Всё приходит вовремя...

Что-то странное произошло с Мани. Он раздвоился душой. Как будто кто-то другой сидел сейчас напротив и слушал бездушный голос альфы. Вили перевертыш? И его возлюбленный тоже? Один Мани плакал, прощаясь с любовью всей своей жизни. Кто виноват? За что? Почему? Этот Мани ненавидел Вилана. Он скрывал от него свою подлую натуру! Целых два года молчал о том, что он не человек. Притворялся другом… даже больше, чем другом — братом, самым родным человеком на свете. Никого ближе не было, разве что Вулф. Вулф! Тоже притворялся? Горькие мысли текли и текли под ровный хрипловатый голос. — Наши сыновья становятся совершеннолетними после первого гона. До этого дня ответственность за них лежит на отцах. Гон очень сложный и тяжелый период. И именно он определяет дальнейший статус. Если рядом нет подходящего омеги, то для будущего альфы и его семьи всё может окончиться очень плачевно. Отчасти поэтому я разрешил ему встречаться с тобой. — А я ему подошел… — Да. Ваше удачное спаривание тому подтверждение. Не каждый человеческий омега может принять… перевертыша. — Глаза альфы сверкнули. — Ты умничка, Мани… — Да… да… я знаю, я прирожденный шлюшонок… — равнодушно ответил омега. — До пяти лет определим статус омег. С рождения они крупнее, сильнее, агрессивнее. Все остальные считаются бетами. — Как так? — Мани изумленно моргнул ресницами. Бэл покрутил в руках пустую чашку. Пожал плечами. Плеснул в нее кипятка и сделал маленький глоток. — Мы… другие. Живем небольшими кланами. Глава всегда омега. Он руководит стаей, принимает решение и ведет за собой. Альфа же добытчик, защитник и исполнитель. В союзе он подчиняется омеге. Измена наказуема. Омега спокойно перегрызет неверному альфе горло и никто и слова не скажет. Таков закон. Омега же свободен в своем выборе, даже в период течки. Наши альфы… очень дорожат своей парой, встреча с истинным — небесный дар. Мальчик, у шакалов союз на всю жизнь. Встретить истинного большая удача и для омеги. Теперь Вилан сможет отойти от семьи и создать свой клан. — Может… может, это ошибка! И Вулф никакой не истинный… мы же любим друг друга. Он… он сам говорил, что любит меня! Бэл насмешливо взглянул на него и с пониманием кивнул. Состояние нереальности охватило Мани. Это просто кошмарный сон. Он закрыл глаза и неожиданно почувствовал успокоение. Отстраненное безразличие, как будто весь этот бред происходит не с ним. Перед глазами проплыло лицо деда. Загорелое, морщинистое, улыбчивое. Как наяву, чуть хрипловато прозвучал голос: «От беды да предательства, от горя смертного, как от коварства нечисти и Великий Дух не убережет…». На душе опять стало мутно. Дедушка, миленький, отчего, когда разбиваются мечты, так больно? Никому я больше не верю! Мани обхватил себя руками, как будто это помогло бы закрыться, избавиться от унижения. Никому! Никогда! Не верю! Омега поднял голову и уставился с ненавистью на альфу. — Ты! Это все ты! Вы все предатели! Нелюди! Нечисть! Ненавижу! Мой дед давил вас… нет места вам на земле! Чтоб ты сдох! Лицо Бэла дрогнуло. Взгляд стал острым, бездушным. Мани с ужасом наблюдал, как черты лица теряют человеческий облик. Как вытягивается вперед челюсть и сужаются зрачки. На лице появилась шерсть, изо рта острыми лезвиями забелели клыки. Омега оцепенел от омерзения. — Урод… — Мани сглотнул вязкую слюну. Альфа что-то прорычал и стал медленно приближаться, буквально вдавливая тяжелым взглядом омегу в стул, лишая воли и силы. — Нет, нет… ты не… ты не станешь… нет! Ты не посмеешь! Ты ведь не будешь? — Буту… — прохрипел оборотень и тряхнул головой. Говорить в полуформе было неудобно. Он положил широкую ладонь на шею мальчишке и рванул полотенце. — Буту… не вохнуйся… ты уше принимал меня гверем… Внутри Мани все дрожало от страха. Полузверь грубо вздернул его и швырнул животом на стол. Бэл убрал когти и проник пальцами внутрь, подготавливая омегу. Мани закричал, забился, пытаясь освободиться. Предупреждающе порыкивая, оборотень убрал пальцы и, крепко сжав бедра мальчишки, резко насадил на себя. Слезы полились из глаз Мани, громкие всхлипы сотрясли тело, но мучитель, не обращая на это внимания, настойчиво проникал все глубже. Альфа двигался неторопливо, злость с каждым движением в теле омеги уменьшалась. Вместо него приходило непонятное еще чувство к человеческому детенышу, слабому и жалкому, но зверя было уже не остановить. Мани оцепенел, он больше не сопротивлялся, только тихо плакал от обиды и бессилия. Вдруг что-то твердое, огромное раскрылось внутри, ослепляя неожиданной болью. Мани закричал, попытался вывернуться, но альфа сжал его сильнее, ломая сопротивление. — Ужел… терпи… Внутри Мани пульсировал и разрастался узел. Омега чувствовал, как боль толкает его в черную пропасть и он полетел вниз… Мани очнулся и тут же пожалел об этом. Он полулежал на руках альфы. Бэл задумчиво гладил его по щеке, большим пальцем ласково очертил контур губ и Мани передернуло от отвращения. — Отпусти меня, пожалуйста. Не надо больше… — Мой сын привязался к тебе… звонил, спрашивал… волнуется. А не должен. Альфа обязан заботиться и оберегать свою пару, свою семью. Вулфу предстоит это усвоить, иначе его ждет суровое наказание. Я не могу допустить этого и хочу, чтобы ты услышал меня, Мани. Не стой между ними. Сейчас ты позвонишь Вулфу и попрощаешься, если не хочешь, чтобы вся Академия знала, как ты падок до члена альфы. — Губы мужчины тронула печальная улыбка. — Ты сладок, мальчик. Будто создан для телесного наслаждения… — Я позвоню ему, — тихо сказал Мани. Он сделал попытку встать на ноги, пошатнулся. Альфа подхватил его и посадил на софу. Бэл протянул ему телефон. Пальцы Мани слегка подрагивали, когда он нажимал кнопки. — … — Мани? Мани, с тобой всё в порядке? Ты с отцом? Бэл в упор посмотрел на мальчишку. Глаза стали цепкими, холодными. У Мани в животе заледенело от этого неподвижно-пустого и одновременно жуткого взгляда. — Да. Со мной всё в порядке, — прохрипел он в трубку, — я с твоим отцом. Я все знаю… он мне объяснил. Я не хочу тебя больше знать. — Бэл поощряющие кивнул. — У тебя своя жизнь. У меня своя. Мне надо Академию окончить и… вообще… — Мани… все так неожиданно. Мы вынуждены были отправиться к родителям Вилана. Это необходимо, традиция вы… — Мне это не интересно. Прости, но я думаю, нам надо прекратить общаться. Теперь между нами ничего не может быть общего. — Бэл беззвучно похлопал в ладоши. — Всё, прощай. — Мани, подожди, Вилан хочет поговорить с тобой. Он… — Нет! — жарко воскликнул Мани. — Я не хочу с ним разговаривать! — Почему, малыш? Почему ты не хочешь поговорить со мной? Я очень волнуюсь. — Вили… Вилан… — испуганно выдохнул Мани и замолчал. Глаза его стали застилаться слезами. Неужели за этот день он не выплакал их все? Бэл, нахмурившись, забрал у застывшего мальчишки трубку, и четко произнес: — Да, господин. С ним все в порядке. Как вы и приказывали, я провел с ним эти часы… да, я понял, сейчас. — Бэл вернул трубку Мани и оскалился. Мани понял, что от него ждут, но замотал головой. — Вилан предлагает провести со мной дни до их возвращения, если тебе тяжело оставаться одному или?.. — учтиво произнес Бэл и насмешливо приподнял бровь. Омега выхватил трубку. — Нет! Я… Вилан… я… — Родной мой, я очень переживаю. Мне так жаль, но произошло то, что произошло. Нам всем надо осмыслить перемены и принять. Все будет хорошо. Верь мне. Ох… — Вили, тебе плохо? — Встреча с истинным для… перевертышей происходит не просто… перестройка организма. Я… я все расскажу, когда увидимся. Прости меня, малыш. Прости за то, что раньше не рассказал, кто я. — Почему ты молчал! Ну почему… — Мани, ты плачешь? Я попрошу Бэла поддержать тебя… — Нет! Вили, я… я хочу домой… я хочу вернуться домой, можно мне? — Конечно. Обещай, что перестанешь плакать и дождешься меня. Нам надо поговорить. Обещай, Мани! — Да! Я обещаю. Я дождусь. Все будет хорошо, да? — Да, родной. Мы переживем и это. А теперь передай трубочку. Мани протянул телефон мужчине, что внимательно и напряженно прислушивался к разговору. — Да, я понял, — сказал он в трубку, — я отвезу мальчика назад домой, не волнуйтесь. Бэл отключил телефон и внимательно посмотрел на омегу. Взгляд не предвещал ничего хорошего. Мани замер, ожидая чего угодно. Но альфа лишь задумчиво произнес: — Что же ты за Мани такой, а? У тебя будет время привести себя и свои мысли в порядок. Перед ними ты должен предстать улыбчивым и спокойным. Послушай меня, мальчик. У тебя вся жизнь впереди. Окончишь Академию, получишь престижную работу, встретишь альфу и заживешь… ну, не хмурь бровки, не хмурь. Так все и будет. Ты — человек, мы — перевертыши. Что общего может быть между нами? Мани молча кивнул. Он не чувствовал ничего. Только пустоту. И боль. И отчаянно хотел оказаться как можно дальше от этого чудовища.