Жертва обстоятельств

Инспектор Тейлор с крайне напряженным лицом мерил шагами свой маленький кабинет, заложив руки за спину. Кармел, не решаясь нарушать царившее в комнате молчание, молча следил за своим начальником, устроившись на неудобном стуле за его столом. На самом столе лежала стопка листов с заметками инспектора Тейлора и Алан то и дело подходил к ней, доставал какой-нибудь лист из середины, внимательно изучал его, а затем, покачав головой, убирал обратно. Ни один из фактов не указывал на убийцу, хотя опыт и то, что Алан Тейлор пренебрежительно именовал интуицией, говорили о том, что смерть Джона Уилсона не была несчастным случаем. Подойдя к столу в очередной раз, он снова потянулся к стопке листов, но, замерев с вытянутой рукой, устремил темный взгляд на Ричасрдса, которого даже передернуло от глубины и непонятности тех чувств, которые так ясно читались в глазах его начальника. — Слишком много чувств, Кармел, — негромко произнес инспектор Тейлор и отвернулся, — о которых я никогда не хотел бы знать. Они ведь все несчастны. Несчастны настолько, что каждого из них остается только пожалеть. Но все же один из них убийца, жалости не достойный. — Но ведь вы же знаете, кто? — с надеждой спросил Кармел. Алан Тейлор пожал плечами и вновь принялся измерять шагами кабинет. — Джейн Уотсон? Нет, Джейн Уотсон была занята своими собственными чувствами к Ралфу Ливингстону. Джон Уилсон мог лишь досаждать ей своими ухаживаниями, не более. Леди Эшер? Леди Эшер счастливо пребывала в мире своих иллюзий, пока мы его не разрушили. Ей незачем было убивать своего любовника, в него было заключено её эгоистичное счастье. Лорд Эшер? Лорд Эшер считал себя виноватым в том, что, как ему казалось, испортил жизнь своей супруги своими наклонностями. Он из тех, кто в таких случаях безропотно готов поступиться собственным счастьем. Ралф Ливингстон? Его не интересовал никто и ничто кроме власти над всей жизнью Грей-Касл-Холла. Джон Уилсон здесь был ему не конкурент. Алан Тейлор остановился и внимательно посмотрел в стену. Констебль Ричардс, затаив дыхание, смотрел на своего начальника, боясь пошевелиться и тем самым нарушить его раздумья. — Но что если мы ищем не там, Кармел? — негромко пробормотал инспектор Тейлор. — Чувства слишком тонкая материя, чтобы можно было рассуждать так, как рассуждают я. Давайте начнём сначала. Что мы имеем, Кармел? «Начать сначала» означало, следуя странному методу инспектора Тейлора, отвечать на последовательно задаваемые вопросы. Каждый следующий вопрос вытекал из ответа на предыдущий и инспектор Тейлор говорил, что невозможность задать вопрос означает завершенность линии, а невозможность ответить указывает на тупик и недостаток фактов. Кармел пока не мог оценить действенность этого метода, но предпочитал верить в то, что инспектору Тейлору это и в самом деле помогает. В конце концов скорее всего именно благодаря этому он и распутал сложный и не очевидный клубок тех отношений, которые прочно связывали жителей Грей-Касл-Холла. — Мы имеем Джона Уилсона, садовника в Грей-Касл-Холле, который в полночь сорвался с замковой стены, что и привело к его смерти. — Почему он был в полночь на стене? — У него было назначено свидание с Джейн Уотсон, горничной в Грей-Касл-Холле. Он долгое время ухаживал за ней, но она не принимала его ухаживания и на свидание не явилась. — Почему не принимала и почему не пришла? — Потому что состоит в любовной связи с Ралфом Ливингстоном, дворецким и управляющим Грей-Касл-Холла. Кармел ожидал следующий вопрос, но Алан Тейлор молчал, глядя в пол и скрестив на груди руки. — Нет, — наконец пробормотал он. — Она боялась его. Страх Джейн Уотсон перед Ралфом Ливингстоном сильнее её же любви к нему. Злые боги, Кармел. Ралф Ливингстон бог в Грей-Касл-Холле, но никто не говорил, что он добрый бог. Несколько минут он молча продолжал прохаживаться взад вперед, сосредоточенно глядя себе под ноги, словно надеялся найти подтверждение своих догадок на досках пола, покрытых потрескавшейся коричневой краской. Кармел напряженно следил за ним, не решаясь прервать его раздумья. — Несмотря на весь мой скептицизм, я должен признать, что мне не дают покоя притчи, которые рассказал нам старик Шакуил, — задумчиво проговорил Алан, подходя к столу тяжело опираясь на столешницу. — Всё они были о ревности и я полагал, что все они о ревности разных людей. — А разве нет? Первая о ревности Ралфа Ливингстона, причины которой кроются в той неограниченной власти, которую он имеет в Грей-Касл-Холле. Вторая о ревности лорда Эшера, которая происходит из его страха потерять то, что у него есть. Третья — о ревности леди Эшер, которая берет начало из её эгоистичного тщеславия. Но инспектор Тейлор лишь покачал головой. — Что если все эти притчи про одного человека? Констебль Ричардс недоверчиво покачал головой, но все же устремил на своего начальника полный ожидания взгляд, готовясь выслушать его доводы. — Притча про черепаху, которую нам рассказал ваш любимый свидетель, Кармел, — горячо заговорил инспектор Тейлор, и с каждым словом лицо его все больше и больше оживлялось. — Бог не желал сделать плохо черепахе, он желал сделать хорошо себе. Он причинил черепахе боль, но сделал это для собственного успокоения. — Мне казалось, что мы выяснили смысл этой притчи ещё в тот день, когда услышали, — несколько иронично хмыкнул констебль Ричардс, но инспектор Тейлор, казалось, не заметил иронии в его голосе. — И потом… притча про сад. Садовник создал сад, в который многие мечтали попасть, но погубил этот сад, желая быть единственным, кто может рвать его плоды. И эгоизм Евы. Все герои притч хотели быть единственными обладателями чего-то, что любили настолько, что в итоге предпочли безумную одержимость. — В Грей-Касл-Холле эгоизмом славилась только леди Эшер, — хмыкнул Кармел, но инспектор Тейлор лишь отмахнулся от своего помощника. — Вы не поняли, Кармел. Сила, которая двигала нашим преступником, помимо ревности, не эгоизм, а жажда безраздельной власти. И я только что узнал, кто и почему убил Джона Уилсона. Его убил Ралф Ливингстон и убил потому, что Джон Уилсон доставлял ему беспокойство. — Позволю себе замечание касательно не серьёзности мотива. Алан Тейлор вздохнул и сжал переносицу пальцами. Кармел почувствовал себя несмышленым ребенком, который не может понять чего-то очень элементарного и очевидного. — Речь не о том беспокойстве, которое вам доставляет дочь ваших соседей, с утра до ночи разучивающая гаммы на расстроенном фортепиано. Речь о том беспокойстве, когда одно присутствие человека в вашей жизни делает её невыносимой, но вы не можете ни сами исчезнуть из его жизни, ни убрать его из своей. — Но какую власть могли делить дворецкий и простой садовник? — Хороший вопрос, Кармел. Поэтому я на него отвечу. Это власть не над чем-то, а над кем-то. Джон Уилсон имел в Грей-Касл-Холле над кем-то власть, которую Ралф Ливингстон не мог простить ему. Кто-то, кем мистер Ливингстон жаждал обладать, но, по роковой случайности, эта власть досталась Джону Уилсону. — И какие доказательства, более веские, чем притчи старого еврея, у вас есть? — Кармел слегка приподнял брови. — Ведь вы сами говорили: вам нужны факты. — Начнём с того, что Джейн Уотсон простилась с мистером Ливингстоном до полуночи, а следующим человеком, который видел мистера Ливингстона был лорд Эшер и произошло это приблизительно в час пополуночи, — начал инспектор Тейлор. — У Ралфа Ливингстона было около часа на то, чтобы выйти на замковую стену, толкнуть с неё Джона Уилсона и вернуться обратно. И, я больше чем уверен, к лорду Эшеру Ливингстон зашёл специально, исключительно для того, чтобы обеспечить себе некое алиби. И, предвосхищая ваш вопрос, нет, у мистера Ливингстона не могло быть никаких срочных дел, потому что, Кармел, посудите сами: какие могут быть дела у порядочного дворецкого в полночь? Кармел был плохо знаком с особенностями деятельности дворецких и управляющих, но догадывался, что в полночь, должно быть, дел действительно не может быть. Ралф Ливингстон, впрочем, учитывая все его несколько беспорядочные связи с обитателями Грей-Касл-Холла уже давно не был ни порядочным человеком, ни порядочным дворецким. — У мистера Ливингстона было очевидное преимущество перед всеми остальными, — инспектор Тейлор снова продолжил курсировать из одного угла кабинета к другому. — Он был первым, кого мы узнали в Грей-Касл-Холле. И, заметьте, Кармел, мистер Ливингстон врал нам куда больше, чем остальные участники этой шекспировской трагедии. — Можете сделать так же, как делали ранее: просто явиться в Грей-Касл-Холл и с порога предъявить обвинение мистеру Ливингстону, — пожал плечами констебль Ричардс, всем своим видом выражая скептицизм в самом крайнем и ярком его проявлении. — Конечно, не могу, — согласился Алан, решительно распахивая дверь своего кабинета. — Сначала я должен получить ордер на арест. Подождите меня здесь, Кармел, и сами всё увидите. Вернулся инспектор Тейлор через час и с ордером, получение которого, равно как и измышления инспектора, осталось для Кармела тайной. Возможно, Алану Тейлору не требовалось приведения никаких доказательств и достаточно было только одного его слова, чтобы ордер на арест был подписан и выдан ему. — А если я окажусь прав, Кармел? — усмехнулся инспектор Тейлор, осторожно складывая бумагу и пряча в карман. — Публично признаете меня лучшим детективом во всей Северной Англии на зависть инспектору О’Брайану? — Если вам так угодно, то признаю, — пожал плечами Кармел. — В таком случае собирайтесь, Кармел, мы едем в Грей-Касл-Холл. Надеюсь, что в последний раз, — Алан Тейлор решительно снял с вешалки при входе своё пальто, не менее решительно облачаясь в него, и, сняв висевший там же плащ констебля Ричардса, отдал его помощнику, предварительно критически осмотрев: — И, бога ради, купите себе, наконец, пальто. Не хватало ещё того, чтобы вы получили воспаление лёгких. — Благодарю за заботу, инспектор, — хмыкнул констебль Ричардс, накидывая плащ. — Это не забота. Все мои предыдущие помощники погибали при исполнении своих обязанностей и мне очень не хотелось бы нарушать эту традицию вашей скоропостижной кончиной от простуды. — Если я заболею при исполнении служебного долга, разница будет невелика. — Предпочитаете с вашими талантами окончить свои дни бесславно умерев от воспаления лёгких в богом забытом рыбацком городке на побережье? — приподнял бровь Алан Тейлор. — Я говорил вам, Кармел, что вы совершенно себя не цените?