Петербуржский ангел.

Как ни странно, от пережитого Анна оправилась довольно быстро, и жизнь вернулась в свою колею. Первые два дня она почти все время провела в постели. Софья Андреевна в первое же утро после жутких событий откуда-то взяла замечательного доктора. — Это чудесный человек, Анечка, он мой давний знакомый, здесь дом у него, летом мы часто встречаемся. Ты не беспокойся ни о чем...и доверяй ему. - объяснила она в то первое, после пережитого кошмара, утро. Анна беспокоилась, разумеется. Незнакомый человек, при её положении… Она ощущала неловкость, но выбора у неё не было. Доктор действительно оказался очень милым и внимательным человеком. Он был более строг и серьезен, чем Александр Францевич, и Анна, хотя и была ему безмерно благодарна, все же с грустью вспомнила Милца. Потрясение никак не сказалось на том, о ком она беспокоилась больше всего. И когда доктор, дав ей наставления и прописав какие-то микстуры, ушел, она почувствовала невероятное облегчение. Софья Андреевна также не сидела, сложа руки, и благодаря её хлопотам по приготовлению каких-то невероятно приятно пахнущих отваров и примочек, Анна уже могла спокойно смотреть на свое отражение в зеркале. Спустя два дня её лицо приобрело прежний вид и только на правом виске темнело болезненное, синеватое пятно- след от костяшек пальцев Увакова. Вспоминая этого человека и его странную, нелепую смерть, Анна не испытывала ни жалости, ни грусти - только облегчение. Она так и не смогла добиться от Ивана внятного ответа на её просьбы рассказать о том, что произошло в ту ночь, где он был и что делал. Её мучило беспокойство, но она понимала, что Иван молчит не просто так и также понимала, что ничего страшного не произошло. Если бы это было так, он не смог бы её обманывать. Утро третьего дня ничем не отличалось от предыдущих. Анна проснулась рано. Взглянув за окно, она улыбнулась. «Неужели наступила весна». За окном ярко светило солнце и даже слышалось чириканье птиц. К парадному крыльцу подъехал экипаж, Анна заинтересованно взглянула вниз - из экипажа выбрался Владимир Дмитриевич. «Снова приехал…Однако, что-то он зачастил к нам» - подумала Анна, вспоминая. Софья Андреевна за эти дни несколько раз упомянула о визитах Варфоломеева. «Как странно, он приезжает сюда сам...Нужно, пожалуй, спуститься вниз и поговорить с ним». Вынужденная бездеятельность терзала её больше, чем все другое. Ей не терпелось выяснить, что же произошло тогда, ночью. Две мысли не отпускали её. «Что с Яковом, почему он не прислал ни записки, ни появился сам, и откуда Варфоломеев узнал, где меня искать». Приняв решение, она быстро оделась, вышла из спальни и спустилась к столовой. Софья Андреевна и Владимир Дмитриевич сидели за столом, совсем как в то первое утро после её приезда сюда. «Как странно, мне кажется, что с того дня, как я появилась здесь, прошла вечность, однако же календарных дней прошло совсем немного», - неожиданно подумала Анна. Увидев входящую в столовую Анну, Софья Андреевна и Владимир Дмитриевич встали из-за стола. — Прошу вас, сидите, со мной все хорошо. От вашего кофе по всему дому такой чудесный аромат...Просто невозможно удержаться. - улыбнулась она им. Владимир Дмитриевич обошел стол, подошел ближе и поцеловал ей руку. — Как Вы, голубушка? - спросил он, ужасно напомнив этим обращением доктора Милца. — Спасибо, все хорошо...Мы не могли бы поговорить с Вами...после кофе? — Да, разумеется, пойдемте. - И он подвел её к столу. Они молча пили кофе, в столовой висела напряженная тишина, и Анна не выдержала: — Послушайте, давайте прекратим это. Такое чувство, как будто в доме покойник. Все позади, мне хорошо. Вернемся к нормальной жизни уже... Все это вырвалось у неё непроизвольно, ибо она видела, как им неловко, и они просто не знают, как с ней говорить. — Анечка, ты, главное, не волнуйся так. Действительно, Владимир Дмитриевич...что-то мы...Погода какая чудесная сегодня, просто весна, не мешало бы нам выйти на свежий воздух…. Все это Софья Андреевна проговорила весьма быстро и, закончив, слегка смущенно улыбнулась им. — Да, действительно, погода чудесная, - прогудел своим низким, тягучим голосом Варфоломеев. — Анна Викторовна, пойдемте, прогуляемся - Вы хотели поговорить...Он вопросительно заглянул Анне в глаза. — Да,- улыбнулась Анна. — Великолепная мысль. Пойдемте, Владимир Дмитриевич. Софья Андреевна, Вы с нами? — Нет, милая, мне тут нужно...почту разобрать. Я позже к вам подойду.- ответила Софья Андреевна. Анна ушла одеваться, а Варфоломеев обернулся к Софье Андреевне и произнес, слегка смущаясь: — Вы только не забудьте, Софья Андреевна, Вы обещали присоединиться. Она оторвала взгляд от бумаг на столе и взглянула на него. — Да, я помню, непременно. Владимир Дмитриевич развернулся и пошел к выходу. Он стоял на крыльце, поджидая Анну, и раздумывал, как ей объяснить то, чего он сам себе объяснить не мог. На крыльце появилась Анна, и он улыбнулся - она сегодня была чудо как хороша, особенно по сравнению с тем, что он видел три дня назад. Он шутливо выставил локоть - она взяла его под руку, и они пошли по аллее. Некоторое время шли молча, затем Анна не выдержала и начала первой. — Не могли бы Вы рассказать мне, Владимир Дмитриевич, если это не составляет государственной тайны,- она улыбнулась. — Каким образом Вы узнали тогда, где меня искать...и Штольман...с ним ничего не случилось... той ночью? Он почувствовал тревогу в её голосе и быстро заговорил. — Нет, нет, с чего Вы взяли, Анна Викторовна? Он жив и здоров, клянусь Вам. Просто сейчас...он немного занят и...Вам не обязательно знать, чем именно. Он улыбнулся ей, и она немного успокоилась, но что-то мешало ей, что-то в его голосе показалось ей странным. Он так поспешно стал ей клясться, что она слегка засомневалась. «Странно...О чем же тогда говорил Иван...И ведь не добьешься. Скрытный он...чрезвычайно». Пока она размышляла, Варфоломеев наконец собрался с мыслями и попытался ответить на второй вопрос, начал он издалека. — Видите ли, в чем дело, Анна Викторовна, история эта довольно странная. - Он улыбнулся. — Впрочем, учитывая то, что она касается Вас -нисколько не удивляет... Он помолчал и снова заговорил, немного задумчиво. — Мальчик. Все это благодаря ему. Мальчик прибежал в полицейское управление. Сказал, что у него для меня срочное сообщение и добавил...некие детали, которые просто не мог знать. Поблагодарим Бога за то, что его восприняли всерьез и немедленно сообщили мне. — Он принес записку? - быстро спросила Анна. — Нет, в том-то вся и странность. Он показал нам, где Вас искать. Варфоломеев замолчал. «Мальчик...Какой мальчик, почему, -недоуменно думала Анна. - Где этот мальчик», - пришла новая мысль, и она проговорила: — Какой мальчик, где он? Варфоломеев смущенно потупился и тихо произнес: — Видите ли...Он остался на улице. Нам нужно было действовать быстро и раздумывать было некогда - нужно было срочно помочь Вам...Когда мы вышли - его уже не было. Было заметно, что у Варфоломеева это обстоятельство вызывает досаду. «Нужно будет расспросить Ивана об этом...Мальчик...почему он ничего мне об этом не сказал. Или не захотел говорить», - размышления Анны прервал с облегчением прозвучавший голос Владимира Дмитриевича: — А вот и Софья Андреевна!- воскликнул он, и в интонации его послышалось что-то знакомое...некое радостное изумление, так странно неподходящее к банальной встрече в парке. Где-то в глубине души Анна почувствовала необъяснимую грусть и тихо сказала им: — Вы идите, прогуляйтесь, я что-то озябла слегка, вернусь в дом. —— Конечно, Анечка…если озябла, - обеспокоенно ответила Софья Андреевна, а Варфоломеев добавил: — Давайте тогда попрощаемся сейчас, я уеду, дела неотложные. Поверьте, я сказал Вам правду - все хорошо...настолько, насколько может быть. Я заеду еще днями. До свидания, Анна Викторовна. И, легко прикоснувшись на прощание к её руке, Варфоломеев увел Софью Андреевну в противоположную сторону. Вернувшись, Анна скинула пальто и прошла в столовую, погруженная в свои размышления. Она задумчиво огляделась вокруг, и взгляд её упал на стопку открыток, оставленных Софьей Андреевной на столе. Взяв их в руки, она с интересом начала разглядывать изображения. Практически на всех, исключая рождественские, был изображен город. Анна не узнавала его, но одна привлекла её внимание. Что-то очень знакомое показалось ей в виде, изображенном на этой открытке. Она присмотрелась внимательнее - площадь, большие ворота в каменной стене...Вот только кареты там не было. — Московский кремль. Никольские ворота, - громким шепотом прочитала она вслух напечатанное мелким шрифтом название. Пораженная этим неожиданным открытием, Анна в оцепенении замерла. — Анечка, что ты здесь делаешь? - услышала она позади себя голос Софьи Андреевны. Та, тем временем, весьма довольным тоном продолжала. — Давай выпьем чаю, как думаешь? Она подошла к Анне и заглянула в её лицо. — Что случилось? - тихо спросила она. — Ничего не случилось, все хорошо, - улыбнулась Анна. «Не нужно ей знать обо всем этом, достаточно того, что она уже пережила из-за меня». — Конечно, сейчас будем пить чай. Софья Андреевна, можно я заберу себе эту открытку? — Ну разумеется, можешь...Это Костя прислал днями, красивая, правда? Убери её к себе, если хочешь, а я здесь пока с чаем похлопочу. Только возвращайся скорее, я жду тебя. Тетя определенно была в приподнятом расположении духа. Тем временем Анна, напротив, была крайне обеспокоена. «Мне нужно каким-то образом связаться с Елизаветой Федоровной...Нужно предупредить её, рассказать все...Но как», - думала она, поднимаясь по лестнице .Оказавшись в спальне, она подошла к комоду, чтобы убрать открытку и увидела сверху, на стопке писем, сложенный вдвое лист. Рассеянно бросив открытку в ящик, Анна осторожно, кончиками пальцев, коснулась листа. Не удержавшись, достала, подошла к окну и, бережно развернув, прочла от начала до конца. «Мне нельзя появляться рядом с тобой» - как будто наяву услышала она глухой, взволнованный голос. «Боже мой, когда все это закончится», - то ли вздохнула, то ли всхлипнула Анна. Она снова сложила этот драгоценный для нее бумажный лист, убрала его в ящик и вышла из спальни. Погруженная в свои грустные мысли, она спустилась и увидела Софью Андреевну - та сидела за столом в столовой и задумчиво перебирала открытки, присланные сыном. Было очевидно, что она, задумавшись, совершенно забыла о чае. На лице её читалась грусть. Анне стало неловко оттого, что она причиняет тете столько хлопот. «Мы начнем новую жизнь, чем-то займемся, для начала можно разобрать старые книги», - вспомнила она слова Софьи Андреевны. «Новая жизнь оказалась совсем не такой, как представлялась тогда», - подумала Анна и для того, чтобы каким-то образом попытаться искупить свою вину за свалившиеся на тетину голову неприятности, она решила - пожалуй, стоит и в самом деле попытаться начать новую жизнь. Софья Андреевна, услышав её шаги, подняла голову от бумаг и улыбнулась. — Ну что, голубушка, может стоит нам заварить чайку? Анна улыбнулась в ответ. — Помните, Вы говорили мне о старых книгах, которые требуется разобрать? Может, сегодня попробуем? Было заметно, что Софья Андреевна была рада этому предложению отвлечься. — Почему бы и нет, пойдем. Они в задней комнате за библиотекой, я давно хотела ими заняться, но всегда откладывала ...до лучших времен. Анна немного удивилась этой странной фразе, но большого значения придавать не стала. Софья Андреевна поднялась из-за стола, и они прошли в библиотеку. Анна любила бывать здесь - эта комната чем-то напоминала ей кабинет отца. Они прошли через библиотеку, и Софья Андреевна отперла дверь. То, что дверь была заперта на ключ, показалось Анне странным, но она не успела подумать об этом, как почувствовала странное ощущение - оно было слабым, как дуновение ветра, но она поняла, что оно имеет старую и печальную историю. В комнате было сумрачно. Софья Андреевна отдернула шторы, и Анна поняла, что сюда очень давно никто не входил. Везде была пыль, она струилась в столбике солнечного света, лившегося из окна, и лежала на всем вокруг серой, пушистой массой. — Пожалуй, напрасно я тебя сюда привела, здесь не самое лучшее место...учитывая твое положение, - тихо сказала Софья Андреевна. — Нет, что Вы, давайте уже займемся чем-то...коли пришли. Анна чувствовала в этой комнате что-то странное, но ей было чрезвычайно интересно. Она присмотрелась и взяла с ближайшей полки верхнюю папку. Пыль осыпалась, и оказалось, что папка была ярко-голубого цвета с красным, видимо, когда-то очень красивым, атласным бантиком. Анна осторожно дернула за кончик ленты, раскрыла папку...и лицо её снова, легким ветерком, обдало это странное ощущение. Анна чувствовала, что когда-то испытывала что-то очень похожее, но никак не могла вспомнить, где и когда именно. Оно исчезло также быстро, как и появилось. Она обернулась на тетю - та разбирала книги и не обращала на нее внимания. Анна подошла к окну и внимательно вгляделась в то, что открылось перед ней - это были детские рисунки: деревья, цветы, смешные фигурки людей, зеленая-зеленая луговая трава...И тут Анна вспомнила время и место, когда ощутила то, что ощутила здесь. Внезапно накатила слабость и она покачнулась. — Анечка, что с тобой? -услышала она взволнованный голос Софьи Андреевны. Та уже подошла и вглядывалась в её лицо. — Зря я тебя привела сюда,пойдем...В другой раз. Она увидела папку в руках Анны, и у нее странно изменилось лицо. — Отдай мне это...Давай лучше пойдем, - проговорила она таким тоном, что Анна не решилась ни о чем её спрашивать. Тетя забрала папку из её рук, аккуратно завязала бантик и быстро, но как-то ласково проведя по ней ладонью, убрала на полку. Они вышли и вернулись в столовую, почему-то обе не решаясь заговорить. Весь оставшийся день прошел как обычно, если не считать того, что они обе избегали разговоров о том, что произошло в библиотеке. Анне не давала покоя её догадка, и она никак не могла придумать,что сказать тете, чтобы выйти на улицу одной. После ужина Анна решила подняться к себе и немного подумать. Она вошла в спальню, подошла к окну и посмотрела во двор - по аллее прогуливался Никитин. Все эти три дня он постоянно был в доме или возле него, и даже прогуливаясь с Варфоломеевым, Анна видела неподалеку его высокую фигуру. "Охраняет...где же он был тогда...Видимо, что-то очень важное задержало его, если после такого промаха он все еще здесь, - Анне стало неловко за свои мысли. - Я не права. Я не знаю всего и раздражаюсь на человека по пустякам...Хотя, это пустяками не назвать." Анна тряхнула головой, выбрасывая эти надоедливые мысли и решилась все же проверить свою догадку. " Будь что будет, если я не смогу сегодня выйти одна, то попробую завтра. Надо постараться быть убедительнее". Она нисколько не беспокоилась о себе, поскольку то, что Михаил Петрович постоянно на страже, вселяло в нее уверенность. Она спустилась вниз и мягким голосом обратилась к тете. Та, как обычно в это время, сидела на диване с книгой. — Хочу подышать воздухом, что-то мне не очень хорошо. Софья Андреевна подняла взгляд. — Там не слишком тепло, девочка, стоит ли...Впрочем, как хочешь, только умоляю тебя, - она сделала паузу, и Анне стало стыдно за этот обман. "Она переживает за меня, а я снова сбегаю от нее...Но ведь сначала нужно все выяснить". — Не слишком долго, - закончила Софья Андреевна, и Анна вспомнила, чем закончилась её предыдущая попытка прогуляться. Но любопытство и желание разузнать все точнее пересилило беспокойство. Выйдя на крыльцо, Анна поежилась. "Из окна все выглядит более...чудесно". Солнце уже садилось и дул неприятный, непрекращающийся ни на минуту ветер. "Долго я, пожалуй, не стану гулять...Дойду только туда ...Может быть, я ошибаюсь...Прохладно, однако"- эта мысль вернула её к воспоминаниям о поездке в Петербург - так замечательно начавшейся и закончившейся таким кошмаром. "Не нужно было приезжать...Нужно было остаться там, дома...и тогда всего этого не произошло бы, но тогда...Я не встретилась бы с ним, нет, я не могла не поехать". Терзая себя подобным образом, Анна не заметила, как уже добралась до цели своей прогулки. Дверь в конюшню была приоткрыта. Свет заходящего солнца лился внутрь, образуя светлую, золотистую дорожку в полумраке. Она снова вспомнила свой скоропалительный отъезд и ощущение, возникшее в ней в свой первый визит сюда. Повинуясь внутреннему голосу, она вошла и почти сразу ощутила присутствие - в конюшне и без того было не слишком тепло, но внезапно стало еще холодней... ...Лето,очень-очень тепло. Аня бежит по парку, раскинув руки, а потом мягко падает в траву. Ей так хорошо, просто замечательно, и тетя обещала её любимые пирожные к чаю...Она прикрывает глаза и сквозь ресницы пытается смотреть в небо... Внезапно чья-то тень как будто заслоняет солнце, Аня удивленно всматривается...Незнакомая девочка смотрит на неё улыбаясь. — Я Лиза...Я видела, как вы приехали, Костик обижал тебя...За это я сбросила на него книгу в библиотеке. И девочка засмеялась чистым, серебристым смехом. — Пойдем, мне показать тебе что-то нужно...Мама всегда теперь такая грустная...Я хочу, чтобы она перестала...Ну же, Анечка, пойдем. И девочка поворачивается и уходит. Аня поднимается с травы и видит, как девочка бежит вприпрыжку, и её светлые волосы, подпрыгивая вместе с ней, образуют от солнечных лучей красивую золотую корону над её головой. Аня спешит за ней изо всех сил, по саду, по аллее, к конюшне. Входит и, почти у самого порога, видит зияющую яму возле большого, каменного мельничного круга, она наклоняется...В яме, свернувшись калачиком, как будто спит, лежит маленькая светловолосая девочка, в руках её детская книжка с картинками. Аня протягивает руку, чтобы разбудить девочку, но внезапно сильный толчок в спину бросает её на пол, в солому и грязь. Она ударяется обо что-то головой, и наступает мрак... Через время мрак рассеивается, и Аня видит себя уже совершенно в другом месте. Ужасно болит голова, саднит поцарапанные руки. Она оглядывается - комната вокруг нее очень странная, пахнет сырым камнем, здесь очень холодно и сумрачно. Дверь приоткрыта, и Аня видит в проеме Лизу - у нее грустное личико, но она слабо улыбается Ане и делает ручкой приглашающий жест. — Пойдем со мной, Анечка, я отведу тебя к маме. Аня поднимается с пола и идет за ней. Теперь Лиза бежит далеко впереди, Аня едва поспевает. Она очень устала, идти далеко и страшно. Начинает смеркаться, она уже хочет сесть на землю и никуда больше не идти, но Лиза снова зовет её. — Я прошу тебя, Анечка,совсем близко уже... И Аня идет снова, перебирается через щель в живой изгороди и...видит знакомый сад. Далеко впереди какие-то люди, их много и кто-то бежит к ней. "Мама!" Видение исчезло так же внезапно,как и началось. "Это Лиза, это она тогда, в детстве, спасла меня, привела домой...И она здесь". Анна внимательно огляделась вокруг, услышала посторонний звук, хруст, как будто где-то снаружи кто-то наступил на ветку. "Кто-то идет", - промелькнула мысль, но ей было не до осторожности. Она отступила к двери и оттуда оглядела все вокруг, вспоминая своё видение. "Этот жернов, он стоял дальше тогда". Анна подошла к жернову и попыталась сдвинуть его с места, но не смогла. "Нужно позвать кого-то. У меня не выйдет...да и нельзя мне". Сзади послышался шорох, она обернулась. — Прохор! Я так рада, что Вы здесь. Помогите мне сдвинуть это... Она, не успев разогнуться, замерла на полуслове, увидев выражение лица Прохора. Он смотрел на неё тяжелым, сумрачным взглядом. — Не надо было Вам, барышня, сюда приходить, зря.Теперь мне не остается другого... И с этими словами он угрожающе двинулся в её сторону. Анна, сообразив мгновенно, что нужно спасаться, схватила первое, что подвернулось под руку, а именно - горсть соломы с песком, и бросив это ему в лицо, попыталась бежать к выходу. Но он шагнул в сторону и схватил её за рукав. Послышался треск, он перехватил её руку повыше локтя. — Нужно было тогда тебя удавить...Или в реку бросить...ведьма...Зачем ты вернулась сюда, - хрипел Прохор, надвигаясь на неё и цепко держа за плечо. "Зачем я сюда пришла", - подумала Анна и зажмурилась от страха и отчаянья. Внезапно рука, держащая её, ослабла. Она открыла глаза. Перед ней стоял Прохор с неподвижным, странным выражением на лице. Постояв секунду, он тяжело рухнул у её ног - она едва успела отшатнуться назад. Анна подняла взгляд - над телом Прохора стоял Михаил Петрович, пучком соломы деловито отирая кровь с лезвия ножа. — Ну вот видите, Анна Викторовна, как бывает. Вы крайне неосмотрительны, за Вами весьма сложно уследить. Анна внимательно посмотрела в его глаза. "Как странно он говорит...Здесь что-то не так", - пронеслось в разуме, и она медленно, очень медленно стала отступать к стене. Он заметил её маневр и усмехнулся. — Мне даже не придется ничего выдумывать. Вас так сложно было застать одну...А о том, чтобы обставить это как несчастный случай и вовсе можно было только мечтать. "О чем он...Кто он...почему?"- лихорадочно пыталась осознать Анна, но не могла. Она шевельнулась по стене в сторону двери. Никитин снова усмехнулся. — Не надо, Анна Викторовна, мы с Вами взрослые, умные люди. Ведите себя достойно. Я понял, что этот старый дурак совершил что-то жуткое. Кого он здесь закопал, под этим жерновом? Впрочем, не отвечайте, это без разницы. Вы узнали, где тело, он узнал, что Вы знаете...Произошла борьба и...после того, как Вы ударили его ножом, Вы оступились, упали и разбили себе голову. Насмерть. Он излагал всю эту ересь совершенно спокойным тоном, и от этого Анну накрывала волна ужаса. — Но это глупо, - сказала она, решив потянуть время. — Никакой достойный следователь не поверит ..в такую версию. — И пусть. Поверит-не поверит - какая уже будет разница. Главное, что другой следователь...- он сделал паузу и посмотрел ей в глаза. — Будет выведен из игры. Анна ужаснулась и, видимо, этот ужас отразился на её лице, потому что, когда Михаил Петрович продолжил, голос его звучал даже сочувственно. — Вы ни в чем не виноваты, Анна Викторовна. Только в том, что родились на свет...а потом встретили его. И он позволил Вам влезть во все это. Он неугомонный, Ваш Штольман, Вы знаете это? Он несносен. Ему уже столько раз давали понять, но нет. Вы - его самое уязвимое место, и он это знает. Он попался. И теперь...он потеряет Вас и выйдет из игры...На время или навсегда. Но для всего этого Вам...придется умереть. Анна стояла, прижавшись спиной к стене и понимала, что времени нет совсем. " Иван,ну что же Вы опять куда-то пропали, где Вы...Ну пошлите же уже кого-нибудь". Никитин подступал ближе. В конюшне было сумеречно, но не темно, и Анна, стоявшая лицом к входу, заметила, как большая, темная тень бесшумно метнулась в проеме...И она увидела вошедшего. Наверное, надо было поступить иначе, но она смогла только так. — Яков, у него нож! - крикнула она в попытке предупредить. Михаил Петрович резко обернулся, но среагировать не успел, получив в лицо достаточно сильный удар, однако устоял на ногах. Они сцепились. Анна увидела, как нож отлетел в сторону, Штольман выбил его из руки Никитина. Она осторожно, вдоль стены, подобралась поближе и носком ботинка пнула его в другую сторону, подальше от дерущихся. Силы были явно неравны - холодный расчет против того, кто защищал все, что у него было на этой земле. У Никитина просто не было шансов. Через несколько минут все было кончено. Михаил Петрович, скорчившись, лежал у противоположной стены, похоже, потеряв сознание. Анна подошла к Якову и заглянула в его лицо. Штольман смотрел на лежащего человека и его переполняла ненависть. "Что могло бы случиться, если бы я опоздал, даже на несколько минут", - с ужасом подумал он. Воображение рисовало жуткие картины, и он почувствовал, как тяжелая, ледяная ярость начинает затуманивать разум. Анна смотрела на него, не отрывая взгляд. Лицо его было абсолютно белым, он не отрывал взгляда от лежащего у его ног человека. На щеке образовалась нервная ямка, как всегда бывало, когда он нервничал.Она потянулась к нему и нежно провела ладонью по этой напряженной щеке. Ощутив её движение, он повернул к ней свое лицо, и она отшатнулась, увидев его глаза - он не видел её, что-то мешало ему придти в себя. В глазах его Анна увидела страшный, холодный отблеск, испугавший её. Она почувствовала, как наворачиваются слезы. Потянулась ближе, обняла его за шею, легко прикоснулась губами к этой нервно запавшей ямке и увидела, что во взгляде что-то изменилось, он стал более осмысленным, и ушел этот пугающий, леденящий душу холод. Ярость еще не ушла, остатки её еще бродили где-то в закоулках сознания, но Анна уже тянулась к нему. Прямо перед собой он увидел её восхищенные, затуманенные слезами, любящие глаза. И он забыл и о лежащем на полу человеке и обо всем другом. Он хотел быть с ней нежным, но не смог. Он прикоснулся к её губам, почувствовал, как ее губы шевельнулись в ответ, затем стали все смелее и поцелуй этот был таким страстным, отчаянным и долгим,как будто он наказывал и себя и её за то, что он снова едва успел прийти на помощь, а она вновь оказалась в отчаянном положении. Человек на полу пошевелился и застонал. Штольман отпустил Анну, и она увидела его глаза. В полумраке они казались очень, очень темными. Он хотел было повернуться в сторону Никитина, но она удержала его. — Не надо...Оставь его...Теперь это дело полиции. Она страшно боялась, что то, что она увидела в его глазах, выльется во что-то ужасное. — Он не стоит того, Яков...Не стоит. Они оба услышали, как кто-то быстро идет по дорожке к конюшне. — Это Софья Андреевна, должно быть, - прошептала Анна в ухо Штольману. Он досадливо отстранился от нее, Анна легко улыбнулась. — Ничего, мы еще...поговорим. Сейчас нужно помочь ей, это важно. Он посмотрел ей в глаза, понял и кивнул головой. Развернулся и подошел к жернову. — Здесь, я полагаю? — Да, здесь...Постой, ты слышал все, что он говорил здесь? -тихо спросила она. — Я..слышал не все, но о том, что ты - мое самое уязвимое место, я слышал...И они правы. Она слышала, как он говорит это сквозь зубы, как бы с усилием. "Он злится на себя. Зачем, ведь не он один в этом виноват...Я должна убедить его в том, что он не прав". В этот момент в дверной проем вошла Софья Андреевна. Увидев распростертые на полу тела, она изумленно распахнула глаза. Перевела взгляд на Анну, затем на Штольмана. — Что здесь происходит?...Что здесь произошло?"- свистящим, громком шепотом, спросила она. Как только Софья Андреевна ступила через порог, Анна почувствовала, как волна холода накрывает её, и руки начинают холодеть. Сознание начало затуманиваться, и она попыталась глубоко вдохнуть. Штольман резко обернулся к ней, мгновенно оказался рядом и успел её подхватить. — Что? - выдохнул он, и в этом коротком слове было столько острого беспокойства, что Анна попыталась улыбнуться. — Ничего...просто...Как-то нехорошо мне здесь, - пролепетала она. Яков, не отрывая от её лица внимательного взгляда, четко и властно произнес: — Софья Андреевна, сюда подойдите! И Софья Андреевна, безропотно и не спрашивая ни о чем, подошла. Тем временем Штольман продолжил, держа Анну в руках крепко и бережно. — Вы поддержите её...На улицу выйдем. На воздух ей нужно...Нам поговорить нужно с Вами. - Все это он коротко и отрывисто говорил Софье Андреевне, идущей рядом с племянницей. Они вышли во двор. Он подвел Анну к скамье и, усадив, быстрым взглядом заглянул ей в глаза. — Здесь побудь пока, - и взглянул вопросительно. Ей стало уже гораздо лучше, и она утвердительно кивнула ему. Штольман взял Софью Андреевну под локоть и отвел её в сторону. Анна увидела, как он быстро и отрывисто заговорил. Говорил долго, поминутно бросая на неё быстрые взгляды, как бы проверяя, все ли в порядке. В какой-то момент Анна увидела, как он взял Софью Андреевну за плечи и та, опустив голову, слушала его, не поднимая взгляд. Через время они замолчали и оба посмотрели в её сторону. Затем Софья Андреевна подошла к Анне и тихо сказала: — Пойдем...Здесь холодно...Тебе нужно согреться. Когда они вошли в дом, Анна только поняла, как она замерзла. Тетя усадила её в столовой на диван. Не раздевая, накинула плед и, проговорив "Посиди здесь недолго...я вернусь скоро...", вышла из дома. Анна сидела и никак не могла согреться. Её трясло. Видимо, сказалось потрясение. Ей стало казаться, что все это происходит не с ней. Она не думала ни о чем. Просто сидела и смотрела перед собой. Прошло довольно много времени, прежде чем вернулась Софья Андреевна. Анна поднялась ей навстречу. У тети было бледное, усталое лицо. — Он уехал с полицией, Аня...Он просил передать тебе дословно, что "отдохнуть тебе надо" - именно так, это что-то значит? Анна слабо улыбнулась - Штольман знал об этой своей привычке вечно отправлять её отдохнуть, и решил поддержать её таким оригинальным образом. И ему это удалось. — Иди отдыхать, девочка, мы завтра поговорим...Проводить тебя? - тихо спросила Софья Андреевна. Анна отрицательно покачала головой и сказала: — Нет,спасибо...Я пойду сама...Мы завтра поговорим обо всем. Она устала настолько, что даже не подумала о том, что, вероятно, следовало бы поддержать тетю. Поднявшись в спальню, она с большим трудом разделась и легла в постель. Уже лежа в постели, ощущая наконец спасительное тепло, сквозь подступающий сон, она услышала тихий, знакомый голос. Он звучал с укоризной. — Я же предупреждал Вас, Анна, не доверять никому. Она, не открывая глаз, возразила: — Я не могла иначе. Но почему же Вы не пришли на помощь — Зачем? Я знал, что он это сделает. Спите, Анна Викторовна...Завтра непростой день... Он говорил что-то еще, но Анна уже не слышала. Наконец, пришел спасительный, без сновидений, сон, завершающий этот бесконечно длинный день.