укрывая Эрвина от прохладного ночного воздуха.