Финальная Битва

Radiohead – Creep

Алекс:

Я сидел возле палаты и смотрел в стену напротив себя. Белый цвет начинал раздражать, но уходить я пока не собирался. Голова уже просто раскалывалась от долгих часов бодрствования. А пережитые кадры прошлой ночи то и дело мелькали перед глазами.

Днём ранее

— Черт, держись! — я не кричал, но говорил достаточно громко, хотя прекрасно понимал, что трибут меня не слышит. Я сидел возле Джейка, забрызганный его кровью и смотрел на трибута, пытаясь держать себя в руках. Меня трясло. Не думал, что после всего пережитого и увиденного такой поступок сможет выбить меня из колеи. Сколько смертей было увидено мной только за эти семь лет менторства и сколько еще предстояло увидеть и пережить. Я знал это и даже думал, что уже привык к такому исходу всего, что происходит вокруг меня. Но сейчас я паниковал. Спустя столько времени это чувство опять охватило меня, и я просто не мог с ним справиться. Хотелось орать от происходящего, но я просто сидел и продолжал смотреть на лежащего перед собой полуживого трибута. Нас забрали просто с поезда, когда кто-то из этих придурков-миротворцев наконец-то удосужился поднять свою задницу и прибежать на созданный мною шум. — Да чтоб его! — мне так хотелось со всей силы ударить что-то или кого-то, чтобы лишь выместить злость, что так и хотела вырваться наружу. Вдруг мы остановились возле черного хода в больницу, где нас уже ждали несколько санитаров с каталкой. Лишь на секунду это удивило меня, но мысль тут же исчезла, заменив себя на более важную в этот момент: «Нужно действовать быстрее!» Я выскочил из машины, выкрикивая чтобы эти лентяи пошевеливались и абсолютно наплевав на все, что меня потом за это может ждать. Джейка переместили на каталку и довольно быстро направились в само здание. Я хотел было побежать за ними, но один из миротворцев остановил меня. — Чего тебе?! — довольно грубо ответил я, взглянув на мужчину. — Есть разговор, — коротко ответил мне миротворец, закрыв дверь черного хода, и стал перед ней. Я смотрел на него, в голове обдумывая план как проскользнуть мимо этой глыбы. Но вариантов было не так уж и много. Разве что прорваться главным ходом. Только вот меня в таком виде еще в преступники запишут. — Ты ни слова не говоришь о случившемся, — видимо, у этого мужика кроме мускулов не было чем похвастаться, раз уж он ограничивался такими предложениями. Я же терпеть не стал: — С какого это я должен об этом молчать?! Парень из-за этих долбанных Игр и всего, что с ними связано, чуть не покончил с собой! И я должен молчать?! А если бы я не успел?! Если бы вы подольше сидели и ждали?! Уже завтра бы весь Капитолий думал, что это я грохнул своего трибута?! А что, я как раз похожу на сумасшедшего! Да?! Миротворец терпеливо выслушал эту тираду, даже не пытаясь заткнуть или перебить меня, а после спокойным тоном ответил: — Значит так, я бы посоветовал тебе заткнуться и не дерзить. Не забывай, что если не твоя, то жизнь того мальца полностью зависит от Капитолия. И будь уверен, еще одно неверное слово – я доложу обо всем распорядителям Игр. Я сжал руки в кулаки, со всей силы стараясь не думать о том, как бы ударить, чтобы сломать этому засранцу нос. Вдох. Выдох. Злость полностью охватила меня, и мне казалось, что я просто сейчас наброшусь на эту глыбу мышц, даже прекрасно понимая отсутствие любых шансов на победу. Лучезарная улыбка и я, пытаясь говорить как можно спокойней, поклонился: — Как скажете, многоуважаемый. А теперь могли бы вы уйти с дороги и наконец-то дать мне пройти? — Нарвешься еще со своим сарказмом, — грубо ответил мужчина, отойдя в сторону. — И вам всего доброго, — продолжая улыбаться, сказал я, и наконец-то вошел в здание больницы.

Сейчас

Alina Orlova – Спи

Джейк:

" Мне сниться, что я тону. Лежу в полностью заполненной кровью ванной и задыхаюсь от того, что бордовая жидкость постоянно попадает в лёгкие. Я глотаю её и сразу же откашливаюсь. Лёгкий спазм сжимает моё горло, заставляя ещё больше задыхаться и пытаться ухватить хоть немного воздуха, но вместо этого я получаю очередную дозу крови. И этот процесс повторяется. Мои руки сплетены вокруг шеи, и я пытаюсь закрыть рот, но челюсть сводит и я безуспешно колочусь в загрязненной воде. Мои ноги на дне. На ступнях виднеется чёрная цепь, приваренная ко дну ванной. Тоже происходит с животом, который перевязан цепью в несколько узлов. Мне темно. Я почти ничего не вижу, лишь несколько лучиков пробиваются сквозь тела, которые виднеются надо мной. Все они. Я видел их раньше. Я убил каждого из них. И вот они пришли, чтобы забрать мою жизнь. Кислород больше не поступает. Я чувствую, как на дне живота что-то елозит. В глазах помутнение, а руки, словно ледяные, опускаются на дно. Больше не могу ничего сделать. В глазах темнеет. Рот открыт. Ноги больше не бултыхаются. Тело тяжелеет, и я чувствую что падаю. Кровавое озеро, в котором я оказался, застыло, и последний пузырек с воздухом выскакивает из-под носа, прорываясь сквозь тела на поверхность. А дальше я ослеп…"

Counting Crows – Colourblind

Алекс:

Я смотрел в стену, прокручивая в голове все это. Дрожь опять начала пробирать тело и меня вновь охватила паника. Меня не пускали в палату к Джейку и я не имел никакого представления что с ним происходит. Изредка к нему заходила медсестра, и я ждал ее, чтобы расспросить о состоянии парня, но она игнорировала меня, не желая отвечать на вопросы. Это раздражало, но я пытался сохранять спокойствие и держать свой гнев в руках, чтобы, как тогда, не сболтнуть лишнего.Я вновь отметил, как же сильно раздражает белый цвет и закрыл глаза, лишь бы не видеть его. Но тут же пожалел. Перед глазами опять возник лежащий на полу Джейк и мои ладони в его крови. — Алекс? — кто-то положил руку на мое плече, и я открыл глаза. </i>

Джейк:

Я открыл глаза не сразу. Сначала слегка приоткрыл их, чтобы привыкнуть к яркому свету, что освещал комнату, в которой я находился. Дальше пробудился слух. Сбоку услышал низкий писк мониторов каких-то приборов, а слева шуршание похожее на матрас койки. Потом вернулось ощущение, оно передалось резкой болью по всему телу, а эпицентром оказалось запястье руки. Кости ломило, а голова раскалывалась, от чего веки не хотели подниматься. Когда все чувства вернулись ко мне, я, всё же, открыл глаза. Тошнотворный белый потолок придавил меня своим видом, а запах приторных медикаментов подлез к горлу. На правой руке у подлокотника мне колол катетер, по которому текла теплая жидкость прямо в мои паршивые вены. “Интересно сколько я тут проторчал? Неделю? Игры закончились без меня? Да не думаю, что распорядители захотели бы лишать себя такой забавы убивать на одного трибута меньше. Им же хлеба и зрелищ подавай. Думаю, мне максимум дня два отсрочки дали пока не закончились все Игры.” — мысли так то знатно посетили меня, но я лишь тяжело вздохнул, осознав, что лучше бы я таки помер на том ковре в поезде. “Почему я не додумался порезать обе руки?”

Алекс:

Я не сразу понял кто передо мной. В глазах темнело и мне казалось, что еще немного, и я просто свалюсь. Зато уж здесь мне не придется долго ждать помощи. От этого стало смешно, но сил не было даже на то, чтобы рассмеяться, в который раз привлекая к себе внимание окружающих. — Алекс, что случилось? — вновь спросил парень, обеспокоенно меня рассматривая. Я смотрел на собеседника и пытался вспомнить, откуда мог его знать. Я видел этого парня раньше, но в голове было пусто и тихо, словно на той Арене, которую пришлось пройти Джейку. Я мотнул головой и, вздохнув, откинулся на стену, продолжая смотреть на человека перед собой. — Может позвать врача? — спросил он, явно ожидая того, что в эту самую минуту я потеряю сознание. — Неужели я настолько дерьмово выгляжу? — совершенно позабыв о манерах, спросил я, и в вновь прикрыл глаза.

Джейк:

Очередное шуршание матраса заставляет меня повернуть голову на звук. В нескольких метрах от меня на такой же каменной койке лежит молодой парень лет 17. Он елозит со стороны в сторону, словно пытаясь найти удобное положение. На нём клетчатые синие штаны и серая майка. По сальным волосам понимаю, что он здесь уже несколько суток. Сначала он лежит ко мне спиной, и я только замечаю его набухшие вены на худющий руках. Он тощий и исхудалый, даже кости таза выпирают из-за штанов. А потом я вспомнил, что у меня видок не поздоровей будет. Всё говорило о том, что этот парень, скорее всего, один из победителей. Но какого Дистрикта? Я пытался осмотреть вещи возле него, но всё напрасно. Даже если у него есть с собой личные вещи, то они где-то в другом месте или у его ментора, который возможно находиться недалеко. И тут я вспомнил про Алекса. “Он спас мою грёбаную жизнь.“ Осознание данного факта пришло не сразу и мне стало резко стыдно от того, что я сделал. Я слишком эгоистичен. Я ведь даже не думал, что мой суицид может отразиться на нём. “Болван. Его же могли казнить из-за тебя. Придурок.” Я чувствую, как щёки покраснели от стыда. “Больше так не поступлю ради Алекса”.

Алекс:

— Не без этого, — честно сказал собеседник, присев на скамейку возле меня. Я усмехнулся, продолжая свои попытки вспомнить, откуда я знал этого человека. А учитывая то, что я практически постоянно проводил свое свободное время дома, то вариант был только один. Из последних сил я открыл глаза и внимательно посмотрел на парня. Лишь спустя пару минут внимательного рассматривания, в голове промелькнула мысль: "Это же победитель прошлого года... Как же его зовут?.. Думай, пустая голова!" — Вы давно здесь? — спросил собеседник, которому явно не нравилась наступившая тишина. "Ньют! Точно!" — мысль пришла совершенно внезапно. Сначала я даже не смог ответить на его вопрос. — Больше суток, — после длительной паузы честно признался я, наконец-то вновь отрубив свой замученный мозг.

Woodkid – Ghost Lights

Джейк:

— Ты, может, перестанешь елозить? — случайно вырвалось у меня, когда дрыщь в очередной раз повернулся, но когда он оказался ко мне лицом я резко замолчал. Мы встретились глазами, и мой язык впал к нёбу. Я увидел этот потерянный взгляд, которым болел первые несколько дней после Игр. Только страх захватил его душу намного глубже. В его лице не было ни единой эмоции, словно он разучился улыбаться. Парень безразлично смотрел в мою сторону будто не видел меня, но потом резко заметил и ещё больше испугался. Мы молчали несколько минут. Привыкали к этой тишине и к присутствию друг друга. И я не знал даже с чего начать наш разговор. Мне хотелось рассказать ему свою историю. Мне хотелось услышать его правду, потому что это первый победитель с этих Игр с кем я встретился. Мне захотелось дружески его обнять, чтобы он не выглядел так печально, хотя я сам буквально недавно наломал таких дров, что лучше промолчать. Но именно молчать перед ним мне и не хотелось. Даже не зная его имени, я видел в этом парне своё спасение от боли. Но, не зная, что сказать ему, я уступал тишине.

Алекс:

— Так что произошло? — вновь поинтересовался Ньют, переведя взгляд на стену напротив себя. Я не мог сказать ему правду. Даже если мне позарез нужно было кому-то выговориться, я просто не мог этого сделать. Мое молчание обеспечивало безопасность не мне. Оно давало Джейку шансы продержаться на Арене дольше, чем это могло бы быть, если бы я просто сейчас рассказал все этому случайному собеседнику. — Ты не хуже меня знаешь, к чему могут привести Голодные Игры. Перенервничал трибут мой, — сказал я первое, что пришло в голову. — И из-за этого вы сидите здесь сутки и явно решили просверлить своим взглядом дырку в стене? — спросил Ньют, подозревая, что я что-то не договариваю.

Джейк:

— Как тебя зовут, парень? — я сам и не заметил, как задал первый вопрос. Мне стало слегка неловко, и я постарался сделать вид, будто ничего не говорил. Повернул голову в потолок и вновь ослепительный белый закрыл мне вид. — Томас, — хриплый голос отозвался в стороне. Я не знаю, смотрит ли на меня парень, но в его голосе чувствуется давление. — Я победитель 3го Дистрикта. — Я Джейк. Первый Дистрикт, — заученные слова вылетали уже на автомате. — Ты как долго здесь находишься? — Может трое суток, может и четверо. Не считал толком. — он всё также безразлично отвечал и совершенно не подавал виду будто ему интересно. Может мне это только казалось, — А тебя привезли вчера. Охи ж ты шуму наделал. Зачем ты себя прирезать то решил? Хотя я не удивляюсь. Сам бы так сделал, но моей смелости больше нет. Ушла она ещё когда первый товарищ умер на Играх. Потолок осточертел мне и я всё же решился повернуться лицом к Томасу, который, как оказалось, лежал спиной ко мне. Его вид наводил на меня печаль. — Ты видел моего ментора? — спрашиваю я в надежде узнать больше о том, что происходило после того как я потерял сознание. — Говорят, его не пускают к тебе. Вот странности. Он спас тебя, а они жлобятся и всё скрывают. Эти Распорядители пойдут на всё, чтобы замять сенсационные дела. Вот поверь, узнали бы все про то, что ты начудил - это была бы такая шумиха. Революция я бы сказал. Может быть даже удачней чем с той лучницей. А вообще... Вообще всё равно скоро обратно на Арену. И он замолчал. Я не ожидал, что он вообще что-то расскажет, но парень даже слишком разговорился. — Почему ты здесь, Томас? — едва ли громко спросил я. — Потому что не выдержал последствий победы, Джейк. Ты ведь знаешь как оно дерьмово. Да? Ощущение гнили внутри. От которой блюешь дальше, чем видишь. Я не пробовал покончить с собой. Нет. Я понимал, что это не спасение и плюс я ведь слабый. Думаю, на финале меня быстро прирешат, если конечно я не выпаду из-за постамента до объявления старта. Когда меня вытащили с арены, я не мог успокоиться. Пугался любого движения, шороха и начинал кричать и биться в конвульсиях. Даже не помню, как сюда попал, но периодически меня встряхивает и тогда на мои крики прибегает медсестра, чтобы сделать очередной укол. Вот так я и проживаю этот постельный режим от укола до укола. Весело, не правда ли? — Ну. Не знаю. Здесь очень скучно. Я уже лежу несколько минут и мне уже тошно. Как ты выдерживаешь это всё, Томас? Ты очень стойкий парень. — Дни тренировок, Джейк. Дни тренировок,— оба слегка засмеялись. Впервые за несколько дней я засмеялся. Просто улыбнулся и похохотал. Разве мог я себе представить, что после всего того, что я успел пережить, я буду снова невинно смеяться и радоваться?

Sia – Waving Goodbye

Алекс:

"Алекс-Алекс, куда же девается твое актерское мастерство, когда оно тебе так нужно?" сам у себя спросил я, понимая, что в любой момент могу сорваться. — Я люблю все преувеличивать, поэтому и сейчас переживаю напрасно. Уверен, что местные врачи хорошо разбираются в своем деле и мне не о чем волноваться, — как можно спокойней говорил я, словно размышляя вслух. — И все же... Мне кажется, вы чего-то не договариваете, — задумавшись, сказал мой собеседник и явно попал в точку. — И я больше чем уверен в том, что вы хотели бы с кем-то поделиться своими переживаниями.

Джейк:

— Так значить ты просто рассказывал ментору о своём прошлом и потом пырнул себя столовым ножом? - почти смеясь, повторил Томас, когда мы с ним лежали на полу нашей палаты. — С одной стороны это ужасно и я тебе сочувствую, но с другой меня напичкали странными медикаментами и меня пробивает на ржачь от всей этой истории. Прости - это очень тупо. — Да нет. Это реально абсурдная ситуация. Даже если учитывать, что воспоминания из дому не самые приятные. Ну все мы даём слабину, ведь так? — я старался держать баланс и не спрашивать больше о том, что было с Томасом на Арене. Парень ведь только отвлёкся от этого всего и впервые за несколько дней улыбнулся. Я даже не знал за кого радоваться больше за себя, что я жив или за него, что он восстанавливается. — И ты, шенк, понимаешь, что мы теперь должны будем друг друга прирезать на Арене первыми? — серьёзным видом проговорил Томас и укоризненно посмотрел на меня, — Это будет наша личная дуэль. Понимаешь? Да? Несколько секунд повисла тишина. Оба переваривали только что ним сказанное. Я даже так отчётливо промукал словно задумываясь, а потом мы уставились на друг друга и разразились громким смехом.

Алекс:

Я посмотрел на парня, невольно удивившись его способности прочесть все, что происходило в моей голове в эту минуту. — Возможно, — согласился я, понимая, что этот факт все равно скрывать не удастся. — И не надо обращаться ко мне на "вы". Мы в какой-то степени даже враги, если учитывать то, что нашим трибутам совсем скоро придется сражаться друг против друга на Арене,— добавил я, задумавшись о сказанном. Усталость продолжала давить на меня, но сейчас, во время разговора, справляться с ней было куда проще. — Только вот... Мне бы совершенно не хотелось, чтобы мой трибут сражался с кем-то... Да и он подтвердит мои слова, — Ньюту нелегко было говорить это, что не укрылось от меня. — А что же произошло с ним? — тут же спросил я, не только из-за возникшего интереса, а и потому что мог перевести тему и не бояться взболтнуть лишнего. Ньют вздохнул, переняв эстафету разглядывания надоедливого белого окружения в свои руки. — Парень не смог справиться с напряжением во время Игр... Мы здесь уже несколько дней. И он никак не отойдет от того, что пережил, — тихо сказал мой собеседник, опустив взгляд на пол.

Ed Sheeran – I'm A Mess

Джейк:

— Ей богу я так давно не хохотал, парень. Думаю, если мимо сейчас пройдёт медсестра, то подумает, что мы на пару свихнулись. Союзники блин. Хах. — он заметил моё поникшее лицо и спросил, — Что не так Джейк? Я заулыбался, пытаясь быть искренним. Мне предложили быть в Союзе, после того как я лично срезал половину трибутов на своей Арене. И сейчас я боялся сделать ошибку, о которой потом пожалел бы. Но я посмотрел в его искреннее карие глаза, которые отдавали теплом. Больше не было того безразличия. И мне захотелось во, чтобы то не стало сохранить на этот раз чью-то жизнь. У меня возник план, но для него ещё нужно время, чтобы убедиться, что я хочу это сделать.

Алекс:

— Что с ним произошло? — опять спросил я, хватаясь за эту тему, как потопающий цепляется за спасательный круг. Я понимал, что мне не просто хотелось разговаривать с кем-то, я нуждался в этом. Мне надо было выслушивать хоть кого-то и забивать голову словами собеседника, лишь бы не вспоминать и не думать о том, что происходит со мной. И победитель 99 Голодных Игр оказался здесь как раз вовремя. Я ожидал ответа парня, не пытаясь его поторапливать, ибо хорошо понимал, что он чувствовал. Я более чем уверен, что ему так же, как и мне, хочется кому-то рассказать о происходящем. Но, возможно, в отличии от меня, слова Ньюта не могли повлиять на длительность жизни его трибута во время 100 Голодных Игр.

Джейк:

— Ты назвал нас союзниками. Ещё несколько дней назад я не планировал никаких союзов. Я готовился встретить последнюю битву и отправиться в мир иной, — я смотрел на Томаса, который внимал моё каждое слово. — Но, встретив тебя я понял, что иметь союзника это то, что мне сейчас нужно. И я с радостью пройду с тобой Арену, шенк. Что это вообще за слово такое - шенк? — Эхх да это сленг в нашем округе. Признаться, я сам толком не знаю, что это. Все просто говорят шенк да шенк. Мне кажется никто толком и не разбирался в истории его возникновения. — Томас резко покосился по сторонам. — А знаешь что? Джейк, я хочу сделать что-то сумасшедшее. Парень поднялся с холодного пола и отправился к тумбочке возле своей койки. Я тоже поднялся и настороженно наблюдал за его движениями. Я оказался прав, что вещи были спрятаны. Даже более. Он перемотал свои личные штуки в оранжевую ткань. Клочок старой порванной ткани лежал на помятом покрывале, и Томас раскрыл свои клады. Я увидел несколько подвесок и что-то похожее на радиоприёмник.

Алекс:

— Он… — Ньют запнулся, словно пытаясь подобрать слова, которые сейчас были уместны. — Знаешь, распорядители же любят устраивать что-то новое. Вот и получилось так, что эта Арена была каким-то их очередным экспериментом, — сказал парень, внимательно посмотрев на меня. Я кивнул, словно соглашаясь со словами ментора из Третьего Дистрикта. Кто же этого не знал. Идеально проработанная система, которая просто не могла дать сбоя. Все продуманно до мельчайших подробностей. Но каждая Арена все сложнее предыдущей. И если Джейка окружала полная тишина, то мне было не по себе от того, что могло быть на Арене победителя из Третьего Дистрикта.

Джейк:

— Это всё, что у меня есть с собой. Но суть не в этом. — Зачем тебе радиоприёмник? — поинтересовался я хватая незаурядную штуку в руки. — Чтобы сделать кое-что крутое. Чего я не делал очень давно. А вообще, обижаешь. Я ведь в крови инженер. Третий Дистрикт всё-таки. Но не суть. Сейчас кое-что попробуем. Только ты щас помолчи, а то тут слушать нужно. Я покорно кивнул и принялся рассматривать амулеты, пока Томас что-то себе химичил с тем радио. Он крутил индикаторы и трусил коробку. В общем, истинный инженер. Амулетов было всего два. Идеально гладкий тёмно-синий камень с белыми точками по всей поверхности, а посредине вырезанный символ трёх хвостов соединенных в середине. Я не особо понимал, что они значат эти символы, но видимо для него они имели ценность. И то, что меня удивило, что эти камни были почти что идентичны.

Алекс:

— Знаешь, у нас ведь так ценятся знания и все такое... — парень посмотрел на меня, как бы ожидая хоть какой-то реакции от едва живого собеседника. Я кивнул, тем самым доказывая, что еще не вырубился от усталости. Обстановка вокруг начала раздражать и мне захотелось выйти и скурить пару-тройку сигарет. Но что-то подсказывало, что мне лучше не рыпаться. Поэтому я сцепил пальцы в замок, всем своим видом показывая, что готов слушать. — И Томас оказался в классе с самой низкой успеваемостью, — уже тише сказал Ньют, словно боясь, что кто-то его услышит. — Им было плевать на то, сколько баллов получил именно он. Они взяли весь класс и просто отправили их убивать друг друга, — парень прошептал это, смотря в никуда. У меня в голове просто не укладывалось подобное. Я и представить не мог, что жители Дистрикта могли пойти на такое. Но Ньют не врал. Происшествия прошлого заставили меня научиться разбираться в людях. И сейчас я был уверен в том, что мой собеседник говорит мне правду. — Они просто не могли убивать друг друга. Трибуты боялись даже сдвинуться с места. Распорядители этого не оценили. Думаю, ты и без меня догадываешься, как они этого не любят, — парня буквально передернуло, но он продолжал выливать все, что накопилось за это время: — Нет смысла говорить что-то дальше. Ты сам догадываешься, что ничего хорошего... И вскоре Томас тоже создал союз. В этот момент старая рана вновь открылась. Я чуть не застонал от боли, которая тут же меня охватила. Я вспомнил тот день, словно он был вчера. Когда я прикончил паренька с 12 Дистрикта и сказал то, о чем сейчас жалею больше всего: "Я присоединяюсь к вашей банде!" Я молчал, хотя хотелось сорваться, вылететь из больницы и заорать. Рассказать всей столице о том, как сильно я их ненавижу. Сказать, что мой трибут вчера ночью чуть не покончил с собой. И ждать. Просто стоять и ждать пока миротворцы схватят меня. И уже завтра бы меня казнили перед всем Капитолием.

Джейк:

Увлёкшись исследованием личных вещей Томаса, я и не заметил, как в палате заиграла музыка.

Panic! At the Disco – LA Devotee

— Эмм. А здесь всегда музыка играет? — я слегка упал в ступор и даже успел расстроиться, что у меня теперь будет болеть голова. — Глупень. Это же радиоприёмник. Он словил музыкальную волну, — я видел, как глаза Томас сияли от азарта. Постараюсь запомнить его таким, прежде чем мы снова вернёмся туда, откуда только сбежали. Тем временем медленная музыка сменилась ритмичной, и у меня возник не самый удачный вопрос: — Только не говори, что ты собираешься прямо сейчас плясать. — О да, Джейк. Сейчас мы будем танцевать.

Алекс:

— Его союзника убили на его глазах, — продолжал Ньют, не заметив моего состояния. И я не винил его. За это время мне пришлось научиться скрывать эмоции. И. видимо, это удавалось достаточно хорошо. — Он не может с этим справиться. Понимаешь, Алекс? Он просто не может смириться с этим всем, — договорил парень, опустив взгляд на пол. Я был хорошо знаком с этим чувством, и не понять его было просто невозможно. Невольно я в который раз вспомнил о своих Играх, а точнее о том, что происходило со мной после них. Я тоже не мог смириться с тем, что произошло. Хотелось исчезнуть, просто стереть себя с мира, чтобы все забыли о существовании Алекса Никерсона. И тут мне в голову пришла мысль, от которой стало совершенно не по себе: «Джейк сделал то, на что я не решился семь лет назад»

The Hardkiss – Blues

Алекс:

Прошлое

Я стоял на балконе, скуривая сигарету за сигаретой, пытаясь забыться. Легкие уже жгло от никотина, который наполнял их, но я не мог остановиться. Я орал в пустоту. Просто стоял и кричал, прекрасно зная, что за шумом празднования, которое происходило внизу, меня не было слышно. — Лучше бы там сдох я! — я упал на колени, выпустив из рук пачку из-под сигарет и схватившись за перила. — Тварь… Я смотрел вниз, а в горле образовался ком, который не давал мне кричать и дальше. Я хотел, чтобы кто-то пришел и, увидев меня в таком состоянии, решил, что я совсем спятил. Может быть, тогда бы мне даже выделили отдельную палату в доме сумасшедших. Или там уже не важно, кем ты был в прошлом? Вдруг меня осенило. «Я могу закончить все просто здесь и сейчас. Мне нужно просто перелезть через перила и отпустить руки. И уже через несколько минут мой окровавленный труп найдет кто-то. Поднимется шум. И жители Капитолия увидят, что жизнь победителя не так сладка, как им может казаться». Я поднялся из пола и выпрямился, уже не держась за перила. — Мне нужно прыгнуть….

Джейк:

Ноги сами начали двигаться. Сначала ступни отбивали лёгкий бит, а дальше колени сгибались, покачиваясь в разные стороны. Таз поворачивался то вправо, то влево. И я старался повторять незатейливую мелодию своими губами. В последний раз мне довелось танцевать, пожалуй, несколько месяцев назад, в школе, но тогда всё закончилось потасовкой и миротворцами, которые разгоняли моих одноклассников обратно домой. За этим напряжением я и забыл, как иногда бывает хорошо. Музыка забирала меня с собой. Твёрдая плитка потихоньку сменялась полом из воспоминаний, и я не прекращал танцевать. Томас растворялся где-то в моём сознании, а вместо него передо мной предстала моя мать, которая улыбалась. Мы танцевали под радио, которое утром принёс отец перед тем, как в тот вечер уйти навсегда… — Джейк, ты слышишь эту музыку? Да? Танцуй, Джейк. Не так часто можно найти мелодию, под которую можно станцевать. Поэтому танцуй Джейк. — мама кричала мне эти слова, пока музыка прорывалась в каждый уголок нашего дома. Мы стояли на кухне и кружились в танце. Я тогда не понимал, почему мать танцевала и одновременно плакала. Тогда мне казалось, что это слёзы радости, но на самом деле она уже тогда знала, что отец покинет нас. Радио - последний презент, которым удосужился нас порадовать мой отец. — Мам. Но я больше не могу танцевать. — Сынок... Тебе всю жизнь придётся это делать. Кто-то заставит тебя кружит в свободном танце импровизации, а кто-то научит танцевать хореографию. Так или иначе ты будешь танцевать, сам того не понимая. — И ты танцуешь? — Постоянно. — А тебе это нравиться? Тебе нравиться? — я не останавливался и взял маму за руки. Я скакал с ноги на ногу, дабы поднять матери настроение, но она молчала и лишь кружилась дальше. Ей, конечно же, не нравилось кружиться в заученном танце, который ей подготовила жизнь. Она хотела свободы, вместо этого имела много спиногрызов и гнулась на полпути к счастью. Но этот выбор она сделала сама. Сама решила родить меня и остальных. Тогда почему же сейчас мы пожинаем плоды её посадки?

Один в каное – Реквієм

Алекс:

— Алекс! Алекс, ты меня слышишь? – чей-то голос вытащил меня из плена воспоминаний. — Да? Что? Я вырубился? – тут же начал задавать вопросы я, но потом понял, что все еще сижу на той же скамейке и тупо пялюсь на свои руки. — Не то, чтобы вырубился, просто слегка ушел в себя, — сказал Ньют, смотря на меня. — И часто у тебя такое бывает? Я задумался, а потом сделал вид, что что-то подсчитываю у себя в голове, хотя знал ответ в ту же минуту, когда услышал вопрос.

Джейк:

Я и не заметил, как остановился. Воспоминания охватили меня с головой, и я больше не мог танцевать. Просто стоял и смотрел на Томаса, который всё больше и больше прыгал. Его носило в разные стороны. Падал на пол садился на кровать и махал руками. Он не мог остановиться. В нём было столько энергии, что я не мог представить, что такой худой парень может так дрыгаться. А потом он свалился на колени и окоченело упал на плитку. Его тело без устали дрожало, и странная жидкость вытекала из рта. И он кричал. Взахлёб кричал имя какого-то Минхо. А я стоял и ничего не делал. Только когда пришло понимание, что Томас может умереть, я закричал в одно горло с ним, вот только я просил о помощи. Я взял Томаса за плечи и поднял с пола. Парень блеванул прямо мне на грудь, но я даже не думал об этом. Его трусило, и я пытался его успокоить. Томас вырывался, но я крепко сцепил руки и тащил его к выходу из палаты. Музыка орала во всю и я не слышал, что творилось вне помещения. Мы словно отрезали себя от другого мира, а потом ворвались в него со своей мелодией, которая дополнялась стонущими криками молящими помочь.

Алекс:

— Если скажу, что «часто» - совру. Потому что это происходит постоянно, — сказал я, отведя взгляд от ладоней. — И я понимаю твоего трибута. Я за эти семь лет тоже не смог смириться. Ньют лишь кивнул, прекрасно понимая, что не стоит затрагивать эту тему. Возможно, парень и сам ощущал то же, что и я, поэтому ему тоже не хотелось об этом говорить, а может он действительно знал, что это больная для меня тема.

Ólafur Arnalds – Haust

Джейк:

— КТО-НИБУДЬ!!! ОН ЗАДЫХАЕТСЯ... ОН УМИРАЕТ... КТО-НИБУДЬ ПОМОГИТЕ, — я не мог успокоиться и кричал всё больше, а Томас лишь трусился, и пена текла из его губ. Я вытащил его в коридор, который почти пустовал. Никого здесь не было, и я не понимал, где все врачи. Мы шли вперёд, вдоль стены, и Томас постоянно спотыкался и падал, но я держал его, чтобы мы дошли до конца. Мы завернули за угол, и по-прежнему никого не было, но я увидел в конце коридора дверь, которая ввела на выход из перекрытой зоны. Конечно же, им удобно запихнуть победителей в заброшенное отделение, чтобы никто не прохавал, что случилось, но мы оставались без должного присмотра, и вылилось это тем, что Томас получил очередной приступ. Нас отделяло всего несколько метров, но я больше не мог его держать. Он задыхался и изворачивался. Его губы уже посинели, а лицо перелилось бордовым окрасом. Я проклинал себя за то, что не понимал, что должен был сделать, чтобы вернуть ему доступ к воздуху. А он всё больше откашливался. И в эту секунду, я решил, что дотащу его. Оборачиваюсь по сторонам в поисках каталки. И нахожу её в палате напротив. Закидываю Томаса на едущую железяку, и направляюсь к выходу. Мы пробиваемся сквозь двери, и яркий белый свет ослепляет меня, а дальше я просто кричу и молю о помощи. — Что с ним случилось?— кто-то задал мне вопрос и я замечаю, что санитары окружили нас и что Томаса уже увозят, а я лишь кричу в догонку: — Приступ... У него снова приступ... ТОМАС!!! Но Томас лишь в который раз откашлялся, пытаясь вдохнуть чуточку воздуха...

Алекс:

— Как думаешь, что их ждет? – спросил парень, тем самым с легкостью сменив тему нашего разговора. Я задумался над его словами и вспомнил все то, что знал про три прошлые Квартальные Бойни. Я понимал, что впереди будет что-то куда хуже всего того, что было прежде. Но я даже представить не мог того, что придумали распорядители. — Что-то такое, чего никто не будет ожидать. Ни менторы, ни трибуты, ни простые наблюдатели…. – сказал я, едва сдерживая истерический смех. – Если на кону освобождения Дистрикта от Игр, то это будет самая жестокая и кровавая Арена за всю историю Голодных Игр.

Egor Grushin – Loss

Джейк:

Я пытался прорваться через толпу санитаров, которые за несколько секунд добрались к нам и протолкаться к Томасу, который вот-вот исчезнет за дверьми операционной. Его худощавая рука выглядывала из под тел докторов, которые словно пчёлы облепили его и проверяли что-то. Вены надуты, а кожа бледна. На долю секунды мне показалось, что он больше не дышит и я замер. Двери сомкнулись, и я так и остался стоять в коридоре, думая над тем, что буквально пару минут назад позволил своему новому другу умереть. Постепенно писк медицинских аппаратов оглушил мой слух, и я вернулся в реальность. Все резко задвигались и я осмотрелся. Все вели себя очень тихо, и каждый был чем-то озадачен. И вот впервые я увидел, что почти у каждой палаты стояли миротворцы в своих белых-белых масках. Такой же чистый миротворец перекрыл мне вход в палату, где держали Томаса. — Здесь идёт операция. Посторонним вход воспрещён,— почти монотонно проговорил мужик, который перекрыл мне проход автоматом. — Я понимаю, но мне туда нужно. Я его привёл сюда. Он мне близок. Да может я и знаю его всего несколько минут, но блин. Будьте же вы людьми. А... — меня переполняли эмоции, и я не мог контролировать поток лишних слов, — и вы вот... Всё портите. Вы нам всю жизнь испоганили. И теперь вы не позволите мне увидеть, жив ли мой друг или нет. Знаете... Я сам проверю. И я вырубил миротворца. Это было, конечно же, не тихо, но мой локоть попал прямо ему в подбородок, лишив сознания и равновесия в ту же секунду. Повалившись вместе с ним на медицинский пол, я как можно быстрее поднялся и накинув его шлем я просто вошёл в операционную. Мне было всё равно, что остальные миротворцы уже бегут к палате, а врачи от испуга отскакивали от пациента. Мне нужно было убедиться, что Томас жив, и я не остался один в этом грёбаном мире. А потом до меня дошло, что я держал в руках автомат того миротворца и поэтому врачи отпрыгивали от меня. А Томас лежал на операционном столе и не дышал. Паника, не приходила как и осознание. Дуло повернулось на доктора, и я начал отдавать указание: — Если вы сейчас же не вернёте его к жизни, то я лишу вас вашей. — Но... Я... Не могу ничего сделать, — мужчина растерялся и стал заикаться. Взгляд на меня и взгляд на Томаса, но я только больше стал сжимать курок. — А мне насрать. Вы сейчас же найдёте решение. Иначе я пристрелю вашу ассистентку, — и на этом я подошёл к медсестре и подставил ей дуло ко лбу. Меня не трусило, я просто слегка нервничал, но старался не выдавать себя. На волосинке висело несколько из жизней, среди которых была и жизнь Томаса. Дальше я и не понял, как всё произошло.

Алекс:

В этот миг в соседнем коридоре началась какая-то суматоха. Я слышал чьи-то крики, но из-за гула не мог разобрать ни единого слова. Я удивлено просмотрел на Ньюта, совершенно не понимая, что происходит, но парень смотрел на меня точно таким же взглядом. Шум, казалось, приближался к нам и я пытался разобрать в нем хоть что-то. Но, разумеется, все мои усилия были тщетными. В коридор ворвалась толпа миротворцев, двери в закрытую зону отворились, и вся эта процессия ворвалась туда. — Что-то произошло, — сказал Ньют так, что его слова едва можно было различить во всем этом шуме. Парень явно начал нервничать, прекрасно понимая, что такой ажиотаж могла вызвать только выходка кого-то из трибутов. Да и вряд ли там могли держать кого-то еще, ведь все это должно было оставаться тайной.

Florence + The Machine – Wish That You Were Here

Джейк:

Мужик достал два разряда и оглушил ними Томаса, но тот не проснулся. Я ещё больше начал паниковать и материться, но тут в дело пошла медсестра, которая достала из коробки адреналин и лупанула его прямо в шею Томасу. Через несколько секунд он подорвался с места, и сев на операционном столе, тяжело дыша, он заговорил: — Джейк? Что произошло? Что мы здесь делаем? А как же наши танцы? — Наши танцы закончились, Томас, ты чуть не помер.— я стоял с автоматом и рассерженно смотрел на парня, который недоумевал что произошло.

Алекс:

Не удержавшись, я подскочил со скамейки и схватил первого попавшегося миротворца, чтобы расспросить обо всем этом. — Что, мать вашу, здесь происходит?! – вырвалось у меня перед тем, как я вспомнил о том, что мне стоит держать язык за зубами и вообще не высовываться. Сейчас мне было совершенно плевать на это. Мне стало не по себе от понимания того, что это Джейк опять мог что-то натворить. Если тогда я не смог предотвратить его попытку самоубийства, то сейчас там не было никого, кроме трибута моего временного собеседника. А Томас явно ничем бы не смог помочь Джейку, судя по тому, что Ньют рассказал мне о его состоянии.

Florence And The Machine – No Light, No Light

Джейк:

— Ну я ведь не помер? — он искренне улыбаясь смотрел на меня, хотя казалось, что он вот-вот снова блеванёт прямо на пол. — Фактически ты был мёртв, но нет, не помер, — мне почему-то стало тяжело дышать, и я стал откашливаться. Снял шлем и положил его на стол. Доктор и ассистентка тем временем по-тихому направились к выходу, но мы даже не обращали на них внимание.

Алекс:

— Это опять ты? — грубо ответил мужчина и я узнал по голосу того миротворца, с которым у меня совсем недавно произошел дружеский разговор. — Понял, — тут же отпустил я его. – Сажусь на задницу и не рыпаюсь, — усмехнувшись, продолжал я. – Но может Вы будете столь добры и…. Расскажете мне что происходит и в частности касается ли это моего трибута?! – я понимал, что это все прозвучало довольно грубо, но молчать в такой ситуации я больше не мог.

Джейк:

— Ну вот, — Томас непринужденным видом спрыгнул со стола и накинул обратно на себя футболку, которая лежала на полу у стола. — Дурак ты, Томас, — я не отрывая от парня взгляда злился на него за то, что он так просто реагирует на всё.

Алекс:

Мужчина явно не собирался отвечать на мой вопрос, а у меня руки чесались врезать ему. — Алекс, не рискуй, — где-то на заднем фоне я услышал слова Ньюта, но руки уже сжались в кулаки. — Послушал бы своего товарища, — ответил мне миротворец, при этом совершенно не замечая того, в каком состоянии я сейчас нахожусь. — Уж сам решу, что мне делать! – грубо ответил я, пытаясь подавить гнев, что вот-вот собирался вырваться наружу.

Джейк:

— А ты этого разве не понял, когда я врубил радиоприёмник на всю? Ты почему шлем у миротворца забрал? — Томас начал рассматривать шлем и подошёл ближе. — Тебе, он кстати, даже идёт. В следующую секунду он надел на меня его обратно и поднял крышку. Я увидел его улыбку. Мне кажется, этот парень никогда не унывает. Не знаю, что он пережил, но сколько я с ним не хожу сейчас, то он готов на постой улыбаться. Это прикольно, но не тогда, когда пару минут назад он замертво лежал на операционном столе.

Алекс:

— Ты позабыл о нашем вчерашнем разговоре? Еще одно слово и… будет плохо не только тебе, — миротворец откровенно издевался надо мной, проверяя, сколько еще я продержусь, но я понимал, что сдаваться нельзя. У меня еще обязательно появится шанс врезать ему по зубам. Я кивнул и, пытаясь не врезать хотя бы в ближайшую стену, сел обратно на скамейку. Внутри все кипело, но мне во что бы то не стало нужно было держать себя в руках. На самого себя уже плевать, я и так столь часто нарывался. Но сейчас из-за меня может пострадать и другой человек.

Джейк:

— Понял,— и я начал смеяться вместе с ним, — Ну это... Я пытался тебя спасти. — А так значит ты сегодня мой герой постельного режима?? Ну хоть не помрём со скуки, — он похлопал меня по плечу и направился на выход, где за стеклом виднелись другие миротворцы. — Вижу, нас уже ждут. Лучше сразу снимай шлем и клади оружие на стол.

Алекс:

Потерявшись в происходящих вокруг действиях, я не сразу осознал, что оставшиеся миротворцы уже давно исчезли из этого коридора. — Похоже, это кто-то из трибутов… — Ньют озвучил мои мысли, но мне уже даже не хотелось ничего говорить. Я просто боялся взболтнуть лишнего.

The Strumbellas – Spirits

Джейк:

Я так и сделал, и мы подошли к дверям. Миротворцы стояли в два ряда и словно ждали нашего выхода. Томас посмотрел на меня и в очередной раз хихикнул: — Если вдруг не доживём мы с тобой до Арены, то мне было приятно с тобой познакомиться, Спасатель Джейк. Я лишь пожал ему руку и открыл дверь. В следующую секунду поток миротворцев ворвался в палату и нас вынесли в коридор. Я пытался вырваться, но военные накрепко зажали меня и тянули вдоль коридора.

Алекс:

По коридору раздавалась нецензурная брань, и было легко понять, что это все говорит один и тот же человек. — Черт, это Томас, — теперь уже Ньют подскочил со скамейки, и я мог его понять. Он переживал за своего трибута точно так же, как и я за своего.

Джейк:

Мы шли мимо всех пациентов и санитаров. Все они с напуганным лицом наблюдали за тем, как нас двоих вытаскивают по плитке. Шаг и я спотыкаюсь. Руки поднимают меня и несут дальше. Вижу ту самую ассистентку, она сдерживает трубку и куда-то звонит. Я отворачиваюсь и замечаю знакомый силуэт в двери. Это Алекс. Он наблюдает. На мгновение мне становиться легче, от того, что он был рядом, но потом мне стыдно, ибо я как всегда не могу спокойно жить. Томас пытается вырваться и постоянно возмущается. Ругается матом на миротворцев, а я лишь покорно иду в строю. — Каникулы закончились, господа, пора вернуться на ваш последний смертельный поезд…

Алекс:

Я следил за толпой, пытаясь уловить среди них всех Джейка. И я не ошибся. Он тоже был там. К моему удивлению, парень вел себя спокойно и даже не пытался вырваться с рук миротворцев. А второй трибут то и дело высказывал все, что думает, и пытался выбраться из толпы. — Я вижу, трибут от ментора не далеко ушел, — неожиданно сказал Ньют, посмотрев на Джейка. — Ведет себя точно так же, как и ты. Я лишь усмехнулся, соглашаясь со словами парня. — Что ж, друг мой, вижу, нам предстоит работать в команде, — вдруг сказал я, продолжая наблюдать за всей этой процессией.

Конец третьего раздела