Всё приходит вовремя...

Жесткие слова заставили юношу вздрогнуть. Бред. Не мог Вилан говорить серьезно такие вещи. Мани уставился во все глаза на друга. — Вили, — дрожащим голосом спросил он, — ты должно быть ошибся? Ты ведь не считаешь, что я по-настоящему должен сделать такой выбор? Сожаление промелькнуло на лице Вилана. — Это именно так. Прости, но я жду ответа. Парнишка замотал головой и упрямо вздернул подбородок, совсем как его детка. Нет! — Я не заключу с ним союз. Брак должен быть по любви или никак! Это… должно быть, как удар молнии… раз и на всю жизнь… а не… То, что я ношу его… моих… наших детей, вовсе же не значит, что я должен… ты понимаешь?! Вилан кивнул. — Не волнуйся. Ты не должен. Я понял тебя. — Омега с кажущимся спокойствием извлек револьвер из кармана, взвесил на ладони и крутанул барабан. — Я хочу, чтобы ты тоже понял, мой хороший. Ты теперь не просто мой друг, брат, однокурсник, но и член клана шакалов. Ты вошел в семью, где я глава. Мы говорили с тобой о наших традициях, особенностях стиля жизни перевертышей? — Мани заторможенно кивнул. — За насилие над омегами клана альф предают смерти. Таков закон. Даже истинные должны пройти через ритуальный бой. — Но… я же не перевертыш, я человек, и не имею отношения к вашим законам! Р-разве не так? — Не имел, — Вилан с сочувствием посмотрел на юношу, — но теперь ты носишь щенков, младших братьев моего супруга. Ты не шакал, и, возможно, помимо воли вошел в семью, но уже стал полноправным ее членом. — И что… теперь за меня будут драться? До этого молчавший Бэл метнул на Вилана выразительный взгляд и ответил: — Нет. Человеческий омега не привлекает оборотней. На тебя не станут претендовать. Не волнуйся. Вилан подавил стон. Руки так и чесались спустить курок. — Мани, у тебя несколько иная физиология. Это хочет сказать альфа. Я объясню после. Оставим пока. Сейчас ты должен сделать выбор. — Пули отличаются от слов тем, что их нельзя взять обратно, — спокойно добавил Бэл, — моя жизнь в твоих руках, мальчик. Силуэты оборотней поплыли перед глазами Мани вслед за остальными предметами. Внезапно он понял, что они не шутят! Парнишка прикрыл глаза и ярко представил, как Вилан без всякого колебания спускает курок. «Бэл не хочет, но он готов заключить союз с человеческим омегой, чтобы не оказаться под дулом револьвера… его принуждают, так же, как и меня!». — Так что же, Мани, к чему нам готовиться? — тихо переспросил Вилан. — Свадьба, похороны? Мани понимал, что надо сделать выбор, но приемлемого решения не находил. Он не мог приговорить отца своих детей к смерти! Он не хотел, чтобы альфа жил с ним только потому, что его приперли к стенке! Он не хотел союза с мужчиной, не испытывающего к нему ничего, кроме презрения и, может… похоти, то, что может дать ему любой омега… Мани качнулся, и его в это же мгновение подхватили на руки. Бэл осторожно посадил омегу на стул и погладил по щеке, положил горячую ладонь на живот, мягко помассировал виски. Вилан внимательно следил за ними. — Полегчало? — заботливо спросил альфа. Мани медленно открыл глаза и посмотрел на друга, который совершенно не понимал его, затем на альфу, который не любил его. — Хорошо. Я согласен на брак. Вилан удовлетворенно кивнул и небрежно убрал оружие со стола. — Не будем тянуть. В ближайшее время проведем обряд, — омега улыбнулся Мани. — До этого поживешь здесь. Потом переедешь к супругу. До рождения щенков ты должен иметь тесный контакт с их отцом. После все поймешь, а сейчас… — Тебе надо отдохнуть, — мягко произнес Бэл, — выпей молока и я проведу тебя в комнату. — Я не хочу… — тихо ответил юноша. — Хорошо, — не стал настаивать альфа, — выпьешь в кровати. Мужчина коротко взглянул на Вилана, и, подхватив парнишку под руку, вывел из кухни. Они шли по коридору. Бэл безошибочно выбирал правильный путь. — Моя комната третья по счету… — слабо подсказал Мани. — Знаю. Я чувствую твой запах. Его ни с чем не спутаешь. Омега равнодушно кивнул. Лилу взволнованно метался по комнате. Он бросился навстречу Мани, как только открылись двери, и зашипел на альфу. — Тихо, — прикрикнул на него Бэл, — в кровать. И ты ложись, мальчик. Тебе надо отдыхать, а не бродить по дому. Он еще что-то сказал, но Мани уже не слушал. Парнишка с облегчением выдохнул, когда альфа вышел из комнаты. Неловко поднялся с постели, сходил в туалет. Лилу тоскливым взглядом следил за ним. Мани лег рядом, прижал упыренка к себе. — Хорошо, что ты есть у меня, и дети… он же не запретит… У Мани защипало в глазах, в душе защемило. Он всхлипнул, ужаснувшись мысли, что альфа может не разрешить жить детке с ними или вообще выгонит его вон, и расплакался. Лилу взобрался на грудь омеги, поднял голову и заскулил. — Что случилось? — резко спросил Бэл. — Я вышел на минуту, а тут уже мокрое царство. Почему ты плачешь, Мани? Лилу умолк и нырнул под одеяло, к теплому боку человека поближе. — А почему ты вернулся? Я тебя не звал, — дернулся Мани и вытер глаза. — Я же сказал, что принесу молока, — Бэл присел на край кровати. — Ты хотел есть. — Хотел, а потом перехотел! — ответил парнишка, шмыгнув носом. — У нас дети развиваются быстрее, чем у людей, — примирительно начал альфа, — эта одна из причин, почему омег мучит постоянное чувство голода. Перекуси. — Не отстанешь? — А булка твоя любимая, с тмином, — улыбнулся Бэл. — Так почему ты плакал, мальчик? — Лилу… — выдохнул Мани, — я без него ни за что и никуда с тобой не перееду. — Ему понравится у меня. Много места. Рядом лесок. Это, конечно, не то, к чему он привык, но лучше, чем стены и замкнутое пространство. Юноша еще некоторое время сверлил альфу взглядом, пока предательское урчание живота не заставило опустить глаза и забрать булку с молоком. Альфа молча наблюдал, как Мани решительно расправляется с едой. И понимал, что за дергаными движениями, сердито сдвинутыми бровями скрывается смятение и непокорность. Слова мальчика после того, как он съел свой поздний ужин, подтвердили мысли альфы. — Вилан отличный стрелок. Ты знаешь, что у него первое место по стрельбе в Академии? — Да, стреляет он неплохо, — прищурился Бэл. — Он очень меткий, — подтвердил Мани, — меня дедушка с детства учил держать ружье в руках, но до Вилана мне далеко. «И, слава богу», — подумал мужчина. Омега нахмурился, подбирая следующие слова. — Ваши законы… приговорили нас к союзу. Я знаю, как ты относишься ко мне. Я не забыл те слова… — сглотнул Мани и продолжил, — для тебя я шлюха. Но и я к тебе не испытываю особых чувств. Этот брак не нужен ни тебе, ни мне. Я думаю, мы можем договориться… Союз будет фиктивным. — Ты ошибаешься, Мани. Угроза смерти не причина заключения нашего союза. — Дети… я понимаю… оборотни очень дорожат своими детьми. Но и в этом случае мы можем найти компромисс. Я не против твоего участия в их судьбе и готов пойти навстречу… жить под одной крышей, но не… не… спать, — преодолел смущение Мани. — Да. Мы начали не очень красиво… — Не красиво? Не красиво? — не выдержал Мани. — Да ты изнасиловал меня! Вот как это называется! — Это было не совсем изнасилование, раз ты сам просил о близости, — Бэл ловко перехватил замахивающуюся руку омеги. — Тихо, успокойся. Не отрицаю, я спровоцировал течку, разогрев тело, и ты раскрылся для меня. Но твоя невинность не пострадала в тот день, наслаждение было обоюдным. — Бессовестный! Я передумал! Пусть Вили тебя пристрелит! — Мани трясло от возмущения. — Ненавижу! Называй это, как хочешь, но сути… больше не смей подходить ко мне… я, ни за что… Альфа уже не слушал. Нервное возбуждение усилило аромат омеги, оседало во рту манящим сладковато-терпким привкусом, щекотало ноздри. Бэл, не сдержавшись, подался к мальчишке и, резко приподняв его, посадил к себе на колени. — У меня тоже к тебе предложение, — обратился он к притихшему омеге, положив ладонь на его живот. — Я прошу у тебя прощения за слова, сказанные в тот день. Ты не шлюха и никогда не был им. Ты моя пара, мой супруг и отец наших детей. Никакого фиктивного брака. — Я знать тебя не хочу… да пошел ты, знаешь куда… Бэл кивнул и без всякого предупреждения впился ему в губы. После метки, когда мальчишка перестанет дуться, то сможет увидеть истину. Жизнь сама все расставит на свои места, стряхнет лишнее. А пока он должен сделать все, чтобы и с детьми, и c его омегой было все хорошо.