Жертва обстоятельств

Утром, когда констебль Кармел Ричардс явился на службу, он ожидал застать инспектора Тейлора примерно в том же состоянии, что и накануне: в странном возбуждении после еще одной бессонной ночи и среди хаоса разбросанных бумаг. Но, к его удивлению, кабинет инспектора был убран и ничто, даже отдаленно, не напоминало о том, что ещё вчера вечером он был завален бумагами так, что казалось невозможным разобраться в них. Инспектор Тейлор в совершенном спокойствии, аккуратно причесанный и одетый, восседал за своим столом, и пил кофе с сильно поджаренными, почти подгоревшими, тостами. — А, Кармел, наконец-то вы пришли, — сказал он таким тоном, словно ожидал прихода своего помощника целую вечность, хотя Ричардс ещё ни разу не опаздывал на службу. — Сегодня у нас с вами запланирован допрос, надеюсь, вы не забыли об этом. Кармел покачал головой: подобное было трудно забыть. — Это хорошо, потому что сегодня вы будете помогать мне. И ваша помощь, Кармел, будет заключаться в том, что вы не будете мне мешать. Под этими словами подразумевалось, что от констебля Ричардса ждут полного бездействия. Кармел не мог сказать, что его устраивает эта роль, но спорить с инспектором Тейлором было чревато такими последствиями, как проведение всего дня в участке за систематизацией всей документации по делу, поэтому Кармел предпочёл согласно кивнуть. — Что ж, раз вы, как я вижу, готовы мы отправляемся в Грей-Касл-Холл прямо сейчас, — инспектор Тейлор без малейшего сожаления отставил недопитый кофе и пережаренные тосты и решительно поднялся из-за стола. — Позвольте узнать, кого мы будем допрашивать? — решился поинтересоваться Кармел. Алан Тейлор внезапно улыбнулся. — О, допрашивать мы будем того, без чьего ведома не происходит в Грей-Касл-Холле ничего. — Лорда Эшера? Инспектор Тейлор закатил глаза и Кармел понял, что сказал очевиднейшую глупость. — Боже, Кармел, конечно же нет. Что лорд Эшера знает о своём поместье? Мы будем допрашивать Ралфа Ливингстона. Чтобы не говорил инспектор Тейлор и как бы пренебрежительно себя не вел, каждое слово старика Шакуила было взвешено им, обдумано и сопоставлено с собственными наблюдениями. Алан Тейлор был внимателен к мелочам, а старик-еврей не только знал о чем говорил, но и знал, что может заинтересовать инспектора полиции. — Должен признать, — эти слова инспектор говорил уже раскачиваясь на сиденье экипажа, который вез его и констебля Ричардса к Грей-Касл-Холлу, — слова этого старого еврея помогли мне найти недостающий фрагмент мозаики, заставив взглянуть на некоторые мелочи более внимательно и несколько под другим углом. Поэтому, Кармел, никогда не пренебрегайте мелочами в нашем деле. Цельное редко когда бывает монолитным. Слова эти, сказанные наставническим тоном, Кармел, как и многие слова своего начальника, решил запомнить и поразмыслить над ними на досуге. Больше инспектор Тейлор не сказал ни слова, погрузившись в свои мысли и с крайне сосредоточенным выражением лица перелистывая страницы своего блокнота. Отрывать его от этого занятия Кармел не рисковал, поэтому решил оставить все расспросы о том, почему среди всего обилия слуг в Грей-Касл-Холле инспектор выбрал в качестве нового подозреваемого именно дворецкого, до того момента, когда допрос уже будет окончен, надеясь, что услышанное объяснит ему хоть что-то. Погода, как и накануне, оставляла желать лучшего и констебль Ричардс, уже в который раз проходя по продуваемой всеми ветрами подъездной аллее Грей-Касл-Холла, и глядя на своего бодро шагавшего впереди начальника, стал всерьёз задумываться над тем, чтобы купить пальто. Оставалось только надеяться, что инспектор Тейлор разберется с этим делом быстрее, чем его помощника свалит какое-нибудь воспаление легких или пневмония. Мистер Ливингстон, встретивший их у парадных дверей, не выразил ни малейшего удивления по поводу столь скорого их возвращения и лишь жестом предложил пройти в дом, к великой радости констебля Ричардса. Мрачное, почти торжественное, спокойствие инспектора Тейлора, видимо, не располагало к праздным расспросам никого, потому что молчание, явно затянувшееся, так и не было нарушено. Смелость разрушить его и дать начало неизбежному и не самому приятному разговору взял на себя Ливингстон. — Я знал, что вы вернетесь, но, признаться, не думал, что столь скоро, — сказал он, забирая пальто у инспектора Тейлора и плащ у констебля Ричардса, и обращаясь в большей степени к первому. — О ком же вы хотите поговорить на этот раз? — Я хотел бы поговорить с вами о вас, мистер Ливингстон. Дворецкий Грей-Касл-Холла на мгновение застыл на месте, держа в руках пальто инспектора Тейлора и плащ его помощника, а затем, не теряя спокойного и невозмутимого выражения лица, проговорил, повесив вещи на вешалку возле двери: — Вот как. В его голосе не было удивления и Кармел мог бы поклясться, что он ожидал этого момента и был готов к нему уже давно, чуть ли не с того самого момента, как инспектор Тейлор впервые переступил границу, отделяющую Грей-Касл-Холл от внешнего мира. — В таком случае, пройдемте наверх, — мистер Ливингстон приглашающе указал на широкую парадную лестницу. Но инспектор Тейлор не двинулся с места. — Вы знали о том, что Джон Уилсон оказывает знаки внимания Джейн Уотсон, — сказал он, глядя снизу вверх на Ралфа, который уже взошел на нижнюю площадку и теперь стоял у перил, ограждавших её. — Но солгали, сознательно и уверенно. Почему? На лице дворецкого Грей-Касл-Холла не дрогнул ни один нерв, хотя Кармел заметил, как напряженно сжались его челюсти и как он, словно зверь, уловивший приближение охоты, вдыхает воздух. — Вы так же знали, что Джон Уилсон назначил встречу мисс Уотсон в ночь, которая стала для него последней, — спокойно продолжал инспектор Тейлор, стараясь, однако говорить так, чтобы сказанное было слышно только ему и Ралфу. — И именно вы запретили мисс Уотсон говорить об этом. Вы удержали её вчера, когда она искала встречи с нами, в надежде, что вас нет рядом. Но вы сделали это не потому, что она, с умыслом или по стечению обстоятельств, убила своего поклонника, нет. Вы боитесь не того, что мисс Уотсон выдаст себя. Вы боитесь того, что она выдаст тайну, которая нанесет смертельный удар по вашей собственной репутации. Ведь вы, мистер Ливингстон, столь легкомысленно пренебрегли своими собственными правилами, связав себя с горничной далеко не самым законным образом. По мере того, как Алан Тейлор приближался к концу своей обличительной речи, констебль Ричардс все больше и больше поражался тому, каким образом его начальник пришёл к подобным выводам. На последнем предложении Кармел и вовсе едва сдержал вздох удивления, который выдал бы то, что в этом деле ему отведена роль стороннего наблюдателя, но никак не официального лица. Он даже ожидал, что Ралф презрительно подожмет губы и с выражением крайне оскорбленного достоинства выскажет инспектору Тейлору все, что думает о его вульгарных предположениях, но реакция дворецкого оказалась совершенно иной. — Вы и это узнали, — тяжело вздохнул Ливингстон и оперся обеими руками на перила, ограждавшие площадку. — Я могу узнать все, что угодно, мистер Ливингстон, — холодно ответил инспектор Тейлор. — Особенно то, что хорошо скрывают. — Что ж, — Ралф выпрямился, и повернувшись, взглянул в лицо инспектора. — Да, это действительно так. Меня и Джейн Уотсон связывают некоторые обстоятельства, о которых не принято говорить открыто. Признание было настолько неожиданно, что Кармел понятия не имел, что теперь им следует сделать, но инспектор Тейлор, похоже, не был удивлен тем, что оказался прав. — Надеюсь, вы понимаете, что это не делает вам чести. Так же как и то, что вы солгали, делая вид, что искренне желаете помочь следствию. — Давайте оставим рассуждения о моральности моего поступка, — резко сказал Ливингстон. — В средние века было принято считать сосудами Сатаны женщин, в наши дни это бремя переложили на мужчин. Знаете почему? Людям трудно осознать действительную многоликость и изменчивость зла. Им проще принимать зло, когда оно наделено конкретными чертами. — О моральной стороне убийства вы тоже не желаете говорить? Или совесть не мучает вас за убийство мистера Уилсона точно так же, как не мучает за прелюбодеяние? Ралф горько усмехнулся, говоря этим, что инспектор Тейлор лишь подтверждает его слова. — О чем я и говорил. Вы полагаете, что если человек вопреки своим во всеуслышание заявленным принципам имеет любовницу, то он способен и на убийство? — Я полагаю, что человек, который делает что-то вопреки своим во всеуслышание заявленным принципам — лжец, а большинство преступников в моей практике были лжецами, — спокойно ответил инспектор Тейлор. — Так что же, мистер Ливингстон, желаете признаться в убийстве Джона Уилсона или предоставите мне подготовить все доказательства и явиться сюда с ордером на ваш арест? Ралф молчал, переводя спокойный, почти отрешенный взгляд с инспектора на констебля Ричардса. Кармел всегда полагал, что в такие моменты люди, насколько бы они не были уверены в собственной невиновности, начинают умолять выслушать и понять их. Преступники, насколько бы ужасно не было совершенное ими преступление, всегда желали быть понятными. Лишь те, кто закоснел в жестокости и аморальности настолько, что совершал преступление ради самого преступления, не желали быть понятыми, потому как у таких людей не было толком и мотива. Они были не в силах понять сами себя и оттого не требовали понимания от других. Ралф Ливингстон, насколько бы мало констебль Ричардс не разбирался в человеческой сущности, не походил на человека такого сорта: ему было, что терять и чем рисковать, но его спокойствие казалось противоестественным. — Да, я знал, что Джон Уилсон назначил в ту ночь встречу Джейн на замковой стене, — вздохнул, наконец, Ливингстон. — Она сама сказала мне об этом и показала записку. Я посоветовал ей просто сжечь её и забыть об этом, так же, как она забывала до этого. — То есть, ранее Джон Уилсон уже назначал свидания мисс Уотсон подобным образом? Ралф кивнул. — И вы знали о том, что он назначает ей эти встречи? Неужто вы не ревновали? — прищурился инспектор Тейлор. Мистер Ливингстон покачал головой и рассмеялся: — Не могу сказать, что это не задевало меня и я относился к этому равнодушно, но я никогда бы не стал убивать его из-за этого. — Потому что вы — счастливый соперник? — Нет. Взгляните на все это, — Ливингстон обвел рукой пространство вокруг себя, призывая оглядеть весь доступный и недоступный взгляду Грей-Касл-Холл, — я потратил не один день и даже не один год, чтобы довести до совершенства каждую деталь здесь. Да, я поступил несколько опрометчиво, связав себя с мисс Уотсон не самыми законными узами, да, внимание Джона Уилсона к ней было мне неприятно, но потерять все это, допустить, чтобы столько лет моей жизни были уничтожены в угоду сиюминутной ревности… Нет, господин инспектор, я не готов на такие жертвы. Джейн Уотсон славная девушка, но она не стоит того, чтобы ради неё обречь на смерть другого человека и себя самого. — То есть, вы не любите мисс Уотсон? — не удержался от вопроса Кармел, несмотря на данное инспектору Тейлору обещание держаться в стороне от происходящего. Мистер Ливингстон усмехнулся. — Если я скажу, что она совершенно безразлична мне это будет ложью, а я достаточно лгал о наших отношениях. Но да, я не люблю её, так как по вашему мнению должен был бы любить. — Но ведь кто-то же пришёл и толкнул Джона Уилсона со стены, — сказал инспектор Тейлор, возвращая инициативу допроса, которую Кармел невольно забрал, себе. — Кто-то, кто знал, что он будет там. — Я понимаю, к чему вы клоните, — кивнул мистер Ливингстон. — О назначенной встречи знали только я, мисс Уотсон и, собственно, сам Джон Уилсон. Если вы удовлетворитесь моими словами, то я скажу вам, что в ту ночь Джейн была со мной и мы закончим на этом. — Всю ночь? — инспектор Тейлор с сомнением приподнял бровь, снова вызвав кривую усмешку у Ливингстона. — По крайней мере, до полуночи. Когда мы расстались, Джон Уилсон, должно быть, был уже мёртв. Но подобное алиби ведь скорее делает нас соучастниками в ваших глазах, нежели не виновными. — Вас, мистер Ливингстон, так как в отношении мисс Уотсон я не выдвигаю никаких обвинений. Ралф медленно спустился по лестнице и остановился напротив инспектора Тейлора и, глядя ему прямо в лицо, произнес своим тягучим, гипнотизирующим голосом: — Вам не составит труда получить ордер на мой арест. Вы сможете придти сюда с целым нарядом полиции, одеть на меня наручники, как на самого опасного преступника всего Соединенного Королевства, и сопроводить в Йоркширскую тюрьму. Это будет эффектно и вы получите хорошую премию, но я повторяю вам еще раз: я не стал бы идти на виселицу или пожизненную каторгу за женщину, на которой не пожелал жениться. Инспектор Тейлор ответил дворецкому не менее спокойным и полным достоинства взглядом и на мгновение Кармел подумал о том, что ещё не видел более напряженного поединка, чем тот, что происходил сейчас между этими двумя людьми. — Да, — голос инспектора Тейлора так же был совершенно спокоен, — вы не из тех, кто пойдёт на безумство ради женщины, но кроме вас некому было желать смерти Джону Уилсону, признайте это. — Агнцев всегда приносят в жертву. И знаете, кто делает это с особенным удовольствием? Они сами, — резко отозвался мистер Ливингстон. — Если и есть в смерти Джона Уилсону чья-то вина, то только его собственная. Это все, что могу вам сказать и если вам больше нечего у меня спросить, то я прошу у вас позволить мне вернуться к моим обязанностям. Констебль Ричардс мог поклясться, что инспектор Тейлор хочет спросить у Ралфа Ливингстона ещё очень многое, но, к его удивлению, он лишь кивнул и произнес: — Что ж, благодарю вас за откровенность, мистер Ливингстон. Провожать нас не нужно. Полагаю, мы сможем найти выход.