Всё приходит вовремя...

Мани проснулся от негромкого ржания лошадки. Гулко заколотилось сердце. Лилу под боком завозился, вздрогнул и зашипел. Шел второй месяц зимы. Ждать Ная он перестал давно. Прав был Брук. Напророчил скорую и суровую зиму. Мани не помнил еще такого злого, ни на секунду не умолкающего жуткого ветра. Зимовье было небольшим, теплым и светлым. Полкомнаты занимала каменная печь. В первые дни стужи Мани бездумно отапливал домишко, наслаждаясь теплом. Чем сильнее ветер стучал в окно, тем больше дров подкладывал омега в печку. Он забирался на лежак с ногами, прижимал малыша к груди, и наступало удивительное умиротворение. Запас дров казался огромным, поленница была забита доверху. Да и хворосту завались, благо лес вокруг. До того, как пришли снега, Мани вставал рано. Первым делом шел в конюшню, проверял Звездочку, ласково тер ей холку, бока и отводил на поляну, стреножил, оставляя пастись. Потом возвращался домой. Они завтракали на пару с Лилу и собирались на охоту. Маленький упыреныш был прирожденным следопытом. Добычу чуял: начинал вертеться, поскуливать, показывая своим беспокойством лучшие места для петель и ловушек. По ходу Мани собирал кислые болотные ягоды, отыскивал в жухлой траве дичку. Плоды хоть и были горьковатыми, но омега знал, после первых же морозов горечь уйдет и узвар получится вкусным и ароматным. Выпавший снег не пугал, в зимовье обнаружил пару отличных лыж. Ходил много. Омега лес знал, понимал. За охотничий день Мани сильно уставал. Но помня заветы деда, не обращал внимания на гул в ногах и проделывал все нужные дела. Затапливал печку, крошил требуху для Лилу, сцеживал кровь в кувшин, для себя ставил мясную похлебку. Потом поил Звездочку, приносил ей в стойло сена. Пока крутился возле лошади, мысленно выговаривая Наю, что оставил здесь Звездочку, не захотел с собой забрать, как он просил, от разгоревшихся дров наполнялся дом сладким теплом и омега, наконец, давал отдых уставшему телу. А после ароматной похлебки да под довольное урчание Лилу все вообще казалось не таким уж страшным. И дров для них хватит, и охотой прокормятся, и сена для Звездочки завались. Но ветер все дул, морозы крепчали. Стало так холодно, что даже снег не сыпал. Пугало, что дрова таяли быстро. Настоящая же беда пришла с другой стороны. Первую группу пришлых волков он заметил издалека, возвращаясь с охоты. Звери принюхивались, вытягивали свои серые морды в сторону зимовья, словно давно уже знали, где поджидать свою добычу. Мани подавил внутреннюю дрожь. Дома сидел Лилу. В конюшне — Звездочка. Омега оттолкнулся палками и припустился по снежному насту, увертываясь от веток. Вначале Мани видел только волков. Затем с ужасом различил маленькую фигурку упыренка, бесстрашно рычащего на окружающих его хищников возле дверей конюшни. Безумный глупыш! Мани схватил винтовку и выстрелил. Волки разбежались, но очень скоро вернулись и оскалили свои пасти. Мани стрелял снова и снова, пока звери не растворились в снежной поземке. Омега поспешил к малышу. Взял на руки. — Что ты вытворяешь! Никогда, никогда так не делай! Лилу, а если бы они… никогда! Ты понял меня? Лилу молчал, изумленно смотрел на омегу. В нем не было ничего от обычно доброго, нежного человека. Его человека! Это был мрачный двуногий с гневно горящими глазами. Упыреныш заскулил возмущенно и придавил клыками руку, предупреждая, что если человек не придет в себя и не перестанет трусить его в воздухе, он укусит посильнее. Это подействовало, омега прижал его себе и поспешил в дом. — О духи, — сказал Мани, все еще не веря тому, что все обошлось, — я так испугался за тебя. Смотрю, волки… а потом ты. Я был уверен, что ты прячешься в доме! И не фырчи, пожалуйста. Я пока просто прошу, нет, требую! Впредь не смей высовывать носа из укрытия! Это очень важно! Ясно? Он строго посмотрел на малыша, надеясь, что тот понял, насколько он недоволен, рассержен его безрассудным поступком. Ведь Лилу могли растерзать хищники! Но упыреныш вызывающе оскалил зубы, закинул голову вверх и попытался грозно зарычать. Это означало только одно — вызов. Мани виновато вздохнул. Не перегнул ли он палку? И добавил примирительно: — Я всегда знал, что ты очень храбрый и смелый, но волки сильнее… пока что. Вот, когда станешь взрослым и большим, никакая стая тебе будет не страшна. А пока я очень-очень прошу… не делай так. И если, не дай бог, меня не будет в доме, когда сюда сунутся волки, то немедленно запрячься в доме и все. Ну что тут не ясно! Лилу демонстративно развернулся к нему спиной, не переставая при этом грозно рычать. Мани расстроенно посмотрел ему в спину. Все поведение детки говорило о том, что если он и понял его, то уж слушаться точно не будет. Омега присел рядом. — Мне кажется, мы волков здорово с тобой напугали… Вряд ли они вернутся… А хочешь, я тебе заячьей печенки порежу? — Лилу хотел и Мани радостно засуетился. Волки пришли на вторые сутки. Омегу разбудило ржание Звездочки. Хищники кружили в утренних сумерках, голодно подвывая. Ноздри Лилу тревожно раздувались. Мани решительно отодвинул его, вышел за дверь. Поднял дробовик и выстрелил в серый прыгающий силуэт. Но волков было слишком много. Мрачное спокойствие охватило Мани. Вспомнил, чему учил дед: он должен успевать перезаряжать до того, как хищники осмелеют и снова набросятся. Помощи ждать неоткуда. Мани нажал на спусковой крючок. Волки отпрыгнули в сторону, щелкая зубами. Как он мог промахнуться! Огромный матерый зверь повернулся и решительно бросился вперед. Мани попытался на этот раз точно навести на него дуло, но вдруг волк, подпрыгнув, перевернулся в воздухе и упал на снег. Он так и не поднялся. — В дом! — яростно крикнули Мани. — И не высовываться! Мани тут же скрылся за дверью. Сердце выпрыгивало. Перед глазами замелькали черные точки. Чтобы не упасть, он прислонился к стене и медленно опустился на пол. Ему показалось? Ведь это не может быть… Упыреныш моментально оказался рядом. Залез за пазуху и скрутился на груди калачиком. Так они и сидели, не шевелясь, пока выстрелы не затихли, и в дом зашел он. Вулф стянул капюшон. Стряхнул снег. — Мани! Какого черта, Мани! Ты должен был подождать нас! Почему ты сбежал?! С тобой все в порядке? Мани слабо кивнул. Говорить он не мог. Вулф раздался в плечах, возмужал. Сейчас никому бы в голову не пришло усомниться в его статусе. Альфа. Прекрасный грозный ангел с горящими от негодования глазами. Вулф тяжело опустился рядом. — Я… мы с ума сходили от беспокойства. И, как оказалось, не зря. Ты точно в порядке? — Угу. — Я тысячу раз представлял, что скажу, когда увижу тебя. Тысячу раз извинялся… — Не надо… — Мани кашлянул. Во рту пересохло. — Тебе не надо извиняться. Кто я был для тебя? Так… интрижка… — Неправда! Да что ты такое говоришь… я влюбился в тебя, как мальчишка… не смейся! Я был твердо уверен, что мы… — вздохнул Вулф. — Я вовсе не обрадовался встрече с истинным. Хотя с первой минуты понимал, что духи уже не оставили мне выбора. Прости, малыш. Омега проглотил ком в горле. — Это же великий дар — встретить своего истинного. А Вилан… он достоин, чтобы его по-настоящему любили… тебе так повезло, а ты! — Да, это великий дар, и я, альфа Вилана, буду делать все, чтобы стать достойным его. Я умру за него. Мани… ты все еще влюблен в меня? Омега неуверенно улыбнулся. Вулф выглядел таким взволнованным, совсем как на их первом свидании. — Люблю… — подтвердил он, и видя, как виновато вытянулось лицо альфы, со всей искренностью добавил: — Как брата. Я был… ты вот правильно заметил… то есть мы с тобой были просто влюблены в друг друга. Я это понял здесь. Любовь и влюбленность, это как… ну как… — Это как твердая земля у тебя под ногами и как будто земля ушла из-под ног… — смущенно проговорил Вулф. — Да. У тебя сейчас твердая земля под ногами? Альфа кивнул. Рядом с Виланом он обрел себя. Мани улыбнулся. Вулф запустил пальцы в его шевелюру и по-братски потрепал светлые волнистые локоны. И парнишка вдруг уткнулся ему в плечо и тихо заплакал. Вулф мягко приобнял его за плечи. Он все понимал. Теплая приятная волна накатывала на сердце. Этот мальчик навсегда вошел в сердце. Братишка. — А к-как там Вилан? — просипел Мани. — Он хотел сам лететь за тобой. Еле отговорил. Ему нельзя. Он слаб еще. — Он болен? — Нет, не волнуйся. Он… сам все расскажет тебе. И тут, распахнув полы кофты, наружу вылезла мордочка упыреныша. — Опля! А вот и малыш Лилу, — усмехнулся Вулф. — Как? Откуда ты знаешь? Как вообще ты отыскал меня? — посыпались вопросы. Альфа рассмеялся. — Дружок твой рассказал. — Най?! А он… а как… не может быть! То есть… где он? — И за него не волнуйся. Тоже рвался сюда, но правитель быстро привел в чувства. — П-правитель? — ахнул Мани и всплеснул руками. Недовольный этим движением упыреныш выпрыгнул из пазухи на пол и шикнул на омегу. — Ух, какой… — покачал головой Вулф, — он точно не кусается? Не хочу остаться без пальцев… — Нет, что ты… он очень милый… — заступился за любимца Мани. — Значит, мечта Ная осуществилась. Но как же… — Вот вернемся домой, он все и расскажет. — Я… я не знаю, Вулф… не думаю, что… — трагично произнес омега и прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Абсолютно верно. — Мужчина плотно прикрыл двери и обернулся. — Думать не твоя прерогатива. Мани испуганно дернулся. Лилу зло сощурился, зашипел, сверкая красными глазами. — Поговорили? — спросил Бэл у сына, не обращая внимания на упыреныша. — Сходи, проверь, все ли спокойно с восточной стороны. — Нет! — воскликнул омега. Вулф оставит их одних? Это будет катастрофой. Мани вцепился в руку альфы и замотал головой. — Не бойся, — Вулф тепло сжал в ответ ладонь, — все будет хорошо. Я скоро. Мани подскочил, рванулся за Вулфом, но надо было пройти мимо Бэла, и он не решился. Мужчина пристально смотрел на него, и омегу вдруг разобрала злость. — Ну чего уставился? — Любуюсь, — ответил мужчина и шагнул к нему, — изжога сильно мучит? — Да… — растерянно протянул Мани. — И тошнит? Мани кивнул. — П-постоянно… — пожаловался он, зачарованно смотря на альфу, в темно-карих глазах которого светилась тревога. Мани замер от неожиданного проявления сочувствия. Бэл стоял совсем близко. Он протянул руку и коснулся живота Мани. Взгляд его засиял, черты лица смягчились. — А ты что… знал? Голос Мани задрожал от обиды. — Узнал два дня назад. По связи. Им грозила опасность. Ты должен был сразу вернуться. Как только понял. И не подвергать ни себя, ни детей опасности! — Детей? — Да. Слышу биение двух сердец. Один точно омега. А статус второго узнаем намного позже. — Это мои дети! Мои! И я никуда не поеду с тобой! — Мани оттолкнул мужчину и взял на руки разбушевавшегося Лилу. — Ну, ч-чего ты д-детка, успокойся… ай, ну зачем же кусаться, маленький… — Так. Все. Быстро успокоились. Бэл задумчиво рассматривал побледневшего мальчишку, замершего в его руках упыреныша. «Мягкий характер. Куда ему детей воспитывать. Разбалует, как и упыренка. Нет, милый, детей испортить не дам». — Отправитесь на материк с Вулфом. Пока поживешь у родителей Вилана. Тебя все ждут, мальчик. Возьми, пожуй. — Ага, счас… опять гадость какая-то! — Корень садеры. Уберет изжогу. У тебя в животе щенки. Шерсть малышей раздражает. Корень поможет и тошноту убрать, — альфа не спускал глаз с вытянувшегося лица омеги. — Как щенки? С шерстью и хвостом? — Да. Перед самым рождением произойдет их первый переворот. Из щенков в людей. Второй раз во время совершеннолетия. У бет в гон, у омег после спаривания с истинным. То, что и происходит с Виланом. Иди ко мне, — Бэл раскрыл объятия и Мани неожиданно шагнул. Почему-то именно то, что внутри у него щенки, сразило его окончательно. Мужчина помог отвести их к вертолету. Кивнул сыну. — Глаз с него не спускай, прошу тебя. Вернусь, как только закончу все дела здесь. Бэл оседлал Звездочку и отправился в город.