Не покидай меня

Долго смотрела в лица, Искала принца. Сама не рада. © Слот

Если бы кто спросил Джинни, когда все началось, она бы ответила так: — Жила-была девочка, которой мама рассказывала на ночь сказки. Особенно ей нравилась одна: она была страшной и одновременно волшебной, благодаря её окончанию. В ней говорилось об очень злом маге, который не знал ни жалости, ни любви, пока однажды не пал от руки простого младенца. Никто не мог сказать, как это случилось, но весь мир вздохнул с облегчением. И когда Джинни на волшебном вокзале впервые увидела его — мальчика-который-выжил — она поняла, что сказка вошла и в её дом. Потом, на первом курсе, она заикалась и бледнела, когда видела его, не в силах справиться с болезненной стеснительностью. С детской влюбленностью. В первый же её учебный год она нос к носу столкнулась с тем самым злым волшебником, а он — зеленоглазый принц — спас ее, будто бы она была не простая веснушчатая девчонка, а самая что ни на есть принцесса. В тринадцать она все еще шарахалась от любого слова Гарри. Теперь он окончательно стал для нее чем-то сродни одержимости. Однажды, устав от бесконечных терзаний подруги, Гермиона сказала ей, что парни — это те же бумеранги, чем дальше ты его отсылаешь, тем скорее он возвращается, ударяя тебя по макушке. Хотя, обычно межполовые отношения лежали за кругом интересов Гермионы, вечно занятой учебой и вытаскиванием двух мальчишеских задниц из неприятностей. Джинни утерла слезы и с того дня решила измениться. Она затаилась, увлекалась психологией и наблюдала. Начала подбираться к нему всё ближе. Сначала был Невилл. Невинные прогулки за руку вдоль его любимых теплиц. Она слушала его, стараясь выглядеть завороженной. Легкий поцелуй в щеку на прощание, длинные сонеты на пергаментных листах. Джинни всегда подозревала Невилла в сентиментальности. Она отдалилась так быстро, что он и не смог понять, как это случилось. Потом был Майкл, высокий и спортивный. С ним она только и делала, что обнималась в дверях Большого зала, там, где Гарри мог бы их увидеть. Майкл ушел в расход, выслеживая её после уроков, пытаясь поговорить. А она млела на занятиях ОД, находясь так близко к своему кумиру, но по-прежнему оставалась лишь безликой тенью в лучах красавицы-когтевранки. Джинни начало казаться, что никогда для звездного мальчика она не выйдет из тени, никогда не окажется единственной. Она практически махнула на все рукой, заставляя себя принимать ухаживания Дина, изыскивая у него уникальные черты, пытаясь полюбить. Теперь же, Гарри, собственной звездной персоной, сидит в её комнате, гладит по волосам. И не просит, не смея потревожить в ее горе, даже мимолетную ласку. Казалось бы, будь он настойчивее, можно было бы выгнать его за дверь, сославшись на горе от потери любимого брата, что было бы лишь наполовину неправдой. Но он отвратительно участлив, молчалив и скорбен. Все понимает, все прощает, готов ждать её столько, сколько потребуется. Зеленоглазый принц теперь принадлежит принцессе. А она даже не знает, куда нести цветы её чудовищному профессору. Приходила Гермиона. Долго ходила вокруг да около, гладила по голове. Говорила, что если и есть в этом мире кто-то достойный счастья, то это, конечно же, Гарри. И она, Джинни — настоящее солнышко. И вместе пары лучше не сыскать. Джинни хорошо относилась к Гермионе, ей всегда было с ней легко и свободно, но её слегка мутило от чрезмерной сладости слов. Приходил Рон. Его незамысловатое: «Сестренка, хватит пудрить Гарри мозги», — звучало вполне себе отрезвляюще. Кстати, эти двое, Рон и Гермиона, устраивали объятия в каждом уголке многострадального Хогвартса. Их можно было встретить в любом самом неожиданном месте. Мама писала длинные нудные письма. Кажется, все вокруг будто сговорившись, и тем других не могли придумать. Гарри смотрел задумчиво на свою подругу. Он не мог не понять, что за этот год что-то решительно изменилось. Ему казалось, она понимает, что он расставался с ней не по своему желанию. Видимо, ему действительно показалось. И на месте девушки-огонька, теперь только пепелище. Определенно, произошло что-то, чего он не хотел знать. Как не хотел больше допускать никаких неприятностей в свой маленький тесный мирок. Все что ему было нужно — это хорошая добрая девушка рядом, способная создать вокруг него уют и теплоту, то, чего он никогда не мог получить в достаточном количестве. Но он не должен больше молчать, пряча голову в подушку. — Джинни, если тебе есть что рассказать мне, не молчи, ради Мерлина. Он готов был поклясться, что в глубине её, как и всегда аккуратно подкрашенных глаз собрались слезы, но она их поскорее сморгнула. Улыбнулась вымученной улыбкой. — Что ты, — не зная, что сказать она мямлит какой-то бред, и он понуро отходит, понимая, что подозрения были не напрасны Любит ли он её? Гарри не хочет рассуждать на эту тему. Но он точно знает, что у неё все ещё великолепная кожа. А ещё он знает, что в одну из бессонных ночей в их палаточном лагере на карте мародёров он видел, как точка, подписанная Джинни Уизли, была недопустимо близко к точке Северус Снейп. А потом еще раз. И еще. Но он никогда не выдаст себя. Он простил его. Прощает и её. Чтобы не происходило там тогда.

***

Гарри был везде. Рядом за столом, в гостиной, в каждом произносимом слове. И хоть перед глазами все ещё слишком отчётливо стояла длинная фигура в длинном сюртуке, с обшитыми тканью пуговками, в мантии с широкими, словно реки, рукавами, она понемногу начала вспоминать. То, что толкнуло её в ту далёкую ночь на порог кабинета самого нелюбимого профессора Хогвартса. Что именно заставило её бросить ему под ноги свою девичью честь и свои мечты. Это было как одержимость. Как поток, сшибающий с ног и отключающий мозговую деятельность. Словно личность её раскололась на две отдельных Джинни: девчонку, которая так давно, будто бы миллион лет назад, мечтающая о самом непростом мальчишке на свете; и другая, та, что за каждым поворотом надеется увидеть надменно-презрительный взгляд двух холодных чёрных глаз. Та, чьи ноги каждый вечер несут её в сторону директорского кабинета, как год назад. В голове снова гудит, и в глазах снова стоят, готовые в любую минуту пролиться слезы. Девушка недоуменно смотрит на горгулью, решительно не желая понимать, почему она снова дрожит от сквозняка в этом проклятом коридоре. Из тени выходит человек, останавливается поодаль. Затем делает последние шаги и говорит: — Джинни, ты замерзла, надо скорее возвращаться к камину. Ты же знаешь, что даже весной по вечерам действительно холодно. Девушка не пугается. Кажется, действительно кто-то неторопливо шёл по её следу, словно ищейка. — Да, Гарри, ты прав. Мне очень холодно, — она протягивает ему ладонь, а он поспешно заключает её в своей.