Не покидай меня

Обреченно скользит одинокая лодка сквозь холодные воды бесконечной печали Только небу известно все о нашем сиротстве и о боли, что связана клятвой молчания Где-то есть острова утешения и спасительный берег для того, кто умел верить… © Fleur

Гарри вываливается из бара, когда на улице начинает смеркаться, а в воздухе разливается пряная духота. Пара мелких жуликов, чуть не убитых им на допросе, просигнализировали ему, что пора взять отпуск на какое-то время. Каждый вечер он методично набирается здесь или там, что не имеет значения, а потом пешком идет через парк, на окраине которого трансгрессирует. В голове всё плывет, когда он замечает пару, идущую чуть впереди. Широкие плечи прямой, как стрела, спины, явно не магловское пальто, а укороченная мужская мантия, короткие чёрные волосы с заметно проступающей сединой. Походка уверенная и неспешная. Рядом в ярко-красной мантии, опершись о локоть мужчины, шагает стройная женщина с волной рыжих волос. Эту походку и эту спину он узнает из тысячи прочих. Гарри хочет окликнуть их, но лишь ускоряет ход, чтобы поравняться и взглянуть в лицо мужчины. Походка двоих стремительна, а ему с трудом удается сдержать равновесие. Но вот он уже достаточно близко, чтобы слышать их разговор. Голос Гарри признаёт смутно знакомым, и, прежде чем до него доходит смысл высказываний, он застывает в оцепенении. Этот голос невозможно забыть, он приходит к нему в кошмарах, мучает и терзает его. За выказанное презрение, за неблагодарность. А еще за тайну, похороненную в стенах Хогвартса. «Он умер», — просто и чётко звучит в голове, и он просто не может идти по парку под руку с его женой. И это, конечно же, не он методично, капля за каплей, год за годом крал у Гарри Джинни до тех пор, пока на каминной полке не обнаружился конверт с письмом и обручальным кольцом. Не поэтому в ее глазах иногда появлялся этот странный влюбленный блеск. Маниакальное состояние человека, скрывающего большую постыдную тайну. Гарри просто не нужно больше пить, ни капли. Он смотрит, как фигуры впереди становятся всё меньше и менее отчётливы, до тех пор, пока их не поглощает очередной поворот парка. Он борется с внезапным желанием все-таки догнать их, поквитаться. Если бы быть уверенным, что не он изменил столько судеб, задушив Джиневру в кольце своей любви. Если бы быть уверенным, что ему посвящены её тайные мысли и желания. К сожалению, он с самого первого дня не уверен.

***

Джей-Си ненавидит Дрейка, считая его законченным подлецом и уголовником, и предпочитает проводить каникулы вдвоем с отцом, а, в крайнем случае, у дяди Рона и тети Гермионы. В то же время Ал обожает отчима, и уже на первых каникулах Джинни забирает все его вещи из дома на площади Гриммо. Гарри ничего не говорит ей на это, а только смотрит на неё воспаленными глазами, по которым не сложно сказать, что он чувствует. Джинни в полной тишине поспешно сбегает с лестницы, путаясь в полах длинной мантии. К Лили же Дрейк относится с какой-то отеческой обезоруживающей добротой, когда на его хмуром лице проявляется совершенно нетипичная улыбка. И такую реакцию хмурого отчима Джей-Си не может себе объяснить, но за это ненавидит его чуточку меньше.

***

Ночью Джинни прижимается к теплой, мерно вздымающейся груди Северуса, почти не ощущая его запаха (настолько он родной и привычный). Не может сомкнуть глаз от переполняющих её чувств. И слушает пение цикад, проникающее сквозь открытое окно из сада, где растут его травы, и занимается июль. Июль первого их семейного лета.