Финальная Битва

Coldplay – The scientist

Джейк:

Перед глазами задыхающийся Томас. Его руки дрожат, а губы давятся в синеве. Я вспоминаю как тяну его по полу изолированной части столичной больницы и предствляю, что было бы если бы я не успел. Худощавый победитель третьего дистрикта лежал бы на ледянном противне запертый за дверцой местного морга. Тогда я его спас, но что с ним сейчас. Быть может очередной приступ схватил его в комнате отеля для победителей и тогда все мои старания спасти его жизнь напрасны. "Почему я думаю о нём? Кем же он стал для меня?" Я действительно не понимал, что сделал этот парень, что я думаю про него уже почти всё утро. Несколько ударов в дверь и меня условно пригласили на завтрак, но я не выйду. Я уже переполнен этой капитолийской дичью сполна. Когда люди в других дистриктах не доедают, а мы тут жрём как в не себя, то кажется будто мы свиньи на забой. Хотя о чём я? Через неделю мы окажемся на арене и начнём резать своих же сограждан. "Может у победителей не осталось ничего человеческого? Может они звери, которые живут уже ради детоубийства? Может я уже сошел с ума?" Слишком много может. Слишком много мыслей, которые мешают мне и раздирают мою голову. В очередной раз всё заканчивается мигренью. Голова расскалывается и чувства притупляются. Не делая резких движений я аккуратно ложусь на кровать и закрываю глаза...

Ранее

— Пора обратно в поезд. Каникулы закончились. — Почему я не удивлён, что вы только об этом и думаете, — язвительно отозвался я, когда один из миротворцев вновь повторил приказ. Нас вели через чёрный вход и буквально не давали продыху так много военных окружило нас. Порой мне кажеться, что они чрезмерно стараются. Когда мы вышли на свежий воздух у меня закружилась голова и я едва устоял, чтобы не споткнуться. В одном больничном одеянии нас тянули к машине, которая стояла прямо у выхода.... — Знаешь, а сидеть в прицепе не так уж и плохо, — Томас с перевязаными руками сидел возле меня и ворчал порой неразборчивые слова. Не знаю прекратилось ли действие адреналина, но успокоился и расслабленно раскинулся на полу. — Только вот эти наблюдатели мешают личному пространству. Я усмехнулся оценив подкол десятка миротворцов, которые окружив нас держали свои автоматы и смотрели за нашими движениями. Они серьёзно думают, что мы откроем дверцу и пустимся в бега? Не знаю как Томас, но я в Капитолии не бывал и точно потеряюсь в этих городских лабиринтах. — Представь, что мы с тобой звёзды Капитолия и это наш эскорт. Наслаждайся Томас. Этого больше не случится,— ответил я и посмотрел на внезапно растерянного друга. Я хотел пошутить, но обоим было не до шуток и мы замолчали... В последний раз я его видел, когда нас вывели из машины и затащили в поезд. Он увидев своего ментора побежал его обнимать. А я лишь тяжело выдохнул и вошел в свой вагон. Алекса нигде не было видно и я пошёл в своё купе заперев за собой дверь и лёг на кровать, чтобы в очередной раз уснуть...

Сейчас

И вот я вновь лежу на мягкой кровати и думаю о том, что мне это надоело. Достало быть пешкой в их руках. Достало, что люди вокруг меня умирают. Внезапно я вспоминаю о семье. Только сейчас я осознал, что с момента победы на играх и моего пребывания в больнице толком не думал о них. Как они? Как отреагировали? Что с ними? Это не важно. Мне даже не хочется развивать эту мысль в своей голове и я решаю выйти на завтрак.

T. Mills – Crystalized

Алекс:

— И что на тебя нашло? Меня не было всего несколько дней, а ты уже умудрился куда-то влезть. Неужели за тобой действительно нужен постоянный присмотр? — мне казалось, что голос миротворца сейчас слышен по всему отелю. — Ничего, — коротко ответил я, явно устав от этого разговора. Он длился уже некоторое время, а я не мог толком объяснить причину большинства своих поступков. Мы сидели в небольшом холле, на первом этаже. Здесь было тихо и мало кто мог незаметно подслушать чужие разговоры. Если, конечно, собеседники не будут орать друг на друга так же, как и мы сейчас. Я выбрал это место, потому что не хотел, чтобы Джейк знал об этом разговоре. В нем не было ничего секретного для парня, но я не был уверен в том, что трибут оценит мое общение хоть с одним из миротворцем. — Может из-за того, что парень напоминает меня самого, — наконец-то сказал я, осознавая, что сейчас прослушаю еще одну тираду. Вот только я уже наизусть знал ее суть. — Такой же балбес, как и ты? — хмыкнул Джаред, перестав ходить по комнате, и посмотрев на меня с некоторым презрением. Его приставили ко мне после интервью Цезаря с победителем 93 Гололных Игр, то есть со мной. В Капитолие явно не всем пришлись по душе мои слова. И именно поэтому Джаред стал моим охранником. Но была одна загвоздка. Позже мужчина рассказал о том, что его приставили ко мне для того, чтобы сначала следить, а потом и вовсе начать управлять мной. Вот только они не учли того, что Джаред оказался куда умнее своих напарников по работе. — Думай как знаешь, — хмыкнул я, даже не посмотрев на своего собеседника. — Алекс, ты понимаешь, что я не смогу быть тут вечно? Только утихли скандалы, связанные с тобой, ты тут же опять чуть не подрался с миротворцем. Неужели ты просто не можешь сидеть на жопе ровно и не рыпаться? — мужчина не прекращал свой допрос. — А почему это ты вернулся? Тебя же, вроде, переводить хотели... — я старался переводить тему, но был уверен, что ничего не получится. — Хотели, потому что начали тебе доверять. Но надо было тебе все испортить. Именно сейчас, — Джаред вздохнул, посмотрев на дверь. Он словно хотел, чтобы кто-то вошел в холл и выпихнул меня на улицу, а потом хорошенько побил. И я понимал его. Но был уверен, что больше никто не захочет со мной сотрудничать. Даже в качестве надзирателя. — Так что, я все еще нуждаюсь в услугах няньки? — не удержавшись, спросил я, посмотрев на мужчину. Джаред закатил глаза, после чего закрыл лицо руками. Я знал, что этим вывожу всех, но просто не мог сдержаться. Мне всегда нравилось подливать масла в огонь. — Не нуждаешься, — наконец-то ответил Джаред, убрав руки от лица. — Я пришел дать дружеский совет. Да, знаю, никакой я тебе не друг, но просто выслушай. Я кивнул. Он действительно не был тем, кого я мог считать другом. Но вот советы Джаред всегда давал толковые. — Не лезь. Просто не высовывайся. За тобой всегда был глаз да глаз. И сейчас, я уверен, они будут продолжать следить за тобой, хоть и не через меня. Так что позабудь о своей ненависти к ним. Хоть бы на период Игр. Так никто из вас не пострадает. — Не пострадает? — спросил я, чувствуя, как во мне закипает злость. — Ты даже не представляешь что здесь произошло за эти дни! — мне хотелось высказаться. Я знал, что тут миротворец совершенно бессильный, но мне очень хотелось просто рассказать все это хоть кому-то. Правда я беспокоился, что могу потом об этом пожалеть. — Так расскажи, где еще ты отличился, — сказал Джаред, присаживаясь на диван напротив меня. — Не я. Мой трибут, — уже тише сказал я, пытаясь подавить желание закурить просто в этом холле. — Может хватит темнить? — миротворец явно пытался надавить на меня, и это было последней каплей. Я сорвался с места и смотрел на Джареда, который явно не понимал что со мной происходит. — Хватит темнить?! Да, ты прав. Хватит мне молчать! — начал кричать я, совершенно себя не контролируя. — Алекс... — миротворец хотел уже меня заткнуть, но сейчас это было бесполезно. — Я уже 25 лет Алекс! — огрызнулся я, совсем позабыв о желании держать себя в руках. — Объясни мне все. Что тебя тревожит? — Джаред говорил тихо, надеясь, что своим тоном а-ля психолог сможет успокоить меня. — Ты хочешь знать, что меня тревожит? — переспросил я и рассмеялся. — Джейк пытался покончить с собой. Нет, ты не ослышался. Мой трибут действительно перерезал себе вены! И если б я не спохватился, то мы бы сейчас на похоронах были! Ты видишь, к чему приводят эти Игры?! — я не мог больше молчать. Внутри все кипело, и мне просто нужно было высказаться. Я знал, что ему могу это рассказать, потому что все миротворцы явно об этом знают. И сейчас наконец-то мог выплеснуть эмоции. — Я тоже тогда хотел подохнуть! Да, я тоже хотел спрыгнуть с крыши! И Джейк не выдерживает всего этого! Если бы это произошло... Я не могу молчать! На моих руках чуть не умер еще один человек, а я должен "сидеть на жопе ровно и не рыпаться"?! Насиделся уже! Хватит!

Florence and The Machine – What The Water Gave To Me

Джейк:

Я спустился по ступенькам и оказался в столовой этажа Трибутов Первого Дистрикта и прежде чем сесть за давно накрытый стол решил немного осмотреться, а то до этого я даже не обращал особого внимания на то, что меня окружало в столице Панема. Зала условно делилась на несколько зон, которые были выполнены в разных футуристических направлениях, от чего было и видимо это разделение. Возле окон, которые открывали взор на столицу, от потолка до пола разместился длинный стеклянный стол. Вокруг него были расставлены стулья-гамаки со стеклянными массивными ножками, а спина и сидушка выполнены из тягучего материала, который действительно имитировал сидение на гамаке. Мне казалось абсурдным обедать за таким столом, но когда я увидел, сколько еды принесли авоксы, вновь вспомнил свою теорию о свиней на убой. Напротив столовой зоны оказалась небольшая зона отдыха с телевизором от потолка до пола и диваном с несколькими креслами по бокам. В расстоянии между экраном и мебелью лежал салатовый пушистый ковёр, который чем-то напоминал мне траву и я бы не удивился, если бы так оно и оказалось. Лестница в коридор, где находились наши комнаты, находилась справа от столовой и телевизора. Я стоял прямо на последней ступеньке и рассматривал это капитолийское творение, понимая, что больнее нельзя быть. Вместо лампы или люстры у нас имелись несколько детей, которые были выполнены из какой-то металлической проволоки. Их ноги начинались из переливающегося потолка с блёстками, а руки словно тянулись к серой плитке на полу. Дети стояли по кругу, и различались за ростом, внутри них горел свет. В каком-то музее истории этот экспонат действительно имел бы какой-то посыл. В моём случае это ещё одно напоминание, что на детей им насрать. В принципе сам предлог Голодных Игр тому подтверждение. Не желая более смотреть на этот цирк, я отправился к столу и разместился у его начала. На удивление Алекса нигде не было видно, и я принялся поедать пищу в одиночку, даже не желая дождаться ментора.

Алекс:

Я буквально ворвался в отель и пронесся мимо толпы девушек, которые явно ждали когото. Одна из них, заметив меня, что-то крикнула, но я даже не пытался понять ее слова. Сейчас хотелось уйти подальше от всех этих напыщенных жителей Капитолия, что я и старался сделать. — Алекс, у вас кровь, — кто-то рядом со мной явно заметил мои побитые костяшки пальцев. — Может вам... — Не стоит, — грубо ответил я, после чего поспешно скрылся из вида. Я не сдержался. После того, как высказал все Джареду, я просто сорвался, пулей вылетел из отеля и начал бить все вокруг, без разбора. Первой досталось стене возле черного входа в отель. Я просто со всей силы врезал в нее, надеясь хоть так избавиться от накопившейся злости. Стене, естественно, ничего, а кожа на костяшках пальцев правой руки уже содралась. Но я не чувствовал боли. Я ударил еще раз, и еще. Я бил пока на руках еще оставалось живое место. Осознание пришло лишь тогда, когда все ладони были в крови. Достав только начатую пачку сигарет, я сел просто на асфальт возле отеля и нервно закурил. Я ворвался в столовую, что принадлежала нашему Дистрикту. Джейк уже сидел здесь и, от осознания этого, мне немного полегчало. Я вытянул из кармана помятую, почти пустую пачку сигарет и зажигалку, после чего бросил их на стол, и сел напротив трибута. Капли крови засохли на костяшках пальцев, да и пачка сигарет была полностью покрыта ими. Но сейчас мне не хотелось об этом думать. Один из присутствующих безмолвных тихо подошел, поставил передо мной пепельницу, и вернулся на свое место. Я лишь едва заметно кивнул и, достав из пачки предпоследнюю сигарету, закурил, надеясь, что на пару минут обрету спокойствие.

Birdy – People help the people

Джейк:

Я уплетал свой капитолийский завтрак и едва не блевал настолько тошнотворно вкусно мне было. Мне казалось очевидным, что готовят здесь на отлично, но кладя очередной кусок сочного бифштекса я вспоминал трибута, которого я убил. Они все стали в ряд и по очереди приходили в моё сознание. Питер, Али, Фиона, Арчи, Тим, Диана. Их было 23ое. И я последний. Когда в рот отправился последний кусок, самый сочный и самый прожаренный, мой живот непроизвольно проурчал и нёбо пересохло. Стараясь не думать об убитых я выпил яблочный сок. Но стало только хуже. Я вспомнил дом и мать, которая стояла на кухне и перебирала яблоки. — Вот я же просила тебя смотреть, чтобы червивых не было, — женщина обозлённо кинула в ведро очередное подпорченное яблоко, — с чего мне теперь делать этот сок. — Но мам. Я боялся, что меня заметят, — опустив голову маленький Джейк стоял возле своей матушки, которая очищала очередной красный плод. — Не позволяй страху руководить собой, — всё также строго твердила она и даже не посмотрела на своего расстроеного сына, который стыдился своего поступка. — Тебя бы лишь выпороли несколько раз и отпустили с добычей. Пару шлепков по заднице и у тебя ведро яблок. Разве так трудно это понять? Но Джейк не хотел ничего понимать. Он вспоминал как в прошлый раз его секли палкой по рукам. Несколько дней он не мог рисовать и писать. Мальчик просыпался по ночам боясь, что его найдут и вновь выпишут несколько ударов. — Я больше так не буду, — это единственное, что всегда мог ответить Джейкоб чувствуя вину за то, что испугался. — Конечно не будешь,— высыпав оставшиеся яблоки в раковину женщина опустила ведро перед сыном. Он смотрел ей в руки, которые пухли от мозолей и царапин. Когда-то покрытые лаком ногти желтели от грязи в которой ежедневно возилась его мать. — Прямо сейчас ты пойдёшь и наберёшь новое ведро, и смотри внимательно на червей иначе я сама пропишу тебе несколько шлепков. ... Я на скорую руку вытер выступившие слёзы и заметил, что в комнате уже был Алекс. Его костяшки сбиты. В руке пестрела сигарета. Опущенный взгляд и авокс поставивший пепельницу. Вспышка и запахло табачным дымом. Это первая встреча за несколько дней. Долго не думая я встал с места и подошёл к Алексу. — Ты только не обессудь, но, обняв своего ментора, я огорченно добавил, — мне стыдно за то, что я сделал. Отойдя от Алекса я сел на своё место и придвинул к себе десерт, в виде лимонного чизкейка и приготовился к новой волне умерших трибутов. То, что я обнял Алекса по крайней мере для меня точно ничего не значит. Так я делал, когда мать или отец могли здиться на меня. И вот передомной сидел мой новый отец с которым я мог говорить на равных. — Не знаю, что заставило тебя хорошенько поколотить капитолийские стены, но я бы настоятельно рекомендовал более так не делать, — откусив небольшой кусочек чизкейка я удовлетворённо вздохнул, а потом очередная вспышка завтрака с моими жертвами возобновилась. Первой я убил Китти. Она подавилась ядовитым плющом, когда начала тонуть в болоте. Так я решил облегчить её участь. Её золотистые волосы тогда смешались с зелёной жижой, — говоря о трибутах. Я хотел тебя спросить. Ты когда ешь всю эту столичную белеберду тебя не тошнит? Оно конечно всё вкусно, но я снова вспоминаю этот гамняный привкус победы.

You Am I – I'm So Tired

Алекс:

Я молча сидел, смотря на свои руки и размышляя о том, что на них намного больше крови. Правда она принадлежит не мне. На моих руках кровь людей, которых я убил семь лет назад. И не только их. Я по уши в этой крови. И те капли, что сейчас выступили на костяшках пальцев ничего не меняют. Я услышал как Джейк поднялся со стула и наконец-то перевел взгляд на трибута. Уже даже не хотелось высказываться ему, вычитывать за его поступок. Потому что я понимал, что это ничего не изменит. Да и неправильно говорить о том, что не стоит этого делать, когда сам чуть не поступил точно так же. Когда прозвучало извинение, я не сразу смог поверить в то, что услышал. Я смотрел на трибута и думал, что мне все это приснилось или показалось. В голове даже прозвучало что-то похожее на: "Молодец, Алекс, начинаешь сходить с ума". Но все это было на самом деле. И следующая фраза трибута была тому подтверждением. Я усмехнулся, сделав последнюю затяжку и потушив сигарету. Джейку действительно лучше не знать истинной причины моей так называемой драки с первой попавшейся стеной. Его и без этого мучают мысли, которые так и хотят уничтожить все изнутри. И сейчас мои слова лишь усугубят ситуацию. Я и сам уже не знал истинной причины своего поступка. На кого я злился? На Джейка, за то, что он хотел сделать? Или на себя, за то, что тогда не нашел в себе силы спрыгнуть с той чертовой крыши? Мне хотелось спросить у него что с ним произошло в закрытом помещении больницы. Я должен был знать что эти двое натворили и что привело к тому, что за ними прибыл целый отряд миротворцев. Я слышал только обрывки их разговоров, но не мог соединить все в цельную картину. Кому-то стало плохо, трибут стащил автомат у миротворца, кто-то угрожал врачу. Это все мне казалось полным бредом. Я хотел расспросить Джейка обо всем, но понимал, что он вряд-ли захочет отвечать на мои вопросы. Ему нужно время и он расскажет тогда, когда сам этого захочет. Его слова отвлекли меня от мыслей и я посмотрел на собеседника. — Поначалу я отказывался вообще есть. Я просто пострянно курил. Но ты же знаешь, что так долго не проживешь, — я повел плечами. А на этот вкус вскоре перестаешь обращать внимание.

The Neighbourhood – Afraid

Джейк:

— У меня всё иначе. Мне кажется будто они сидят возле меня и шепчут на ухо своё имя и способ как я их убил. И каждую секунду новый трибут. Первые несколько дней меня тошнило и выворачивало я не мог и куска в рот взять потому что перед глазами всплывали сцены убийств, — Джейк уже доедал свой десерт и снова отпил яблочного сока, — но сейчас я смотрю им в глаза и ем. У меня не остаётся другого выбора. Моя жизнь может в любую секунду завершиться если буду убегать от этого. Я убийца. Да. Я предатель. Очевидно же. Но сейчас я жив и через пару дней начнутся мои последние Игры и никто не знает чем это завершиться. Там в больнице я познакомился с одним парнем. Его зовут Томас. Он победитель из 3го Дистрикта. Мы... На мгновение я замолчал. Даже не знал, что сказать. Томас стал для меня другом и поддержкой сам того не понимая. Но почему вспоминая о нём мне становиться не по себе.

...

В те секунды, когда Томас почти не дышал Джейк панически смотрел по сторонам. Он не знал как помочь человеку. В его жизни никогда не было случая, что он должен был кого-то спасать. Лишь себя один раз, когда он чуть не утонул в болоте в лесу первого дистрикта. Это произошло одним осенним вечером, когда ему было 8 лет. Он никогда никому не рассказывал и впервые захотел поделиться.

...

— Просто. Когда мне было 8 лет я чуть не утонул в болоте. Знаешь наверное леса между первым и вторым дистриктами, где обычно размещаются стаи волков, но тогда они кажется сменили территорию. Да и не важно совершенно. Они просто не были там. Был я. Старая ветка на дереве, которая в любую секунду могла сорваться и тело восьмилетнего мальчишки унесло бы под грязную воду. В тот момент я понял одно. Что порой бывают такие моменты, когда кроме нас самих никто нам поможет. Не смотря на свои слёзы я взял себя в руки и начал думать как мне вылезти из этого болота и внезапно я заметил другую болею крепкую палку, которая торчала на видном месте. Понимаешь. Я мог умереть от того, что паника ослепила меня. Так случилось и в больнице. Мы танцевали. Бесились. Впервые я почувствовал, что свободен. И тут случилось это. У Томаса произошел приступ. И в этот момент у меня была паника. Если бы я не взял себя в руки. Он бы погиб ещё до Игр. Это не правильно. До встречи с ним, я думал, что другие победители не будут для меня проблемой. А потом я осознал, что другие победители такие же как я разбитые потерянные личности. А увидев тогда тебя в планолёте, то стало очевидным, что это никогда не закончиться. Мне стало немного легче и я посмотрел на Алекса, который всё это время слушал. Я не хотел говорить ему всего, но мне стоило расскрыть несколько тайн того дня.

Алекс:

Я смотрел на трибута, понимая, что ему нужно выговориться, и внимательно слушал. Мне хотелось понять его и поддержать хоть чем-то. Но я знал, что слова мало чем ему помогут. Я просто сидел, не говоря ни слова, и давая Джейку спокойно рассказывать о малой части того, что его тревожило. Мне часто нужно было делать то же. Но в такие случаи мне приходилось выходить на балкон и вести тихую беседу с самим собой. Иногда в эти моменты мать выходила ко мне, и я мог сказать пару слов и ей. Но это было не совсем то. Мне нужен был такой человек, которому я смогу рассказать все, не думая при этом как красивее выразиться и не выбирая из всего потока мыслей то, что и кому можно сказать. Сейчас Джейку нужно было то же, и я просто не мог отказать. Мне стало не по себе от его рассказа. Я опустил взгляд и, по-привычке, взял в руки зажигалку. Когда не получается курить, я предпочитаю держать в руке хотя бы эту маленькую вещицу. Не знаю почему, но это является для меня своеобразной защитной реакцией. «Нервы? Кури. Не получается курить? Крути в руке зажигалку». Не помню, откуда это взялось, да и понимаю, что мне совершенно не обязательно вдаваться в такие мелочи. Просто привычка, от которой так же сложно избавиться, как и от потребности в дозе никотина. Когда Джейк упомянул о трибуте Ньюта, я едва заметно кивнул, понимая, что ментор из Третьего действительно прав и в этих Играх образуется хотя бы один союз. Я знал, что все это может плохо закончится. Я вспоминал большинство прошлых кровавых побоищ и понимал, что рано или поздно союзники не смогут продолжать быть таковыми. Но не мог предотвратить этот процесс. А запретить – тем более. Значит, мне остается лишь надеяться на то, что все не дойдет до того же, что было со мной или кем-то другим, кто рисковал обретать друзей на время Голодных Игр. — На самом деле, далеко не все такие, — сказал я, после того, как осознал, что Джейк ждет моего ответа. Мне не хотелось опять затрагивать тему о том, как он чуть не умер и я надеялся, что он заметил безмолвное сожаление и поддержку, которые я никогда толком не умел передавать словами. — Некоторые продолжают наслаждаться жизнью, успешно забывая о том, что совершенно недавно убивали ни в чем неповинных детей ничем не отличающихся от них самих,— говорил я, смотря на Джейка. – Но есть и такие, как я…. И почему-то я уверен, что ты тоже не сможешь забыть… — тихий вздох. – Это видно уже сейчас, — добавил я, продолжая наблюдать за собеседником. В столовой опять повисла пауза, а я задумался о том, что сказать дальше. Мне было непонятно, как будет лучше. С одной стороны казалось, что нужно продолжить эту тему разговора, но не хотелось давить на трибута. Поэтому я решил перейти к другой, не менее важной, теме для обсуждения. — Если уж мы заговорили о других трибутах, то, я думаю, нам нужно получше… — я остановился, пытаясь подобрать слово, — «познакомится» с ними.

City and Color – Fall

Джейк:

— Я о других трибутах ничего не знаю, — мне стало как-то не по себе, ведь это была правда. Вместо того, чтобы узнать о своих будущих противниках я тонул в воспоминаниях о событие в больнице, — Только о Томасе мне немного известно. И снова мы возвращаемся к Томасу, который стал моим негласным союзникам и мой клинок никогда не поднимется в его сторону. — Всё что мне известно о его победе только то, что после неё его сломало. Я не знаю, что было на арене. Не знаю убил ли он кого-то. Но понимаю чётко, что этот парень более никогда не возьмёт в руки оружие. Алекс Игры нас с тобой изменили. Его они уничтожили. Стёрли с лица Земли оставив оболочку, которая хватается за последнюю возможность. И я не знаю выдержит ли он начало игр с такими темпами. Он ходячий мертвец. Но я не смогу оставить его там умирать. Это звучить странно. Но я чувствую, что должен ему. Что должен защищать его, как ты защищаешь меня, — впервые я сказал это вслух. Впервые я окончательно понял, что должен сделать, когда начнуться игры. Я должен спасти его, даже если мне самому придётся умереть. Может он и не победит, но... Но я искуплю свою вину придателя. Алекс продолжал смотреть на меня и я понимал, что моя идея ему не по душе и постарался сменить тему: — Но его стоит отнести в группу "сломленных" трибутов. Кто ещё может попасть под это описание?

Алекс:

Я молча слушал Джейка, пытаясь проследить ход его мыслей. Понимание ситуации пришло сразу. Он хотел спасать едва знакомого человека и, скорее всего, это и удерживает его от очередной попытки самоубийства. Я должен быть благодарным за это, но что-то не давало мне покоя. Плохое предчувствие засело глубоко внутри и явно не собиралось покидать это уютное местечко. Мне просто не совсем нравилась идея Джейка, в ней были изъяны. Ведь рано или поздно союзникам придется встретиться один на один. А убить друга не каждый сможет. Я был уверен, что Джейк замечает мое недовольство, но после столь долгого времени тщательного скрытия своих эмоций я просто не мог продолжать делать точно так же. Да и я предпочел бы не скрываться от своего трибута. — Таких много, — я понимал, что сейчас действительно лучше не продолжать говорить о Томасе, поэтому с немым согласием перешел к другой теме. — Я думаю, для начала тебе бы лучше узнать о тех, кто представляют наибольшую опасность. Тебе стоит остерегаться трибутов из 6 и 12 Дистриктов. Если остальные убивали только в крайних случаях, эти без раздумий. Я видел, на что они способны. И скажу тебе откровенно – если бы они были на моих играх, я бы ни за что не хотел встретиться с ними в бою. Уверен, что проиграл бы, — мне не хотелось врать Джейку, поэтому мысли сами озвучивали себя, я был лишь их транслятором. — Так же я бы посоветовал не особо доверять трибутке с 5, она хитра и это хорошо, но она может обхитрить и тебя... — вновь задумался, прокручивая в голове все то, что вновь видел несколько часов назад. — Есть еще везунчик... Впрочем, зачем я все это рассказываю, если ты и сам можешь увидеть. Конечно, это зависит от того, хочешь ли ты смотреть, — я посмотрел на Джейка, ожидая его реакции.

Джейк:

— Я посмотрю, — слова вырвались сами, но осознание пришло потом. Я ведь смогу увидеть как Томас стал победителем, но именно это меня и не особо порадовало. — Это возможность увидеть их настоящими лицом к лицу с опасностью. Прежде чем идти с ними в бой. Другие победители как я понимаю, тоже будут иметь доступ к этим записям?

Алекс:

Я удивился тому, как быстро Джейк согласился, но не порадоваться этому просто не мог. Значит, парень действительно понимает, что уже сейчас нужно думать о том, что его ждет на Арене. — Да, ты прав. Другие тоже смогут посмотреть все Игры. Только вот я сомневаюсь, что хотя бы половина трибутов согласиться на это, — опять-таки я сказал то, что думал. – Скажу честно – я и не думал, что ты захочешь смотреть данные видеозаписи.

James Arthur – Hometown glory

Джейк:

— Но я вряд ли смогу пересмотреть свои Игры. Эти смерти я итак каждый день вижу в кошмарах. Но вот других. Других действительно нужно увидеть. Пришло время разрабатывать тактику на эти игры. В первом Дистрикте я просто убивал, но сейчас всё можно обернуть в зрелище, которое заставить людей плакать. И я этого хочу, чтобы они поняли,что делают. Но без твоей помощи Алекс, я пожалуй никто,— я смотрел на своего ментора и понимал, что это так. Он должен помочь мне создать вокруг меня историю за которую спонсоры будут готовы отдать деньги, чтобы я смог выполнить то, что задумал. — Помоги мне создать образ, который купят другие.

Алекс:

Я смотрел на Джейка и не мог поверить в то, что только что услышал. Могу поспорить на что угодно, что если бы мы снимались в каком-то фильме, зритель пару раз бы пересматривал этот момент, не в силах понять того, что происходит. Почему-то в голове сразу возникла ассоциация с теми Играми, о которых все давно должны были забыть. Но в детстве мама рассказывала мне о них, мечтая, что кто-то сможет довести начатое до конца. Правда я не мог поверить в то, что Джейку в голову пришли столь схожие мысли. Быть может, просто совпадение. — Джейк, я не думаю, что это хорошая идея, — я пытался говорить как можно более спокойно. – Эти люди потеряны. Да, парочка из них может и пустит слезу. Но сам понимаешь, придет кто-то другой, сделает что-то еще и внимание полностью переключится на него. Это не лучший вариант. А если ты попытаешься поднять бунт, то, во-первых - мало кто рискнет, во-вторых - сделаешь себе только хуже. Они сколько подобного видели за все это время, что гарантировать положительный результат не может никто, — я хотел донести до трибута свои мысли и надеялся, что это получает. – Это дохлый номер.

Джейк:

Алекс говорил правду, но вот я не мог эту правду принять. Как маленький ребёнок я расстроился и обиженно расселся на стуле. — Тогда, что ты предлагаешь мне сделать? Не входить в союзы? Никому не доверять и сойти с ума, как это происходит с тобой?

Bring Me The Horizon – Can You Feel My Heart

Молчание. Нет. Я не мог сказать этого вслух. Он ведь услышал это. Алекс посмотрел на меня и мне захотелось провалиться под землю. Покраснев я просто встал с места и удалился из столовой, чтобы больше не причинять ему боли.

Алекс:

Я молча смотрел на дверь, что захлопнулась за трибутом. Внутри закипала злость и я едва подавил желание сорваться, схватить засранца и хорошенько врезать ему. Вместо этого я сидел и вслушивался в тишину, что окутывала комнату. Когда ярость притихла, я поднялся и вышел из столовой, а потом и вовсе покинул отель трибутов. Уже никто не рискнул подходить ко мне. Видимо, сейчас заметно, что я не настроен на разговоры.

Джейк:

Двери расспахнулись и я вышел в главный корридор, который соеденял весь отель. На стенах висели портреты предыдущих победителей и у меня закружилась голова. Я знал, что где-то тут есть и портрет Алекса. Время поджимало мне стоило направиться на встречу со стилистом, но любопытство перевесило и я решил отыскать нужную картину. Блеск, Кашмира, Энтони, Лур и где-то на 10 портрете я вижу его. Сначала молодого отверженного и смелого, который готов убивать ради забавы. Его улыбка несомненно сводила миллионы девушек с ума. И это и бесило меня в моём менторе. Но мне стало стыдно от того, что я ляпнул несколько секунд тому назад.

Thirty Seconds to Mars – This is war

Я давно забыл как он выглядел 10 лет назад, но сейчас убедился, что он изменился кардинально. Корридоры победителей особенные тем, что тут размещены портреты трибутов до начала игр и уже после победы, а также каждый желающий мог просмотреть момент последнего убийства после которого трибут обьявлялся победителем. Я сам и не понял как нажал кнопку старта. Экран погас. Поле. Камера показывает сдалека идущего Алекса. Он прячет нож. Маленькая девочка плачет возле тела другого трибута. Дальше камера показывает происходящее ближе только сбоку. Девочка замечает Алекса. Он говорит ей что это лишь сон и подходит ближе. Ещё несколько секунд и всё закончиться. Когда он перерезает ей глотку я закрываю глаза не желая видеть продолжения. Видео закончилось и портреты вновь вернулись на место. Меня всегда удивляло как победители живут дальше. А потом я заметил лицо Алекса после победы. Побитый и уставший он смотрел в камеру словно проклиная каждого, кто заставил его убивать. Мне стало не по себе и я представил какое лицо было у меня после первой победы. — Ты ведь знаешь, что у него не было выбора, Джейк, — женский голос отозвался где-то сбоку. Дальше по корридору. Каблуки медленно постукивали по бетону и особь приближалась. — Он был вынужден её убить, чтобы спасти свою мать. — Я понимаю, — выдавил из себя всё что смог и обернулся на голос. Передомной предстала высокая блондинка 50 лет. Одета в чёрное и неся в руке чёрный зонт она напоминала мне ведьму. Она была красива от ног до морщинистой головы. И её глаза скрывали большие солнцезащитные очки под тон платью. — А вы кто собственно? — заинтересовано спросил я. Женщина протянула свою ладонь и с ироничной улыбкой ответила: — Аделаида Блуберри. Твой новый стилист.

Kings Of Leon – Closer

Алекс:

Даже не осознаю как добрался до своей квартиры, но уже через время я захожу в комнату, где обычно проводит время моя мать. Марта и сейчас здесь. Сидит с книгой в руках и, услышав мои громкие шаги, переводит взгляд на меня. — Алекс, что случилась?— спрашивает женщина, положив книгу на тумбочку рядом с диваном. Я не отвечаю, просто молча сажусь на пол и закрываю глаза. Слишком неприятно. Я давно должен был привыкнуть к подобному, но это был удар в спину. — Алекс... — Марта прикасается к моей руке. И в этот момент я не выдерживаю: — Я действительно похож на сумасшедшего? — Откуда эти мысли? — удивляется мать и я чувствую ее пристальный взгляд. — Это не важно, — следует мой ответ. — Просто скажи мне. — Нет. Ты просто... Сам по себе. И этим ты и отличаешься от всех, — говорит Марта, сжав мою руку. — Алекс, скажи что произошло, — вновь этот тон, она не приказывает, но не ответитт просто нельзя. — Я и правда поверил в Джейка. Знаешь, мне и правда хочется ему помочь. Не для галочки, как я делал с прошлыми трибутами. Я действительно хочу привести его к победе, — говорю я, наконец-то повернувшись к Марте. — Так в чем же проблема? — в недоумении спрашивает мама. — Он словно не хочет принимать мою помощь. Даже не так... У нас разные подходы к этому, — пытаюсь обьяснить я. — Он упрямый баран. Марта тихо засмеялась, а я в недоумении посмотрел на нее. — Вспомни себя в его возрасте, — сказала женщина, смотря на меня. — Хотя, ты и сейчас точно такой же. И не надо на меня так смотреть, сам прекрасно знаешь, что я права. — Даже не буду говорить в кого я такой, — мне не удалось сдержать усмешку. — Алекс, попытайся его понять. Ты же сам знаешь, что пережить все это не так легко. Просто попытайся его понять и если он не прав — спокойно переубедить. Не надо злиться. Он всего лишь подросток, которому пришлось нелегко, — говорила Марта, словно размышляя вслух. — И ради Бога, прекрати бить все подряд. Я знал, что мать обязательно заметит мои побитые костяшки пальцев. Но сейчас я сидел и думал над ее словами. Марта права. Даже если Джейк не относит себя к таковым, Игры сломали и его. И сейчас нужно просто перетерпеть все его выходки. Кто знает, может когда-то потом мы будем громко смеяться, вспоминая все это. - Хорошо, мама, - говорю я, искренне улыбнувшись ей.

Конец четвёртого раздела