Не покидай меня

Снова мир, вернётся домой к ней командир, И, как бы, между делом, заделает столько дыр В её судьбе, в её мыслях, в её теле. Вовремя вернулся, она уже была на пределе. После долгих боёв за победу я так устал, я приеду, — Будем любить, будем верить. © Слот

Северус покачивал в руке дорожный саквояж, выжидая последние минуты до аппарации к аэропорту, когда его настиг стук почтовой совы в окно. «Дорогой С! Тебе надо быть осторожным. Муж выехал в Польшу с отрядом. Твою поимку они считают долгом чести. Попробуй затаиться. Всегда твоя Д.» Вот так. Она может написать всего пару строк, а в нем уже пробуждаются все чувства, которые он год за годом пытается вытравить из себя. Все и сразу: злость на это её «муж», радость от предстоящей встречи, от того, что она все еще помнит о нём. Северус ощущал себя уродливой бабочкой, приколотой булавкой к странице альбома коллекционера. Приколотым к этой женщине и ее прозрачным аквамариновым глазам. «Всегда твоя». Он боялся этого чувства, не смел надеяться вновь. Но если она так упорствовала, то не пора ли заявить свои права? Он смял в руке записку. Если Поттер хочет искать его в Польше, на здоровье! Лично он возвращается в Англию — хватит с него скитаний.

***

Джинни подкралась к двери, сжимая в руке поднос. Гарри бросал на неё такие красноречивые долгие взгляды, что ей казалось, будто он видит её насквозь. Она и подумать не смеет, что бы могло её выдать. Порт-ключ всегда при ней, никогда не покидает своего места. Она очень аккуратна. С тех пор, как он снова появился в жизни женщины, все ещё разрываясь между континентом и Англией. Она боялась спрашивать, какие дела он ведет, ведь всё это не выглядело хоть чуточку законным. Но Джинни молчала, закрывала глаза на всё, не желая вновь терять его. Чувство это стало в разы сильнее с тех пор, как родилась Лили. Хорошо, что девочка так похожа на Джинни: те же рыжие волосы и светлые голубые глаза. А еще Джинни, как огня, боялась перемен, но все чаще и чаще на нее накатывало непреодолимое желание пойти и всё как на духу выложить Гарри. Всю правду. И пусть она ощутит на себе всю тяжесть его гнева. Ведь он совсем не тот, что был раньше. Все лишения дали о себе знать: теперь он стал жестче и циничнее. Чужая смерть для него уже не причина напиться до обморочного состояния в кабачке старого Тома. И его, конечно же, поймут. Такой позор: неблагодарная, опозорившая доброе имя, жена. Но Джинни больше не желала жить во лжи. Малодушно надеясь, что он сам все поймет и уйдет. И будет унизительная процедура публичного развода, отлучение от рода Поттер с дележом вещей и детей. О, Мерлин, сколько же лет она пряталась за этими оговорками. Магическое общество презирает таких, как она. И дети… Для них это будет настоящим шоком… Она еще плотнее прижалась к двери, насколько это позволял сделать поднос, оставляя на прохладной поверхности влажные разводы дыхания. Сегодня у них обедал Рон. — Рон, это точно его рук дело! Помнишь тот случай пять лет назад, когда мы гоняли этого браконьера по всей Румынии, а он еще и успел грохнуть двух драконов, прежде чем свалить в неизвестном направлении? И это при том, что заповедник охраняют сильнейшие волшебники. Его даже не засекли. Джинни старалась не дышать, чтобы не пропустить ни слова. — А ты вообще уверен, что это он? — Практически. Помнишь, нас ведь тогда и призвали, что засекли этого мужика в притоне за сбытом. Идеальный английский, всё такое. А теперь он точно вдоволь награбил и решил осесть на родине. — Да, упустили тогда. Выговор из-за этого ублюдка схлопотали, а он жив-здоров, ещё и банду сколотил, — мрачно протянул Рональд. — Мне даже кажется, что это кто-то из бывших пожирателей. Все они слишком деятельные, чтобы тихо отсидеться себе. — Да, жаль, что они не передохли все. Но кто это может быть? Нотт? Или кто ещё остался на свободе? Джинни практически могла представить, как её братец растеряно чешет затылок. — Не знаю, но кажется, все аптеки Лютного теперь принадлежат ему. — Но неужели тогда просто нельзя взять одного за горло, и всё вызнать? — Рон достаточно быстро понял, что насытился геройской жизнью вдоволь и быстро завершил аврорскую карьеру. Но разговоры с Гарри об Аврорате были их святой традицией. — Все не так просто, Рон. Я отправил пару ребят, но они пропали. Без суда и следствия. — Ну и гадюшник! — Знаешь, я не хочу об этом говорить пока, но мне кажется, я знаю, кто бы это мог быть. У Джинни взмокли ладони. Что-то почудилось ей в голосе Гарри, отчего она поняла, что вся их интрига висит на волоске. Нарочито громко звякнув подносом, она просочилась в комнату, где сидели мужчины. — Хватит вам уже говорить о делах. Я вам чаю заварила. И печенье, — она подняла вазочку со свежей выпечкой повыше. Рон никогда не изменится: мысли о бывшей работе вылетают у него из головы, как бланджеры из коробки в начале матча. С вожделением он притянул руки за печеньем и беседа больше не скользит на опасной грани. Гарри подозрительно поднял взгляд на Джинни. Кожа обтягивает высокие скулы, и большие глаза еще сильнее выделяются на бескровном лице. И даже её бесконечные заметки, написанные на пергаментах, находящихся в самых неожиданных местах, не радуют её. В другой раз она бы посоветовала ему что-то, но он знает: то, что она скрывает, не даст ей раскрыть рта. А он слишком дорожит своим мирком, чтобы добиваться правды от собственной жены. Но Гарри должен давно признаться себе: это Джинни, которая никогда не принадлежала ему. Которая готова была отдать за него жизнь, но теперь от всего поднимается отвратительный запах предательства и лжи.

***

Лондон постоянен в своём желании держать первенство по самой мерзкой погоде во всей Великобритании. В Лютном переулке всё становится ещё хуже: пыль, впитавшая дождевую воду, попросту превратилась в скользкую грязь. Но походные ботинки Северуса из драконьей кожи были способны и на худшее испытание. Маленькая лавочка, стиснутая с боков большими мрачными витринами, имела пыльные окна и тусклую вывеску «Слезы Авгурея», будто хозяину было плевать на тех, кто судит о книгах по обложкам, а о магазинах по витринами. С ленцой он толкнул дверь аптеки, протискиваясь внутрь. Впрочем, хорошей маскировки было недостаточно, чтобы оградить аптеку от толпы покупателей, распробовавших местные зелья и лучшие ингредиенты для самых взыскательных. От этого в аптеке было не протолкнуться. Он лишь кивнул пареньку с неприметным лицом у стойки и стал спускаться в подвал. За годы скитаний Снейп отвык от спертого запаха подвалов и подземелий, и сейчас с трудом заставлял себя работать в таких условиях.

***

Если кто-то спросил бы его, что он чувствует, он бы ответил, что ненавидит её. Возможно, так же сильно, как и любит. Джиневра обладала веселым нравом, могла заставить его улыбаться, вокруг неё распространялась та атмосфера тепла и уюта, которой ему так не хватало всю его жизнь. За все эти годы она стала настолько неотделима от него, что, кажется, он мог вырвать её из сердца только с кровью. И чем глубже была эта привязанность, тем больше усиливалось чувство несправедливой ущербности. Северус не хотел ненавидеть Гарри Поттера. Но судьба не хотела выпускать Снейпа из своих липких объятий, все плотнее спутывая клубок ненависти и долга. И все больше и больше в нем росла ярость. Наверное, Снейп мог бы пойти на убийство, чтобы наконец разрубить этот порочный треугольник. Чтобы сделать её свободной и избавить от мучительного выбора. Нет, не свободной. Только его. Мужчина захлопнул сундук, на манер того, что был когда-то у Грюма. В нём лежали все его книги, домашняя лаборатория, немногочисленные вещи. На комоде он оставил букет полевых цветов, наложив на него консервационные чары, такие, что если бы она рано или поздно появилась здесь, а она должна была явиться, чтобы кормить своего наглого, кровожадного полукнизла, который из-за белой мягкой шерсти получил кличку Снежок, то непременно обнаружила бы его. Попробовав потрепать вышеупомянутого зверя за холку, Снейп вновь убедился в его невыносимости, когда тот недовольно мявкнул, соскочил на пол и спрятался под кроватью. Просто раньше ему было всё равно. Отверженный всеми, противопоставленный и злодеям, и героям, он даже и не мог мечтать о нормальной семье, о теплом уютном гнездышке. Но не теперь. Северус окинул взглядом скромную крошечную квартиру, окна которой выходили во внутренний тихий дворик. Место, где, возможно, единственный раз в жизни он был по-настоящему счастлив. Посмотрел на рабочий стол, где она любила писать свои полные хлесткого юмора статьи, на её многочисленные зачарованные перья. В кресле продолжал лежать бесформенной массой плед, будто она отошла за чаем, но скоро вернется. В ванной — её косметические зелья. Джинни с недавних пор бессовестно много в его жизни, и в то же время непозволительно мало. Не оставив даже записки, он трансгрессивал.

***

Рывок портала как всегда оставил тошнотворное ощущение внутри. Джинни остановилась посреди гостиной, дожидаясь, пока улягутся разноцветные пятна перед глазами. Затем с наслаждением скинула лаковые туфли, погружая ступни в мягкий ворс ковра. Снежок дал о себе знать протяжным гортанным мяуканьем, и она наклонилась, чтобы погладить любимца по мягкой шерсти. Джинни пошла на кухню, шурша по дороге кошачьим кормом. И она не сразу поняла, что нечто изменилось. На месте больше не было огромной книжной коллекции Северуса, той самой, что не досталась в лапы Министерства. И ей хотелось бы, чтобы это был всего лишь визит вора. Она поняла, что в комоде не было ни единой короткой походной мантии, ни очков для чтения, уютно примостившихся на прикроватной тумбе, ни его одеколона на ванной полке. Её вещи, пара колдографий на изящном светлом комоде, посуда в шкафах, даже полотенце над раковиной. Женщина заметалась по квартире, как тигрица, оказавшаяся посреди полыхающего леса. Обугливались и рушилась незыблемые стены ее спокойствия. Все по-прежнему, так, как изменяла она его жилище, чтобы в нем поселился уют. Нет только его. Да, она ждала его возвращения с недели на неделю, но даже подумать не могла, что это станет началом конца. В бессильном отчаянии она легла на кровать, закрывая глаза. Уже слишком поздно что-то менять, она пропустила тот момент, когда в его глазах появилось это затравленное, обреченное выражение. «Глупая, бесхребетная», — ругает она себя, и злые слезы оставляют мокрые соленые дорожки, сбегая по вискам. Женщина чиркнула записку в редакцию, что отправляется на интервью, только что придуманное, и, трансгрессировав, углубилась в дурно пахнущий сумрачный проход, с бугристой мостовой, чьи булыжники напоминают Джинни тролльи головы. Высокие каблуки цеплялись, словно препятствуя продвижению. Дверной колокольчик оповестил о её приходе, но в помещении все еще пусто. Она оглядела зал аптеки, удивляясь, как он не похож на такой же в Косом переулке. Никакого отвратительного запаха и мерзких бочек; кое-что за прозрачными витринами, но скоропортящиеся, «ароматные» ингредиенты — и она хорошо это знала, — в подвале в бадьях, обложенные льдом. Чисто и опрятно. Из глубины появился человек с неслышной походкой и неприметным лицом. — Мне нужен Дрейк. Я хочу поговорить с ним. Человек выглядел удивленно. У хозяина были довольно четкие указания на этот счет. — Я не понимаю, о ком идет речь. — Не притворяйся, я знаю, что это его аптека. Я его жена, — у мужчины при этих словах медленно отвисла челюсть. С трудом верилось, что у такого старого сухаря, как Паулс вообще могла быть жена, а тем более такая красавица. Длинные ноги, выглядывающие в разрез мантии при ходьбе, копна медных тяжелых волос, задорно вздернутый подбородок. И моложе его лет на пятнадцать. Конечно этот кровопийца будто молодел год от года, становясь все холенее и наглее. И не удивительно. Рядом с такой-то женщиной. — Но, мэм, тогда Вам лучше знать, где он, не так ли, — аптекарь постарался не попадаться под влияние ведьмы. Мало ли, может она из Аврората. Кроме того, образ рыжеволосой волшебницы явно был ему знаком. Джинни раздумывала секунду. Так говорить было опасно, он мог узнать её. Всё-таки хоть журналисты и оставили её в покое, но фотография миссис Поттер все еще регулярно появлялась на страницах «Пророка» в её спортивной колонке. Женщина украдкой вытерла взмокшие ладони о ткань мантии. Но применить магию она всегда успеет, реакция у бывшей спортсменки была по-прежнему отличная. — Видите ли, мы немного повздорили, и его нет уже пару дней. Я так волнуюсь, — Джинни изобразила смущение, как женщина, от которой и правда сбежал в темноту ночную муж. Она качнула бедрами, приближаясь, оперлась о стойку, тяжело вздохнула. — Вы же знаете, какой Дрейк упрямый, да и я была неправа, — женщина сморгнула, и в глазах заблестели такие натуральные слезы. Мужчина сглотнул, убеждая себя, что ничего такого эта милая женщина хозяину не сделает, а рука уже сама потянулась к листу пергамента — записать координаты Паулского поместья, в которое он перебрался на днях. Лицо рыжеволосой ведьмы осветила улыбка, и тонкие пальчики быстро схватили вожделенную записку.

***

Он поднял глаза от бумаг, а его помощник тягостно вздохнул над очередной бухгалтерской книгой. По дороге за воротами шла она. Волосы развевались на ветру, она само воплощение решительности и напора. Если он позволит ей войти, то уже точно не сделает то, над чем так тягостно думает. Почему бы ей просто не оставить его в покое? «Умереть», как она выразилась семнадцать лет назад. Закрывая глаза, сдерживает готовую прорваться улыбку, испытывая одновременно гнев и радость. Он выпрямился в своём кресле, продолжая бездействовать. Время будто замерло, она бесконечно долго пересекала дорогу до ворот на своих невероятно высоких каблуках, раскачиваясь, как Пизанская башня. Замерла в нерешительности перед чёрной решёткой ограды. Толкнула её, затем сильнее. Достала из кармана мантии волшебную палочку, попробовала заклинание, затем цепочку чар. Он же зло ухмыльнулся. Кажется, даже сам Аврорат во главе с бессменным Поттером, а возможно и благодаря этому, не смог бы пробиться сквозь кольца его защитного барьера. Но она нашла его, значит, сдал кто-то из своих, указав координаты аппарации. Северус нервно тарабанил пальцами по столу, оставаясь сидеть на месте. Кажется, Джинни пыталась докричаться до него. Появился домовой эльф, докладывая о гостье. Помощник любопытно вытянул шею: с его места было плохо видно, что происходит снаружи. Северус прикрикнул на паренька и отпустил эльфа без распоряжений. Постояв еще пару минут, как будто бы даже несчастная, Джинни аппарировала. Проще всего найти её, вернуть все на свои места. Но нет, ему нужно быть сильным. Иначе он просто больше не сможет уважать себя. В попытке снова вернуться на рабочий лад, мужчина тянет суховатую ладонь к рецептурной книге, чтобы сверить ещё раз список покупок. Всем ясно, что аптеки всего лишь прикрытие подпольной торговли редкими дорогостоящими ингредиентами и прочих около легальных торговых операций, приносящей Северусу немаленький доход и просто огромное количество недоброжелателей. Немалым людям он перешел в свое время дорогу, стягивая все ниточки в свои руки. Но он все равно заинтересован в производстве отличнейших зелий, дающих железное реноме его аптекам. Северус снова склонился над гроссбухом, где заложницей страниц томится фотография, которая пробудила в нём воспоминания и натолкнула на идею. В один из выездных матчей он встречает её после тренировки. Они идут по парку, совершенно очаровательно вписанному в магический квартал. За годы путешествий он повидал десятки таких кварталов. Из тени деревьев выскакивает маленький юркий человечек, начиная усиленно лепетать по-французски. Джинни немного знает язык, и вот они уже вместе с, как оказалось, фотографом умоляют его сделать фото на память. Мужчина ненавидит фотографироваться. И конечно яростно уклоняется.

***

За пару лет рабочих будней в министерстве, Джинни привыкла аппарировать из дома в маленькую подворотню и проходить пару маггловских кварталов до служебного входа. Конечно она могла бы перемещаться и сразу в министерство, но так можно было прочувствовать сладость утра и выпить ароматного капучино из пластикового стаканчика позитивной расцветки. Кажется, у нее появилась зависимость. Вот и сегодня, несмотря на отвратительное настроение и тягостное предчувствие, она неспешно брела по улице с теплым стаканом в руке. Рядом со входом ее догнала Миранда, пресс-секретарь Аврората и по совместительству хорошая приятельница Джинни. Джинни поприветствовала подругу натужной улыбкой, но потом все-таки, прервав начавшийся поток вопросов, просто протянула свеженапечатанный номер Пророка. Добравшись до третьего разворота, она почувствовала, как чашка ударяется об асфальт, разметав всё свое содержимое. Миранда сочувственно положила руку на плечо женщине. — Да не переживай ты так. Никто в это не поверит, это же Рита.

***

Никто в здравом уме не будет полностью верить «Пророку». А тем более, если статью издала стареющая, но все такая же гнусная, как и прежде, Рита Скитер, проткнувшая своим прытким перышком не одну радужную репутацию. И тем более кто поверит, что многоуважаемая миссис Поттер, мать троих детей, спортсменка, умница и красавица посмеет вероломно изменять мужу. Но вот ведь они — фотографии. Мужчина собственнически сжимает хрупкие плечи, и это вовсе не коренастый симпатяга Гарри. А Джиневра привстает на цыпочки, снова и снова прикладываясь губами к щеке неизвестного обольстителя. Лицо его, как назло, не видно, так как мужчина изображен на снимке спиной. Это дает всем законное право негодовать, крича с пеной у рта, что Рита все сфальсифицировала, фотографии поддельные или неправильно истолкованные. И плевать даже на то, что Джиневра Поттер — её коллега по перу. И работают они через два стола друг от друга. Но Рита вряд ли может похвастаться на сколько-нибудь достойное количество подруг, да и друзей в целом, а это такая возможность с блеском закончить карьеру. Скитер мечтательно закатывает глаза, не слушая некрасиво раскрасневшуюся в гневном крике миссис Поттер. Эти крики просто музыка для ушей. Что-то про опровержение. Ага, сейчас, прямо мелким шрифтом, сразу под блоком с рекламой, туда, куда никто и не заглянет. — Конечно-конечно, милочка. Все будет сделано, — елейно улыбается журналистка ведьме, рука которой уже тянется к палочке. Джиневра еще некоторое время орёт, а затем, махнув рукой, уходит на свое место собирать вещи. На стол главного редактора летит заявление об увольнении. Не самое лучшее завершение короткого журналистского опыта. Хоть в «Придиру» подавайся. Благо, там начальствует умница-Полумна. Джинни берет в руки коробку и, окинув мерзавку тяжёлым взглядом, идет к служебному камину. Вещи остаются в пустой квартире Северуса, потому что Джинни игнорирует сову и послание Гарри, и не желает ехать домой. Необходимо расставить точки над i. Под тяжелый вздох аптекаря рыжая фурия залетает в помещение, вызывая истеричный звон дверного колокольчика. Не успел мужчина и слова сказать, как был обезврежен и уложен отдыхать на пол. Столько лет прошло, а рефлексы, вбитые тренировками с двумя мужчинами — сначала Гарри, а потом Северусом — не прошли напрасно. Дверь, не поддающуюся женщине, просто выбило сильном магическим потоком, так что рука мужчины дрогнула, и семян крапивы просыпалось больше, чем нужно. Зелье в котле зашипело и свернулось. Работа нескольких часов пошла книззлу под хвост. Ведьма тем временем оказалась рядом с ним, с силой разворачивая и ударяя ладошками ему в грудь. Мужчине становится весело. — Ты мерзавец, подлый… — …наглый слизеринец, — продолжил он за женщину. Услышав ещё обширный ряд эпитетов, он с удивлением увидел, как она обессиленно оседает на пол, бормоча: — Почему ты просто не сделал этого раньше?